Маргаритки в воде

Глава 36

Крессен

Квартиру окружали как минимум три полицейские машины, и свет их мигалок сливался в яркую пелену чистого хаоса. Едва припарковавшись, я мгновенно распахнул дверцу и выскочил наружу. Справа от моей машины стоял фургон мамы и папы, а значит, Мун приехал раньше, чем я ожидал. Подняв голову, я понял, что целая толпа копов направлялась прямиком к моей двери. Элио. Сорвавшись с места, я бросился к ним и тяжело дыша. — Стойте! — крикнул я. — Что происходит? Один полицейский остался снаружи, выставив вперед руку, чтобы остановить меня, в то время как четверо других ворвались в мою входную дверь, на ходу выкрикивая приказы. — Погоди, погоди. Что ты удумал? Там небезопасно. — В каком, нахер, смысле? Это моя, блять, квартира! Там мой парень и мой брат! Взвизгнув тормозами, подъехала машина скорой помощи. Люди выходили из своих квартир, оглядываясь на стремительно разворачивающуюся сцену. — Послушай, сынок, к нам поступило сообщение о криках и выстрелах из твоей квартиры, ясно? Выстрелы? — Что? Нет, нет, вы должны меня пропустить. — Сейчас не могу. Давай просто сядем в мою машину и все обсудим... эй! Я не дал ему договорить и рванул к двери, пробегая мимо машин и соседей. Кто-то кричал мне вслед, но я не слушал. Элио был там, и мне нужно было быть рядом. Оказавшись на пороге, я замер. Что-то в моем мозгу оборвало всякую связь с телом, пригвоздив ноги к полу. Дверь была распахнута настежь, и несколько полицейских оценивали обстановку, так же, как и я. Я слышал шаги позади себя, сливающиеся с хаосом из растерянных голосов и сердитых окриков людей в форме, пытавшихся заставить меня уйти. Весь шум стал глухим, пока я пытался осмыслить развернувшуюся передо мной картину. Кровь. Там было очень много крови. Я вошел внутрь, посмотрел направо, и моя челюсть отвисла, пока я пытался осознать увиденное. Там, привалившись к книжному шкафу, лежала Сара, но ее глаза были закрыты, тело было неестественно скрючено, и я понял без всяких подтверждений, что от нее осталась лишь пустая оболочка. Вздох застрял у меня в горле, когда я повернул голову в другую сторону. Взглядом я скользнул по неподвижным ногам на полу и поднялся выше, пока до меня не дошло, на что я смотрю. Мун осел на пол, свернувшись калачиком, всем телом сотрясаясь от рыданий. Рядом с ним лежал Джуд. Безжизненный, избитый и окровавленный. Глаза Джуда были все еще широко открыты, бессмысленно глядя в пустоту. Их покрывала тусклая пелена, а его рот остался слегка приоткрыт на последнем вдохе. А затем я увидел Элио, мое Солнышко. Он лежал, уткнувшись лбом в пол, а одна его рука была сжата в кулак рядом с рукой Джуда. Сердце застучало у меня в ушах, и все звуки разом обрушились на меня. Было громко. Так, блять, громко. — Пистолета не вижу, шеф! — крикнул полицейский из нашей спальни. Нашей спальни. Нашей, блять, спальни. Той самой комнаты, где мы с Элио ночи напролет спали в обнимку в нашем безопасном пузыре счастья. Он был разрушен. Все было нахер разрушено. Я бросился к Элио и опустился на колени рядом с ним. — Малыш? Он заскулил. Звук, который я не слышал так давно, что уже забыл, насколько он разбивал мне сердце. Мне хотелось подхватить его на руки и унести с собой в новое место. Безопасное, подальше от окружавшего нас кошмара. — Мун? — позвал я брата, но ответа не последовало. Слезы начали застилать мне глаза, превращая кровь в извилистые линии чистого отчаяния. Повернув голову, я посмотрел на книжный шкаф. И хотя я понимал, что это жалко и бессмысленно, все же позвал ее. — Сара? Никакого ответа. Ни от кого. Ни от чего. Даже демоны, так долго терзавшие мой разум, не желали со мной говорить. Тишина была более зловещей, чем если бы они кричали на меня. Рядом со мной опустился на колени фельдшер скорой помощи. — Эй, нам нужно осмотреть его, хорошо? Похоже, он ранен. Я посмотрел на Элио. Он до сих пор не пошевелился. — Эл, малыш, им нужно осмотреть тебя. Говорил ли я вообще в этот момент? Двигались ли мои губы? Издавал ли я хоть какие-то звуки? Язык онемел. Слишком онемел, чтобы от него был хоть какой-то толк. Подняв глаза, я увидел, что Мун уже стоял на ногах, а позади него находился полицейский. Он защелкивал наручники на запястьях Муна, на запястьях моего брата, и тащил его за локоть. — Эй, постойте! Я посмотрел на Элио, которого осматривали медики, а затем снова на Муна. Мне предстояло сделать выбор. Приходилось выбирать: бежать за братом или остаться с Элио, но лишь одного из них уводили в наручниках. Глухо зарычав, я вскочил с пола и бросился за полицейским. — Это мой брат! Что вы делаете? — Тот самый коп, что пытался остановить меня раньше, снова преградил мне путь, удерживая меня. — Да прекратите же! Вы забираете моего брата! — Вам нужно успокоиться. Его забирают, потому что, когда они вошли, он сидел верхом на том мертвом парне. — Не хочу я, блять, успокаиваться! Я хочу знать, что происходит. Просто... — я посмотрел в сторону и поморщился, осознав, что кто-то накрыл тело Сары простыней. — Просто хочу понять. Мы должны были сегодня переехать в наш новый дом. Я только что с работы, я-я... блять! — боль сковала грудь, пока я пытался протолкнуть в легкие воздух сквозь вязкий, тошнотворный страх. — Я ничего не понимаю. Коп опустил ладони мне на плечи, заглядывая прямо в глаза. — Стой. Дыши. Смотри на меня. Дыхание вырывалось прерывистыми толчками, а комната начала медленно вращаться. Пот стекал со лба прямо в глаза, застилая пеленой все вокруг. Но я смотрел на него. Смотрел на него и больше никуда, потому что уже не знал, что делать. — Мужчина, которому сейчас помогают врачи скорой, твой парень? Я кивнул. — Хорошо. Ему крепко досталось, сынок. Не буду тебе врать. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы поехать с ним в больницу. Судя по состоянию комнаты, думаю, ты ему понадобишься. Слышишь меня? Элио. — Да, — выдохнул я, позволяя реальности обрушиться на меня. — Ладно, да, вы правы. Блять, вы правы. Там мне объяснят, что происходит? Его усы дернулись вместе с верхней губой. Я наблюдал, как на его лице проступила легкая гримаса, и он свел брови на переносице, отчего вокруг глаз залегли морщинки. — К сожалению, скорее всего, не сразу. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на своем парне. Твоего брата задержат для допроса, но тебе разрешат остаться с парнем. Сосредоточься на том, что в твоих силах, а с остальным разберешься позже, — он кивнул куда-то мне за спину. — Похоже, они уже собираются грузить его в машину, так что тебе лучше пока пойти с ними. Обернувшись, я посмотрел, как парамедики перекладывают Элио на каталку. — Да, хорошо, спасибо, — я бросился к ним, следуя за каталкой за дверь и пытаясь выкинуть все остальное из головы. Я знал, что не смогу, но точно попытаюсь. Ради Элио. Ради Муна. Ради себя. *** Писк кардиомонитора перестал сводить меня с ума и теперь был единственным успокаивающим звуком в палате. Я положил голову на ногу Элио, вжимаясь щекой в колючую ткань укрывавшего его больничного одеяла. Время от времени его нога вздрагивала, и я вздрагивал следом, думая, что он просыпается. Пока ни один из врачей не сказал мне, когда именно он очнется. «Ему через многое пришлось пройти», — говорили они. «Он придет в себя, когда придет время», — говорили они. Про Муна мне тоже ничего не могли сказать. Полиция не появлялась. Никто не пытался мне позвонить. Я вообще удивлялся, как администрация жилого комплекса до сих пор не спустила с меня шкуру после всего произошедшего кошмара. Прошло уже почти шесть часов с тех пор, как мы приехали в больницу, и... ничего. Единственным, что составляло мне компанию, был ровный ритм сердцебиения Элио на мониторе. Мне сказали, что он будет в полном порядке, если не считать сотрясения и синяков. Возможно, на его лице останется пара новых шрамов, и все. Мне сказали, что это чудо. Но они забыли упомянуть об эмоциональных шрамах, которые эта ночь оставит ему. Всем нам. Тело Сары продолжало вспыхивать перед мысленным взором, словно образ того, как нечто столь жестокое могло произойти с кем-то столь невинным. В голове никак не укладывалось все случившееся. Я не мог понять, что она там делала и почему Мун не позвонил, чтобы предупредить, что вернулся в город раньше. Тот полицейский сказал мне, что придется подождать, но он не говорил, что я пробуду в полном неведении так долго. И что одиночество будет настолько сокрушительным. Мама и папа даже еще не знали. Честно говоря, по моей вине. Они захотели бы приехать сюда, чтобы поддержать нас и быть прекрасными, любящими родителями, но сейчас их присутствие – последнее, чего бы мне хотелось. Мне не нужна была их удушающая, бесконечная любовь и жалость. Мне нужен был кто-то, кто поплачет вместе со мной. Или просто посидит в тишине, пока я пытаюсь выкинуть все мысли из своей ебаной головы. Жаль, что психотерапевты не работают круглосуточно. Мне бы сейчас очень пригодился мой. Я закрыл глаза, и звук собственного дыхания громко отдавался в голове, эхом отражаясь в замкнутом пространстве между моим лицом и накрытой ногой Элио. Было жарко. Невыносимо жарко. Но, несмотря ни на что, я отказывался двигаться. Нога Элио подо мной снова дернулась, и на сей раз я не позволил себе слишком обнадеживаться. Надежда разрывала душу каждый раз, когда я думал, что он очнулся, а потом понимал, что у него просто мышечный спазм во сне. Однако сейчас движение сопровождалось стоном. Резко вскочив, я вгляделся в его лицо. Казалось, глаза Элио быстро задвигались под веками. А затем он открыл один глаз, а следом и второй. Он жалобно всхлипнул, когда посмотрел на меня. Звук разбил мне сердце. Я, блять, ненавидел его. — Малыш? — прошептал я, слишком боясь разбудить мир вокруг нас. В палате было темно, ведь за окнами не было ничего, кроме лунного света и мерцающих звезд. — Крес... — едва слышно прохрипел он. — Да, малыш, я здесь. Одной рукой он потянулся ко мне, дрожа от напряжения. Я перехватил ее, сжимая его ладонь в своих. — Я держу тебя, малыш. Я с тобой. — Не отпускай. — Никогда. Никогда тебя не отпущу, — я поцеловал костяшки его пальцев, позволяя одинокой слезе скатиться по моей щеке. Дверь позади меня со скрипом приоткрылась, и к кровати приблизились шаги. — О, отлично, вы проснулись, — медсестра подошла к Элио с другой стороны, ее улыбка была яркой и жизнерадостной. Как она могла выглядеть такой счастливой, когда наши миры только что разлетелись вдребезги? — Я просто измерю жизненные показатели. Хорошо, Элио? Он посмотрел на меня, затем снова на нее, прежде чем кивнуть. — Замечательно. Я быстро. Но тут пара полицейских, они хотели бы с вами поговорить, если вы уже не спите. — Он только что очнулся. Разве они не могут подождать? — спросил я, выпуская его руку. — Все нормально, милый, — боже, я ненавидел слышать, каким усталым был его голос. — Честно говоря, я бы хотел покончить с этим как можно скорее. — Отлично. Я впущу их, — кивнула медсестра, записывая его показатели. Вздохнув, я всмотрелся в лицо Элио. Крови на нем было уже не так много, но повсюду пестрели бинты. Его вид слишком сильно напоминал ту ночь, когда он вернулся ко мне. Я вспомнил, как промывал и перебинтовывал все его раны, пока они заживали, в ужасе от мысли, что в них попадет инфекция. — Я люблю тебя, Крес. — Я люблю тебя, Эл. Прости меня. — Тебе не за что просить прощения, милый. Совершенно не за что, — он покачал головой, осматриваясь. Поднявшись со стула у его кровати, я взял стоявшую рядом чашку воды с трубочкой. Поднеся ее к губам Элио, я помог ему медленно сделать пару глотков. Должно быть, он ужасно хотел пить. В дверь постучали и вошли, не дождавшись разрешения. В палату шагнули двое мужчин в форме, и дверь за ними закрылась. У одного из них в руках был блокнот. — Я офицер Ханс, а это офицер Блейк. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов о сегодняшнем вечере. — Да, конечно, — кивнул Элио. — Расскажите нам все с самого начала, если вас не затруднит. И он рассказал. Я-то думал, что видеть последствия было тяжело. Но нет, Элио и Мун прошли через самый настоящий ебаный ад и вернулись обратно. Когда он дошел до участия Сары, вплоть до ее смерти, я вскочил на ноги. — В каком смысле? Что значит, она ему помогала? — Подождите, я понимаю, что информации слишком много, но... — офицер Ханс шагнул ко мне, выставив вперед руку. — Нет уж! Ночь была сущим кошмаром. Я не буду садиться, успокаиваться или ждать. Будь вы на моем месте, то вели бы себя так же. — Милый, просто сядь. Возьми меня за руку, — Элио снова протянул мне ладонь, подзывая к себе. — Пожалуйста. Я фыркнул, но сделал, как он просил. Просто не могу отказать. Не мог его проигнорировать. Поэтому усадил свою задницу обратно на стул и взял его за руку, стараясь сосредоточиться на том, чтобы не раздавить его пальцы из-за чистого замешательства и ярости, бурлящих в моей голове. — Значит, когда вошел Мун, Джуд вас избивал? — откашлявшись, спросил офицер Блейк. — Да, а Сара смотрела. И помогала ему. Она попыталась оттащить Муна от него, и тогда он ее оттолкнул. — И Джуд назвал ее «малышкой»? — Да. Не знаю, чем это поможет, но, думаю, она была с ним заодно. По крайней мере, все выглядело именно так. Мун просто пытался меня защитить. Пытаясь унять разгорающееся в груди пламя, я до боли сжал зубы. Вот же ебаная сука. Оба хороши. Но Сара? Я думал, она наша подруга. Думал, она особенная. Я верил, что нас ждет долгая, крепкая дружба на многие-многие годы. Она ведь была рядом с нами все это время. В закусочной, в ту ночь, когда Элио уговорил ее позвонить мне, когда Элио нужно было отвезти на терапию, когда ему нужно было... — Блядь. Сара была с нами постоянно. — Что вы имеете в виду? — офицер Ханс поднял взгляд от блокнота. — Она, блять, всегда была рядом. Мы считали ее своим другом, поэтому она постоянно крутилась поблизости. Она знала, чем мы занимаемся. Постоянно приходила в гости. Она была рядом с самого гребаного начала. — Ахуеть, — Элио подавил всхлип и откашлялся, пытаясь это скрыть. — Ты прав. Оба офицера переглянулись, прежде чем Ханс снова сосредоточился на нас. — В таком случае, есть ли вероятность, что она уже какое-то время поддерживала связь с Джудом? — Думаю, да, — голос моего Солнышка прозвучал так подавленно и разбито. Мне хотелось забраться к нему в больничную койку и прижимать его к себе до самого утра. Блокнот, в котором писал офицер Ханс, с щелчком захлопнулся. — Судя по показаниям Муна и вашим словам, похоже на убийство при самообороне. Я, конечно, не могу утверждать наверняка, но не думаю, что дело зайдет слишком далеко. У вас есть какие-нибудь еще улики, которые мы могли бы использовать в расследовании? Достав из кармана телефон, я стал пролистывать галерею. — У меня есть фотографии с тех пор, как Элио сбежал от Джуда. На них его синяки и все такое. Сара как-то привела к нам парня по имени Девон. Он врач, который подлатал Элио в ту ночь. — У тебя есть фотографии? — Элио резко повернул ко мне голову. Я переступил с ноги на ногу. — Да. Вообще-то, именно Девон подал мне такую идею на случай, если произойдет нечто подобное. — Когда ты их сделал? — Пока ты был еще не совсем в себе. Мне все равно нужно было менять тебе повязки, так что... — я пожал плечами. Кажется, он не слишком разозлился, скорее был просто озадачен и шокирован. Офицер Блейк взял мой телефон, пролистывая снимки. — Они очень помогут. Вы знаете фамилию Девона? — Нет, но могу сказать, в какой больнице, по их словам, он работал. — Хорошо. Не возражаете, если мы пока оставим фото у себя, чтобы распечатать и приобщить к уликам? — Если Элио не против..? — я посмотрел на него и, дождавшись его кивка, продолжил. — Да, конечно. Но мне вот что интересно... когда я приехал, мне сказали, что были выстрелы. У Джуда же не было пистолета? Элио покачал головой. — Нет, — начал офицер Блейк. — Мы полагаем, что грохот от падения Муна и Джуда мог напугать кого-то из соседей. Им могло показаться, что звучали выстрелы. Мы получили несколько звонков, и заявки немного отличались. — Боже, как же меня напугали слова о пистолете, когда я приехал, — я прижал ладони ко лбу, массируя нарастающее от давления напряжение. — Хорошо, спасибо вам. Они забрали мой телефон и ушли. Просто взяли и ушли, будто для них сегодня был самый обычный гребаный вторник. Наверное, так оно и было, но для нас с Элио он стал адским воспоминанием, которое мы никогда не сможем забыть. Сегодняшний день никогда не станет просто еще одним в календаре. — Вернись ко мне, Крес, — голос Элио вырвал меня из мыслей, заставляя снова обратить на него внимание. Когда я посмотрел на него, на его губах играла слабая улыбка, а на глазах наворачивались слезы. — Что такое? Тебе больно? Он покачал головой, и я увидел, как дернулся его кадык, когда Элио сглатывал ком эмоций, стоящий у него в горле. — Его больше нет. Его, блять, правда больше нет. — Да, малыш. Его больше нет. Его действительно больше нет. Он потянулся ко мне, без слов умоляя обнять его. Я наклонился, укрывая его в объятиях так бережно, как только мог, и слушая, как он шмыгает носом мне в ухо. — Я чувствую такое огромное облегчение. Это неправильно? — Нет, малыш. Не думаю, что неправильно. — Спасибо тебе. Спасибо, что нашел меня. Спасибо, что любишь меня. Стараясь не задеть раны, я осторожно поцеловал его в висок. Держать его в своих объятиях – все, что имело значение. Быть здесь, с ним, видеть его прямо перед собой – единственное, что сохраняло мой рассудок. — Я же говорил тебе, что никогда не сдавался. Девять лет назад Элио исчез из моей жизни, разбив мне сердце. Сегодня он снова со мной, а вместе с ним ко мне вернулся и мой рассудок. Мое все. Моя вечность и даже больше.