Фредрицид

Как только дверь квартиры над магазином захлопнулась, отсекая шум Косого переулка, натянутая пружина внутри Анджелины со звоном расслабилась. На платформе ей стало не по себе от проницательных взглядов и слов, но здесь, в полумраке гостиной, напряжение схлынуло и трансформировалось в резкое возбуждение. Джордж прошел в гостиную, поёжился и уверенным движением палочки зажег камин.

Но Анджелина не мёрзла. Она начала раздеваться прямо у входа, не заботясь о том, куда падают вещи. Светлый дорожный плащ полетел в угол, следом отправилась блузка.

— Ты был великолепен сегодня, — громко сказала она, сбрасывая юбку. — Ты видел их лица? Они были в шоке от твоего драйва.

Джордж обернулся и замер. Она стояла, одетая только в отблески огня, прекрасная, как статуя из дерева венге.

Джордж пошел к ней, сбрасывая дорогой пиджак.

— Я сегодня чувствую себя не просто живым, Джонсон. Я чувствую себя всесильным. И я возьму тебя прямо здесь и сейчас.

Звякнул, расстёгиваясь, брючный ремень. Джордж одним движением привлек Анджелину к себе, целуя в губы и сжимая её грудь свободной рукой, но она прервала этот пируэт и резко отстранилась, глядя на него с какой-то странной, пугающей настойчивостью.

— Подожди. Я хочу, чтобы ты надел это.

Она повернулась к креслу и взяла лежавший на нём свитер, на груди которого, вывязанная старательной рукой Молли, красовалась крупная, чуть неровная буква «F».

Джордж на секунду замер. Вспышка здравого смысла кольнула где-то под левой ключицей: это было неправильно. Но «Акцентуация» мягко погасила протест, заменяя его эйфорией. Разве он не менялся со своим братом местами десятки раз? Разве его когда-нибудь пугала такая игра?

— Отличный фокус! — выкрикнул он, сдирая рубашку и ныряя в колючую шерсть. — Так даже интереснее.

Анджелина повернулась к мужу спиной, оказавшись лицом к массивному зеркалу в полный рост, и наклонилась, опираясь на его раму. В отражении она видела Фреда — живого и сильного, его кривую усмешку, его дерзкий наклон головы. Он двигался в ней так же, как всегда — порывисто и глубоко, заставляя её вскрикивать — то ли от наслаждения, то ли от боли. Она отдавалась его ритму почти не дыша, на грани обморока, не сводя глаз с обожаемого лица.

Взгляд Джорджа тоже был прикован к зеркалу. Он видел в нём, как Фред берет Анджелину. Он видел их, как если бы смотрел со стороны, и в то же время это его пальцы сжимали её бёдра, это его член входил в её нежное и сладкое нутро. Он был един в двух лицах: первым, которого любят и вторым, который любил сам... с каждым толчком, с каждым ударом сердца, с каждым её стоном это безумие становилось всё более концентрированным. И вдруг, в самый последний момент, когда у него уже не было сил держаться, повлажневшие ладони Анджелины заскользили по раме, она потеряла опору и с силой ударилась лбом о зеркальную поверхность. Стекло треснуло, отражение исчезло, и осколки посыпались прямо к их босым ногам. Но остановиться было невозможно. Джордж зарычал, вцепился пальцами в спутанные блестящие волосы Анджелины, и потянул на себя, словно обуздывая бешено несущуюся лошадь. Она изогнулась и застонала протяжно и мучительно, зажав его мышцами влагалища словно в кулак.

Мгновенно подхватив жену под живот и грудь, Джордж отступил на шаг от усыпанного осколками места и повернул Анджелину к креслу, и только когда она смогла опереться руками на подлокотники, а коленом на сиденье — медленно и плавно оторвался от неё.

Они почти синхронно опустились на колени и потом вытянулись рядом на мягком шерстяном ковре. Оба задыхались. Джордж нашарил в груде одежды палочку и восстановил разбившееся зеркало.

— Ты не ранена? — задыхаясь, спросил он.

— Только любовью к тебе, — ответила Анджелина чуть слышно. Джордж перевернулся на бок и обнял её, а она прижалась к нему так, словно пытаясь стать его сиамским близнецом, вцепилась в свитер и… заплакала.

* * *

Сентябрь пролетел под знаком волны заказов из Хогвартса — товары Уизли больше не были запрещены, и школьники в огромных количествах заказывали наборы для прогульщиков, «Грёзы наяву» и многое другое.

Начался октябрь с его проливными холодными дождями — но в магазине, мастерской и особенно в квартире наверху было жарко. В магазине Верити с новым помощником Каспером Уиффлом занимались рутиной, в мастерской работал Рон, а чета Уизли присматривала за процессом, но не очень бдительно, потому что большую часть суток проводила в спальне. Это был настоящий медовый месяц, полный неги, смеха и страсти.

14го октября стукнуло ровно два месяца, как Анджелина впервые подлила мужу зелье.

Утром 15-го Джордж проснулся не с улыбкой, а с тяжелым вздохом. Он долго смотрел в потолок, и в его глазах Анджелина с ужасом увидела знакомую серую тень — ту самую «джорджевскую» меланхолию, которую она так старательно вытравливала.

— Что-то не так, — пробормотал он, потирая виски. — Словно свет в комнате стал тусклым. И идеи... они кажутся вчерашними.

Анджелина похолодела. Она знала, что вечером доза в чашке была стандартной. Значит, его магия начала перемалывать «Акцентуацию» быстрее, чем раньше. Телу требовалось больше.

Оставшись одна на кухне, она открыла маленький ящичек и вынула темный флакон... там оставалось несколько капель. Увеличить дозу значило израсходовать всё прямо сегодня. Но выбор был прост: либо снова увидеть прежнего Джорджа, либо рискнуть.

Вечером Анджелина вылила в его чашку вдвое больше. Призрак реального Джорджа снова пропал в огне «Фреда». Ночью он был резок и почти зол, и так придушил ее, что в момент оргазма она на пару секунд потеряла сознание.

Наутро Джордж наорал на Рона без особой причины и сорвался на Верити из-за неправильно наклеенной этикетки, а потом, не извинившись, ушел «прошвырнуться». Анджелина поспешно оделась и вышла из магазина: ей нужно свежее зелье. Сейчас же.

Лютный переулок встретил её сыростью и шепотом. Тот лавочник, у которого она брала «Акцентуацию», исчез. Его лавка была заколочена досками, на которых висела печать Министерства: «Конфисковано в рамках рейда по борьбе с нелегальной алхимией».

Анджелина чуть не выронила палочку. Она металась по переулку, заглядывая в самые темные углы, пока не наткнулась на облезлого типа в подворотне у «Горбина и Бэркеса».

— «Акцентуация»? — тип хрипло рассмеялся, обнажив гнилые зубы. — Ты опоздала, красавица. После того как двое из аврората отравились «Эйфорией» в прошлом месяце, министерские вычищают всё, что влияет на мозги. Это теперь «класс А». Пять лет в Азкабане за хранение.

— Мне всё равно, — Анджелина вцепилась в его грязный рукав. — У тебя есть? Я заплачу втрое.

— Есть один флакон. Последний. Но он не чистый, — он вытащил из кармана склянку с мутной, бурой жидкостью. — Осадок дает побочки. Галлюцинации, агрессию... Берешь?

Она коротко кивнула и потянулась за кошельком, когда из тумана вынырнули две фигуры в длинных красных мантиях. Авроры.

— Всем оставаться на своих местах! Плановая проверка! — выкрикнул один из них.

Тип испарился мгновенно, словно дым. Анджелина дернулась и спрятала флакон в потайной карман мантии, одновременно вытаскивая палочку. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет. Если её поймают, это конец. Уизли никогда ей не простят. А Джордж узнает правду.

— Эй, леди! Что вы здесь делаете? — Аврор подошел ближе, его палочка светилась.

Анджелина включила всё свое актерское мастерство. Она выпрямилась, приняв вид оскорбленной аристократки:

— Я ищу ингредиенты для «волшебных вредилок»! — звонко сказала она. — Или теперь честным ведьмам запрещено посещать Лютный? Я — Анджелина Уизли, мой муж — владелец магазина на главной улице!

Фамилия подействовала. Аврор замялся.

— Простите, миссис Уизли. Здесь опасно. Мы ищем нелегальных торговцев. Вам лучше уйти.

Анджелина шла к выходу из переулка, чувствуя, как дрожат колени. Она спаслась. Повезло. Теперь осталось только спрятать добычу получше. Она засунула руку в карман, и пальцы нащупали липкую лужицу. Дрожащая рука вынула флакон. Он был почти пуст — остался только мутный осадок на дне. Видимо, пробка была плохо притерта, и зелье вылилось.

Анджелина стояла посреди Косого переулка, глядя на свои руки, испачканные бурой жижей. Потом засунула их в карманы и поспешно зашагала домой.

Она вошла в спальню, замирая от каждого скрипа. Она ожидала увидеть что угодно: его гнев, его вопросы, его новую вспышку страсти. Но Джордж спал.

Он лежал на спине поперек кровати, в лиловой мантии и уличных ботинках. Одна рука была неестественно подогнута под туловище, в другой — крепко зажата палочка. Рот полуоткрыт. Казалось, Джорджа «выключило» прямо на ходу.

Анджелина постояла над ним минуту, глядя на пятно грязи, которое его ботинок оставил на чистом одеяле. Наклонилась было, чтобы снять с мужа обувь, но не смогла заставить себя прикоснуться к нему.

На кухне было тихо и душно. Тщательно отмыв руки, Анджелина села за стол и поставила перед собой маленький флакон. На дне колыхалась бурая муть. Последние несколько капель «Акцентуации» — неочищенной, опасной, бракованной.

Что будет утром? Каким человеком он окажется завтра? Кем он проснётся? ...А если он не проснётся вообще?! Анджелина вдруг смертельно перепугалась, и кинулась со всех ног в спальню — проверить, дышит ли муж. Он не только дышал, но даже храпел, и Анджелина, разозлившись на себя за паникёрство, вернулась обратно.

Она принялась мерить шагами пространство тесной кухни, то и дело поглядывая на пузырёк, стоящий посредине стола.

— Кто бы мог предположить, что лавочку прикроют? — бормотала себе под нос Анджелина, — Кто бы мог подумать, что у меня останется только эта бурда? А может быть, всё-таки попробовать её добавить?

Она рухнула на стул и обхватила голову руками. "Дорогая моя, ты в своём уме? Агрессия! Галлюцинации! Надо скорее избавиться от этой дряни!" Анджелина схватила пузырёк и швырнула его в раковину, где он со звоном рассыпался на мелкие осколки. Анджелина пожалела о своём порыве в ту же секунду:

— О Мерлин, нет! Репаро! — Пузырёк вновь собрался воедино, но остатки зелья вернуть было нельзя: они утекли в сточную трубу.

— Какая же я идиотка, какая идиотка! — повторяла Анджелина, раскачиваясь на стуле. — Что же мне теперь делать?

Паника подступила к горлу, как рвота. Анджелина рванула дверцу шкафа и достала початую бутылку Огневиски Огдена. Она не искала стакан, а глотнула прямо из горлышка, чувствуя, как обжигающая жидкость продирает пищевод, вытравливая вкус страха и разочарования.

Один глоток. Второй. Третий.

Мир начал немного расплываться, становясь не таким острым и колючим. Голова отяжелела. Анджелине больше не хотелось думать о том, как она посмотрит мужу в глаза утром. Ей хотелось только тишины.

Она вернулась в спальню, пошатываясь. Пьяное тепло разлилось по венам, притупляя брезгливость. Анджелина рухнула на кровать рядом с Джорджем, даже не снимая мантии.

Она заснула мгновенно, проваливаясь в черную, беспросветную муть, где не было ни Фреда, ни Джорджа. Была только пустота, которая — на одну ночь — казалась спасением.