Фредрицид

Анджелина уснула только под утро. Да и тогда её мозг продолжал работать, ища выход. Она не могла сдаться — это означало бы снова оказаться на грани безумия.

После ранения девушка провела в больнице святого Мунго гораздо больше времени, чем было необходимо для лечения раны и восстановления сил. Рана-то затянулась за одну ночь, и Анджелину выписали, но не прошло и недели, как девушка впала в состояние глубокого нервного паралича. Она не видела своими глазами момент, когда погиб Фред, но все равно ей снилось, как грохочет взрыв и на Фреда рушится стена. Каждое утро она пыталась продолжить жить, но не получалось. Не помогали объятия близких — ей нужны были другие объятия.

Родители были вынуждены вернуть Анджелину в больницу. Целители всерьёз беспокоились о ее здоровье, и в конце концов только сильные зелья повлияли к лучшему. Девушка начала вставать с постели, разговаривать и есть. Но в действительности не только зелья помогли ей. Истинная причина прогресса в лечении пациента Джонсон от внимания целителей была скрыта. На самом деле Анджелина сама придумала план по своему спасению. Она вспомнила про Джорджа. Вернее, не так: она не забывала о нем ни на минуту, даже проваливаясь в забытье под влиянием напитка Живой Смерти. Она спрашивала в пустоту: почему именно этот из близнецов? Лучше бы Фред остался без уха, но живым, чем наоборот! И тут же ужасалась своим мыслям, одергивала себя и заставляла думать о Джордже как подобает хорошему человеку. Но это «одёргивание» помогало ненадолго. Боль не проходила.

В один из однообразных больничных будней Анджелина решила, что прикинется выздоравливающей, выпишется из больницы и спрыгнет с Бичи Хэд. Это решение привело ее в хорошее настроение, словно у неё наконец нашлась давно потерянная ценная вещь. Но, всерьёз примерив на себя роль самоубийцы, девушка поняла, что не сможет. Оставалось либо стать зависимой от настойки безмятежности, либо сойти с ума. Ни один из этих вариантов Анджелине не подходил.

Боец по своей природе, Анджелина не привыкла сдаваться. В квиддиче, если мяч не летел в кольцо, нужно было сменить траекторию или приложить больше силы. Любое препятствие можно было преодолеть при наличии хорошей стратегии и упорства в достижении цели. И Анджелина Джонсон нашла свою стратегию. Брат-близнец, почти неотличимый от ее возлюбленного, должен занять его место. Восполнить потерю. Это был прекрасный вариант. Конечно, Анджелина очень ясно видела отличия — она единственная никогда (ну, почти никогда) их не путала. Это было странно, почти необъяснимо, видимо, ее собственная магия вступала в резонанс именно с магией Фреда, но теперь самым близким и надежным способом не сойти с ума стал шанс связать свое сердце с Джорджем. Ведь он был почти что Фред. Почти. Почти.

Анджелина стала пробовать, и у нее начало получаться. Пока оба близнеца были рядом, она видела только различия. Теперь она видела только сходство.

Джордж поступил так, как она и ожидала, и свадьбы ей удалось добиться сравнительно легко. Но все оказалось не так просто. Мерлин! Ну почему?! Ловушка поджидала ее в собственном теле, которое отказывалось отзываться на прикосновения мужа так, как ожидала Анджелина. Теперь уже она жалела, что не согласилась встречаться с Джорджем до свадьбы. Можно было узнать о проблеме раньше. «И что, ты бы отказалась выходить за него?» Нет, не отказалась бы — честно ответила себе молодая миссис Уизли. Ей не жить без него, даже если есть проблема. И потом, не все пропало. Она найдет выход.

Анджелина встала, когда часы пробили полдень. Она заварила хороший кофе в новейшей кофеварке «Бодромагия» от фирмы «Актуальная магическая кухня», выбрав вкус эфиопского сорта. В браке все, как в квиддиче. Если Джордж отказывается снизить уровень своей гипернежности, значит, она должна найти способ вытащить из него ту резкость, которая совершенно точно есть в каждом Уизли.

Поиски «Акцентуации» заняли три дня. Это зелье было весьма редким, подробности о нем Анджелина вычитала в «Большом справочнике о сверхсложных магических настоях», и, хоть его нельзя было назвать запрещенным, находилось оно на грани легальности — его иногда использовали актеры, чтобы вжиться в роль, или те, кто хотел побороть природную застенчивость. Но в руках женщины, тоскующей по мертвецу, оно должно было превратиться в идеальный способ воскрешения.

"Акцентуация" нашлась в Лютном переулке, в лавке, где пахло плесенью и сушеными змеиными хвостами. За маленький флакон из темного стекла продавец запросил сумму, которую мать Анджелины зарабатывала за месяц в отделе логистики.

— Осторожнее, леди, — проскрежетал лавочник, пересчитывая галеоны. — Оно не создает новое, только усиливает то, что уже есть. Если в человеке нет искры, оно даст лишь гарь.

— В нем всё есть, — отрезала Анджелина, пряча флакон в складках мантии. — Просто он это прячет.

Вернувшись домой, она долго стояла на кухне, глядя, как закипает чайник. Джордж всё еще был внизу. Он избегал её после того разговора в спальне, общаясь только по делу.

Идея Анджелины, гениальная в своей простоте, основывалась на том, что Джордж и Фред — две стороны одной монеты. У них был один генетический код, идентичный юмор, очень похожая магия. Но у Джорджа в голове всегда был «фильтр». Он обдумывал шутку, прежде чем её выпустить. Фред же был чистым импульсом. Анджелина чувствовала: если подавить этот «фильтр», если выкрутить на максимум импульсивность и эгоизм, из-за спины Джорджа наконец-то выглянет тот, по кому она не могла не тосковать.

Она осторожно наклонила флакон, и три капли упали в чашку. В «Справочнике о настоях» говорилось, что зелье не имеет вкуса и можно добавлять его во все, кроме алкоголя. На мгновение поверхность чая подернулась радужной пленкой, похожей на бензин в луже.

Когда Джордж поднимался по лестнице из мастерской, он выглядел измотанным.

— Верити сказала, что ты сегодня не выходила в зал, — сказал он и сел за стол, привычно потянувшись к чашке.

Анджелина вздохнула: после визита в вонючую лавку у нее разболелась голова. Видимо, придется принять «Мгновенную ясность». Этот отвар, простой и популярный, отлично прочищал извилины. Она взяла свою чашку и накапала туда зелье.

— Самая обыкновенная мигрень, — она отпила и поморщилась. — Плохо сплю с тех пор, как ты переехал на диван. Пей, чай свежий. Я добавила туда немного меда и чабреца, как ты любишь.

Джордж замер, поднеся чашку к губам. Его взгляд на мгновение стал пронзительным, словно он пытался считать её мысли. Анджелина почувствовала, как по всему телу прошла волна нервной дрожи. Он ведь разбирается в зельях, вдруг почувствует?

Но Джордж лишь слегка улыбнулся.

— Спасибо, Анджи. Впервые ты делаешь мне именно тот чай, что люблю именно я. И мне приятно… что ты заботишься обо мне.

Он сделал большой глоток. Потом еще один.

Анджелина смотрела на часы, висевшие на стене позади него, и внутри у неё боролись два чувства: томительная тревога и безумная надежда. В тишине было слышно, как на чердаке хлопают крыльями совы.

Ровно через пять минут взгляд Джорджа изменился. Туман усталости исчез, сменившись бодрым блеском. Он выпрямил спину, потянулся. Его движения стали более резкими, чем обычно.

— Знаешь, — вдруг сказал он, и в его голосе прорезалась интонация, от которой у Анджелины перехватило дыхание. — К дементорам эти отчеты. Плевать на Верити с её мандрагорой. Давай закроем магазин на завтра и махнём куда-нибудь в Египет. Или просто напьемся в «Кабаньей голове», как в старые добрые времена, а?

Джордж ловко вскочил и грубовато взял Анджелину за подбородок, заставляя встать.

— Обожаю, когда ты так таращишься, Джонсон! — усмехнулся он. Усмешка была дерзкой и яркой. Идеальной.

Анджелина почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Это был он.

— Фредди? — прошептала она.

— Для тебя, детка, я буду кем угодно, — захохотал он, притягивая её к себе с силой, от которой у неё затрещали косточки. — Сейчас мне плевать на имена.

Горячий рыжий мужчина впился в её губы поцелуем, который пах не лавандой, а медью и риском. В нем не было ни капли бережности. И Анджелина, задохнувшись от внезапного восторга, ответила на этот поцелуй. Всё получилось. Она наконец-то получила свою «порцию Фреда».