Фредрицид

Верити была мастером невидимой необходимости. Умение быть незаменимой и незаметной было её главным профессиональным качеством, наравне с умением различать девять оттенков взрывного порошка. Юная волшебница приходила в магазин за полчаса до открытия, заваривала чай и одним уверенным взмахом палочки расставляла по местам всё то, что босс в приступе творческой лихорадки раскидывал по прилавку. Ей так нравилась ее работа, что даже от выходных она отказывалась с удовольствием. ​Верити любила этот магазин. Но больше всего она любила девять часов утра, когда сверху спускался Джордж – заспанный, с копной растрепанных рыжих волос, пахнущий лавандовым мылом и свежим полотном. ​Когда Фред был жив, Верити их не различала. Близнецы были как сообщающиеся сосуды – слишком спаянные, слишком цельные. Но после войны, когда Джордж остался один, она посмотрела на него по-другому. Она увидела его надлом, его молчание. И ждала. Была рядом, подавала нужные инструменты, вела счета, подсовывала сэндвичи, когда он забывал пообедать, и искренне верила, что когда-нибудь он посмотрит на неё не как на «полезную помощницу», а как на женщину. ​А потом случилась Анджелина. ​Джордж женился внезапно, словно прыгнул в костер. Свадьбы вроде и не было, он просто пришел в понедельник с золотым ободком на пальце и коротко проинформировал: «Верити, я женился на Анджелине. Теперь она будет помогать с бумагами». ​Верити тогда лишь кивнула, хотя внутри у неё всё осыпалось, как карточный домик. Ей самой лишь в этот миг стало ясно, что Джордж для нее гораздо больше, чем босс. Она готова была смотреть не него, не отрываясь, и давно изучила все его привычки: как он в творческом азарте ерошит волосы, как прикусывает губу, когда заклинание «не ложится», как всегда оставляет недопитый кофе на краю верстака… после войны привычки почти не изменились, только вот Джордж начал морщиться, словно от зубной боли, когда кто-то слишком громко упоминал Фреда. Еще у босса появилась привычка не завтракать дома. Было похоже, что он вставал и сразу спускался в магазин, и вид у него был не сияющий. По наблюдениям Верити, в квартире над мастерской уже несколько недель разворачивалась драма, и верная помощница молча наблюдала за нею, как за катастрофой в замедленной съемке. ​– Доброе утро, Верити, – Джордж спустился по лестнице. Сегодня он выглядел особенно скверно: темные круги под глазами, мятая рубашка. ​– Доброе утро, мистер Уизли, – тихо ответила она, протягивая ему чашку чая. – Вы сегодня рано. Опять не спалось? ​– Работа, Верити. Заказы, – он взял чашку, едва коснувшись её пальцев. ​Верити почувствовала этот мимолетный контакт, как электрический разряд. Она знала, что он провел ночь в мастерской. Она видела разложенный диван, когда заходила за ключами от сейфа. Она видела всё: и то, как Анджелина спускается через час – всегда тщательно одетая и причесанная, всегда с королевской осанкой Охотницы, – и то, как они избегают смотреть друг другу в глаза. ​– Мистер Уизли, – Верити начала протирать витрину с «Левитирующими леденцами», – поставщик из Ирландии прислал ответ. Они задерживают корень мандрагоры. Если хотите, я могу съездить к ним лично и... договориться. ​– Не стоит, Верити. Я сам решу, – Джордж пригубил чай и поморщился – горячий. ​– Вы не выспались, – она сказала это чуть смелее, чем следовало. – Вам нужно отдохнуть. Позвольте мне сегодня заняться магазином. Миссис Уизли... Анджелина... могла бы помочь мне с документами. ​Джордж резко поставил чашку на прилавок. – Не надо её сегодня тревожить. Пусть занимается своими делами. ​Верити опустила глаза. Она видела, как он сжимает челюсти при упоминании жены. Это было выражение человека, который носит ботинки на два размера меньше – больно, неудобно, но снять нельзя. ​Она замечала, как Анджелина смотрит на него – требовательно, с вечным ожиданием чего-то. Верити же была всего лишь коллегой. ​«Я бы его берегла, – думала Верити, глядя на спину Джорджа. –А она ломает его каждый день». ​Днем в подсобке взорвался бутыль прокисшего любовного напитка и обрызгал босса от шеи до пояса. Джордж, ругаясь сквозь зубы, пошел в мастерскую, велев Верити принести чистую мантию. Когда девушка поднялась к нему с чистой одеждой в руках, он стоял, голый по пояс и распространял пьянящий запах. Преодолевая головокружение (то ли от запаха, то ли от вида его мускулистого торса) Верити протянула ему мантию, и тут, как в плохой комедии, в дверях появилась Анджелина – принесла Джорджу обед в корзинке. Брови Анджелины взлетели вверх, Верити смутилась до слез, а Джордж быстро натянул мантию, и склонился над котлом, из которого начал подниматься синий пар. – Мерлинова борода, опять Рон переборщил с жабьей икрой, – проворчал он. – Я принесла тебе поесть, – сухо сказала Анджелина. ​– Оставь на столе, – бросил он, не отрываясь от котла. – Ты должен нормально питаться, Джордж. Я пошла. Не жди, пока остынет! ​Верити перехватила взгляд Анджелины. В нем было высокомерие хозяйки дома, но под ним девушка заметила тревогу и еще что-то, похожее на скрытую боль. Анджелина тоже увидела, что Верити смотрит и внезапно со страхом подумала, что эта тихая девчонка видит изнанку их внешне безупречной жизни. ​Когда Анджелина ушла, Верити подошла к столу и молча открыла корзинку. – Здесь рагу, мистер Уизли. Оно остынет. ​– Выбрось его, – не оборачиваясь, сказал Джордж. – Но... – Все равно не буду его есть. Это Фред любил рагу. А я не люблю. ​Верити замерла. Она видела, как напряжена его спина. В этот момент ей больше всего на свете хотелось подойти, обнять его сзади и сказать, что ему не нужно притворяться. Что она любит его – именно его, хромого на одну душу, без всяких сравнений с Фредом. ​Но она только молча закрыла корзинку. – Я принесу вам сэндвичи из пекарни за углом. Те, с беконом, которые вы любите. ​Джордж бросил на нее короткий взгляд и устало вздохнул. – Спасибо, Верити. Ты... ты золото. ​Она вышла из магазина, и на мгновение ей показалось, что её тихая преданность когда-нибудь окажется сильнее, чем та ядовитая страсть, в которой задыхались двое наверху. Но на углу, возле пекарни, стояла жена хозяина, которая явно ждала именно Верити. Она поманила девушку подойти поближе, и та покорно подошла. Анджелина наклонилась к уху помощницы и прошептала: ​– Мой муж очень ценит твою помощь, – и Верити почувствовала, как по спине пополз холодок. – Но теперь я – его правая рука. Рекомендую тебе больше времени проводить в торговом зале, а не в его мастерской. Верити не ответила. Она покрепче прижала сумочку локтем и вошла в пекарню. Она знала своё место и не собиралась им рисковать.