Фредрицид

На рассвете его разбудила сова. Она застучала в окно так громко и внезапно, что Джордж спросонья чуть не распылил ее. Письмо было от Билла: размашистый, счастливый почерк на пергаменте извещал о том, что в коттедже «Ракушка» стало на одного человека больше. Джордж читал и улыбался. Жизнь действительно продолжалась. Хотя бы у кого-то. На пороге спальни появилась Анджелина. — Что стряслось? — она выглядела очень недовольной. Одной рукой она прикрывала глаза от яркого майского солнца, а другой поддерживала живот. Он был уже очень большой. — У Билла и Флер родилась девочка. Назвали Мари-Виктуар, в честь победы. Видишь, и у Уизли может родиться дочь. Анджелина фыркнула. — У них в семье главная — Флёр, она доминирует, вот и получилась девочка. У нас все не так. По крайней мере, было не так, когда я зачала. Ты помнишь, как от твоей страсти трескались стёкла? Разве можно даже предположить, что от такого получится дочь? Это просто кощунство — так думать! Я знаю, кто там. Я чувствую его характер, его силу… его смех. Не смей больше говорить о девочках. Джордж свернул пергамент и сунул его в корзину для бумаг. Анджелина присела на кровать и заявила: — Нам надо обсудить кое-что. — Прости, Анджелина, — он потер глаза, — я дико не выспался. Давай продолжим разговор на кухне, я хоть кофе себе налью. Она с досадой дёрнула плечом, но молча последовала за мужем на кухню. Джордж включил кофеварку и умылся прямо над кухонной раковиной. Когда он приглаживал назад мокрые волосы, Анджелина сказала: — Ты так оброс, надо постричься покороче. Джордж налил себе кофе и ухмыльнулся. — Мне нравится так. Хочу отрастить подлиннее и покрасить в каштановый. Или в белый. Буду как Люциус Малфой. Хочу, чтоб нас путали со спины. Анджелина вдруг рассердилась: — Не неси чушь! — Почему? Это мои волосы. Могу делать с ними все, что мне угодно. — И как малыш Фредди будет знать, как выглядел его отец? Джордж помолчал, пристально глядя на жену. Его пальцы так сжали ручку кофейной чашки, что она, жалобно хрустнув, отломилась. Джордж перехватил чашку другой рукой и одним глотком выпил весь кофе, чтобы кипяток залил рвущиеся из горла обидные слова. Анджелина небрежно повела палочкой, возвращая ручку на место. — Ты стал слишком нервный последнее время, — сказала она. — Удивительно, да? — едко поинтересовался Джордж, глубоко дыша, чтоб остудить обожженный рот. Анджелина заварила себе липовый чай и присела на табурет. — Срок приближается, Джордж. Нам надо обсудить, как это будет. — Может, тебе лучше обсудить это с моей мамой? Она это делала несколько раз, а я ни разу. — Я так и поступила, шутник, — Анджелина осторожно отпила из чашки, — и она рекомендовала не ехать в больницу, а рожать дома. И я с ней согласна. Джордж перестал шумно дышать и закрыл рот. — Но разве не надёжнее в больнице? — Кажется, — саркастично сказала Анджелина, — ты только что сказал, что ничего в этом не понимаешь! Джордж взмахнул палочкой, и из шкафчика вылетела буханка хлеба. Нож начал нарезать его на крупные ломти. Анджелина тоже взяла палочку и легким движением заставила нож резать хлеб тонко и аккуратно. — С чем тебе сделать бутерброды? — спросила она, вызывая из ящика кусок сыра. — Очевидно, с сыром, — сказал Джордж. — Спасибо. Анджелина милостиво кивнула. — Я хочу, чтобы ты отправился сейчас в больницу Святого Мунго и договорился с Гертрудой Элдерлиф, чтобы она приняла роды. Джордж чуть не подавился бутербродом. — Послушай, но она не повитуха! Она лечит проклятия высшего порядка! Это все равно, что попросить Кингсли Бруствера посторожить наш магазин. — Мне плевать, — Анджелина со стуком опустила чашку на стол. — Она вытащила меня с того света. Она — единственная, кому я доверю... — она запнулась, прижав руку к животу, — ...доверю его. — Анджи, она не явится на дом к частному лицу просто потому, что мы так хотим... — Значит, заставь её! — вскрикнула она, и ваза с сухими цветами жалобно звякнула и треснула — стихийная магия начала просачиваться наружу. — Ты Уизли или кто? Примени свое обаяние, используй шантаж, предложи ей пожизненный запас «кровопролитных», мне всё равно! Но я хочу, чтобы здесь был лучший. Или лучший — или никто. Джордж посмотрел на треснувшую вазу, затем на жену. Он понял, что спорить бессмысленно. — Ладно, — выдохнул он, поднимаясь и хватая мантию. — Ладно. Я иду в Мунго. Попробую уговорить главу отделения недугов от заклятий на одну ночь стать нашим личным семейным врачом. Но если она запустит в меня «Ступефай», то не забудь навещать меня в ее отделении.

* * *

— Я не могу, мистер Уизли, — Гертруда Элдерлиф подняла ладонь, пресекая готовую сорваться с губ Джорджа мольбу. — И дело даже не в моей занятости, а в специфике. Я знаю, как срастить раздробленный череп или остановить действие проклятия «Кипящей крови». Но роды — это не травма. Это тонкий процесс настройки двух магических полей. — Она требует именно вас, — буркнул Джордж, нервно крутя в руках палочку. — Сказала: доверяю только ей. Целительница позволила себе короткую, сухую усмешку. — Польщена. Но передайте Анджелине, что для этой задачи я — все равно что тролль в посудной лавке. Ей нужна не сила целителя, а чуткость ведьмы-повитухи. В этих делах опыт важнее диплома. Элдерлиф быстро чиркала на клочке пергамента имя, и перо скрипело, как рассерженный пикси. — Я рекомендую мадам Сметвик. Да, это мать моего коллеги. Она по призванию — лучшая акушерка от Хогсмида до Дувра, принимала половину нынешнего состава Визенгамота и, что куда важнее, всех детей в вашей семье. — Правда? — Джордж с сомнением посмотрел на записку. — Она, наверное, очень немолода... — В данном случае это плюс, — ведьма строго взглянула на него. — Она владеет «старой магией», знает узлы и заговоры, которые известны далеко не каждому целителю. Она протянула записку Джорджу. — Скажите Анджелине, что я лично доверяю этой женщине больше, чем самой себе в вопросах появления новой жизни. — Мадам Сметвик... — повторил Джордж, пряча пергамент в карман. — Ладно. Надеюсь, на Анджелину подействует магия имени. Спасибо. Джордж вошел в квартиру, стараясь не шуметь, но половица у порога предательски скрипнула. Он всё еще чуял холодный, пронзительный запах обеззараживающих зелий, которым был пропитан пятый этаж больницы. Анджелина не спала. Она сидела в кресле и её взгляд — твердый, как загонщицкая бита — уперся в переносицу Джорджа. — Ну? — Требовательно спросила она. Джордж медленно снял мантию, чувствуя себя так, будто провалил решающий матч. — Гертруда Элдерлиф не придет, Анджи, — он подошел к кровати и присел на самый край. — Она объяснила мне всё на пальцах. Сказала, что звать её на роды — это всё равно что звать тролля-вышибалу, чтобы настроить арфу. Она может выжечь проклятие, но не умеет обращаться с... новой магией. Анджелина нахмурилась. — И ты просто развернулся и ушел? — Нет, — Джордж вытащил из кармана пергамент. — Она дала мне это. Сказала, что мадам Сметвик — лучшая в Лондоне по «непростым» случаям на дому. И что она доверяет ей больше, чем всей своей бригаде целителей. Анджелина посмотрела на пергамент, потом снова на Джорджа. В её глазах гнев сменился надеждой. — Она так и сказала? — тихо спросила она. — «Больше, чем своей бригаде»? — Почти так, — Джордж осторожно взял жену за руку, и та не отняла её. — Она будет здесь в ту же секунду, когда получит нашу сову. И поможет нам встретить его. Здесь, как ты и хотела.