Фредрицид

Небо над Лондоном грохотало и вспыхивало. И хоть холодно совсем не было, из окна тянуло прохладной свежестью и запахом озона. Каждый раз, когда вспыхивала молния, Джордж замирал и ждал грома, чтобы понять, далеко ли от их дома идет гроза. Джордж наводил блеск в гостиной. Она уже была стерильна, как палата в Мунго, но он снова и снова выплёскивал очищающие заклятия на пол, окна, мебель и стены. Из детской доносился монотонный звук — Анджелина ходила. Туда и обратно. Туда и обратно. Шаги были тяжелыми, неровными, и каждый раз, когда половица скрипела в определенном месте, у Джорджа сводило челюсти. — Джордж! — её голос был похож на крик о помощи. Он сорвался с места, опрокинув стул. Анджелина стояла, вцепившись в спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели. Её лицо, обычно бледное и застывшее, теперь было покрыто испариной, а глаза расширились от растерянности и удивления. — Мне страшно, — прошептала она, и в её голосе прорезались интонации маленькой, испуганной девочки. — Почему так больно? Это... это нормально? Джордж подошел к ней, осторожно коснулся плеча, но она дернулась, словно от удара током. — Не трогай! Зови колдоведьму. Сейчас же. Джордж метнулся на кухню. Перо скрипнуло по пергаменту, оставляя рваный след: «Мадам Сметвик. Срочно. Косой переулок, над «Вредилками». Началось». Он свистнул сове, которая дремала на шкафу, и почти силой выпихнул её за окно, в проливной дождь. — Хоть бы долетела, — пробормотал он вслед птице. Снизу, из торгового зала, донесся пронзительный и дружный хохот покупателей — Рон, видимо, демонстрировал новую партию «липких перчаток». Этот смех ворвался в квартиру, как звук из другого мира. Здесь, наверху, время свернулось в тугой узел. Анджелина застонала — громко, протяжно. Джордж бросился к ней. Она согнулась и обхватила живот, чуть не падая. — Он дерется, Джордж... — она тяжело дышала, закусив губу до крови. — Может, он не хочет выходить? — Успокойся, Анджи, — Джордж погладил ее по спине. — Все идет нормально. У всех так. — Ты ничего не понимаешь! — вскрикнула она, и новая волна боли заставила её согнуться пополам. — Это должно было быть красиво... торжественно... как возвращение героя. А это... просто мучение! Джордж молча взял полотенце и вытер пот с её лба. Он смотрел на жену и видел, как ей плохо. — Где она? Где Сметвик? — Анджелина вцепилась в его плечо так сильно, что он невольно поморщился. — Сделай что-нибудь! Примени заклятие! Обезболь! — Нельзя, ты же знаешь, — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Магия может спутать потоки. Элдерлиф предупреждала. Нужно ждать. Раздался резкий стук в дверь. Джордж никогда в жизни не был так рад слышать этот звук. В дверях появилась мадам Сметвик — невысокая сухая старушка в строгом сером чепце, с чемоданчиком из драконьей кожи. Она окинула комнату деловитым взглядом и сразу направилась к Анджелине. — Так, молодые люди, — проскрипела она, открывая чемодан, и доставая из него странной формы кушетку, застеленную чистым полотном. — Истерики оставим для министерских приемов. Мистер Уизли, кипятите воду и, ради Мерлина, уберите этот запах жженой резины, которым тянет из вашей мастерской! Роженице нужен чистый воздух. И тишина! Колдоведьма достала из чемодана небольшой стол с уложенными на него странными инструментами. Взмахнула палочкой — и над столом повис теплый золотистый шар, а над кроватью — яркий фонарь. В дополнение из чемодана вылетел еще какой-то небольшой матрасик и улегся в центре стола. Джордж вынул палочку и принялся очищать воздух. У него словно гора свалилась с плеч, ведь появился кто-то знающий, что делать. Анджелина легла на принесенную повитухой постель и смотрела на мужа снизу вверх. В её глазах была мольба и какой-то древний, первобытный ужас. — Джордж, останься, — позвала она. — Я здесь. Я никуда не ухожу. Мадам Сметвик действовала уверенно и проворно, двигаясь плавно, как кошка, и отдавала команды мягко, но непререкаемо. Ее голос не терзал слух, а руки были теплыми и бережными. — Дыши, — напоминала старушка Анджелине, когда боль накрывала ее, а между схватками подносила ей стакан с водой. — Не визжи, не трать силы. Если не можешь, то лучше кричи низким голосом, как большо-о-о-ой ревун! Молодец! Ещё! А сейчас стоп, не дави! Дыши! Анджелина резко вдыхала и медленно, судорожно выдыхала, как и велела ей колдоведьма. Схватки стали накатывать всё чаще, Анджелина задышала мелко, словно собака, и вцепилась в руку Джорджа так, что буквально прорезала ногтями его кожу: тонкие темно-красные струйки сбегали по его предплечью и капали с пальцев на ковер. Джордж почти этого не почувствовал, его трясло. Он не понимал, что там делает ведьма. Ему были видно только белое полотно, покрывавшее широко раздвинутые колени жены. — Чем я могу помочь? — Джордж уже разогрел всю доступную воду и теперь, мучимый своей бесполезностью, с надеждой заглядывал повитухе в глаза. — Вытирай ей лоб, — велела пожилая ведьма. — И ни о чем ее не спрашивай. Не отвлекай. Она занята. Давай, Анджелина! — вдруг закричала мадам Сметвик, словно на матче по квиддичу, и Джордж как наяву увидел большое овальное поле в Хогвартсе, дождь, пропитавший воздух над ним и рёв трибун, в тот миг, когда охотник Джонсон прорывается с квоффлом к кольцам противника. — Жми, не отпускай! Давай-давай-давай!!! Анджелина уперла подбородок в грудь и зарычала. Она вложила в этот рывок всю свою ярость, всю девятимесячную жажду реванша над смертью. Она не рожала ребенка — она штурмовала небеса, требуя возврата долга. Казалось, обои в гостиной сейчас вспыхнут от концентрации её воли. И наконец — сквозь рычание Анджелины и подбадривающие восклицания колдоведьмы прорвался звенящий, тонкий, возмущенный крик. — Молодец! — радостно воскликнула мадам Сметвик, — Отличная работа, Анджелина! Джордж почувствовал, как его собственные легкие наконец наполнились воздухом. Он родился. Живой. Настоящий. Анджелина откинулась на подушки, закатив глаза. Ее волосы спутались, она глубоко и неровно дышала, постепенно успокаиваясь. Сметвик действовала ловко и умело. Она положила ребенка на покрытый матрасиком стол и сделала несколько пассов палочкой. Анджелина отпустила руку Джорджа и хрипло сказала: — Покажите мне его. — Одну минуту, — откликнулась колдоведьма, я должна проверить, всё ли в порядке. Она хлопотала над ребенком, часто омывая руки в тазу с горячей водой. — Пить, — прошептала Анджелина. Джордж взмахнул палочкой и подал жене стакан. Она дрожала, стакан звенел о зубы, пот градом катился со лба, и Джордж снова вытер его. — Поздравляю! — наконец объявила мадам Сметвик, заворачивая младенца в магическое греющее одеяло и в пеленку с вышитой буквой F, — У вас родилась совершенно здоровая девочка! За окном с неимоверной силой ударил громовой раскат. Анджелина резко, с какой-то хищной быстротой вскинулась на подушках. Глаза её горели лихорадочным, безумным светом. Она не поверила. Она не могла поверить, что магия, природа, сама судьба посмели её обмануть. — Дайте мне! — приказала она. Джордж замер, боясь пошевелиться. Он видел, как она дрожащими руками разворачивает мягкую ткань пеленки. Она искала веснушки. Она искала тот самый разлет бровей. Она искала Фреда. Пеленка упала. На руках у Анджелины лежал крохотный человек. Кожа младенца была смуглой. Пряди влажных волос — черными, как смоль. Черты лица — крошечный ротик, нос, форма лба — были точной копией черт Анджелины. В этом ребенке не было ни капли рыжины, ни тени сходства с Уизли. Бледное лицо Анджелины исказилось, лихорадочный блеск в глазах сменился нарастающим гневом. Она смотрела на ребенка так, будто та была чудовищем, случайно подброшенным в её колыбель. Или, что еще хуже, — напоминанием о том, что она, Анджелина, всё еще здесь, а Фреда больше нет нигде. Даже внутри неё. — Забери это, — прошептала она. Её руки начали слабеть. Джордж подхватил сверток и заглянул внутрь. Мир вокруг вдруг совершил кувырок. Из кружев на него смотрело крошечное, прелестное, совершенное существо. Малышка щурилась от яркого света, и тени от густых изогнутых ресниц падали на пухлые нежные щёчки. — Девочка… — голос Джорджа сорвался. — Она... она чудесная!.. — Я бы рекомендовала приложить дочку к груди, — с подозрением оглядывая новоиспеченных родителей, сказала мадам Сметвик. — Так вы сможете скорее родить плаценту. — Что? — не понял Джордж — Она должна родить еще кого-то? — Нет, — прохрипела Анджелина и вдруг яростно замотала головой. Влажные от пота волосы разлетелись, как от урагана. — Милая, это просто шок, — мадам Сметвик попыталась поправить одеяло. — Ты устала, это была тяжелая работа... — Это не Фред! — вскрикнула Анджелина, и её голос полоснул по нервам Джорджа, как бритва. — Где он? Куда вы его дели? — Анджи, тише, — Джордж попытался перехватить её руки, которые начали судорожно комкать простынь. — Это наша дочь. Посмотри, она же твоя копия... — Мне не нужна копия меня! — Анджелина задыхалась, её лицо исказилось от ужаса и отвращения. — Сегодня должен был вернуться Фред! Круг должен был замкнуться! Мадам Сметвик поспешно повернулась к своему чемодану. Оттуда начали выскакивать флаконы с зельями. — Это ошибка, — Анджелина начала раскачиваться в кровати, всё быстрее и быстрее. — Или подмена! Вы подменили ребенка! Или это наказание за то, что я променяла его на тебя? — Анджелина уставилась на Джорджа с внезапной ненавистью. — Это ты виноват! Ты недостаточно его любил! В этот момент неожиданная схватка свела судорогой ее тело, и Анджелина закричала, хрипло и страшно. Мадам Сметвик метнулась к ней, приняла в руки нечто хлюпающее и пахнущее кровью — и одним взмахом палочки перерезала пуповину. Снова грянул гром. Джордж вздрогнул, а из свертка на руках послышался плач. — Мистер Уизли, выйдите, — властно сказала мадам Сметвик, заслоняя собой Анджелину. — Роженице нужно успокоительное зелье. Я займусь ею, а вы займитесь ребенком. Джордж пятился к двери, не в силах отвести глаз от жены. Она закрыла лицо руками и завыла высоко и протяжно, как агонизирующее животное. — Это не он... — доносилось из-за её ладоней. — Это просто девчонка. Просто девчонка... Джордж вошел в детскую и осторожно положил дочку в кроватку. Она заснула. Молодой отец бережно, едва касаясь, погладил мягкую щёку новорожденной. — Привет, — прошептал он, и его голос впервые за долгое время зазвучал как голос живого человека, — добро пожаловать, Роксана.