Фредрицид

Они уже минуту молча смотрели друг на друга. Беседа получилась непростой: были возмущённые вопли, гневные тирады, взаимные укоры. Теперь, когда все эмоции были выражены, разговор перешел в завершающую стадию. — Я не хочу связываться с темной магией, — снова повторил Джордж, барабаня пальцами по подлокотнику. — Это неизвестно, к чему приведет. — Поступай, как знаешь, — Гермиона встала, одернула свитер и взяла пальто со спинки кресла (хорошо, что успело высохнуть). Я сделала всё, что могла. Всё, что обещала. — Ты уверена, что это единственный способ вытащить Анджелину из её состояния? — Да. Я уверена. Но ты сам решай. Это ваша жизнь. Джордж с некоторым удивлением взглянул на Гермиону: — Ты сегодня какая-то необычная. Я думал, дольше будешь уговаривать. — Если честно, мне это надоело, — вздохнула та, застёгиваясь. — Вечно всех спасаю, а в ответ одни лишь претензии. — Нет-нет, — запротестовал Джордж, тоже поднимаясь из кресла, — я просто был ошарашен, и поэтому так отреагировал. По большому счету… разделение магии на тёмную и светлую очень условное. Говорю тебе точно, исходя из собственного опыта. Самые удачные вредилки мы с Фредом сделали именно при помощи наших тёмных навыков. Ты же понимаешь это? Гермиона кивнула, не сводя глаз с Джорджа: — Не думала, что ты признаешь такое. Но я тоже совсем недавно пришла к подобному выводу. Любая магия — тёмная. В той или иной мере. Ведь это нарушение законов природы, более или менее грубое. — Но вызов духов — это более. Очень более тёмная магия. Мне не стыдно признаться, что я боюсь. И не навредит ли это нам? Гермиона снова повысила голос: — Да нету никаких «вас»! И для Анджелины это вообще не жизнь! Чем ты лично рискуешь, Джордж? Что она умрёт? Так она этого хочет! — Ладно, всё, — Джордж выставил ладони вперед, — Я усвоил, Гермиона. Я согласен. Завтра попробую поговорить с Анджелиной. Гермиона похлопала его по плечу: — Я в тебя верю. Ты справишься. Джордж мрачно улыбнулся: — Врешь? — Самую малость.

* * *

Анджелина ждала Джорджа на краю пустоши, что начиналась сразу за линией домов. Ей было холодно — тонкое мамино пальто не особенно согревало, а свою зимнюю мантию Анджелина оставила в Косом переулке. Лес за спиной замер в глубоком, холодном оцепенении. Каждая ветвь была одета в хрупкую броню изморози, которая делала живое дерево похожей на сверкающий скелет. Внизу еще теплилась память о лете. Моховые кочки, некогда изумрудные и мягкие, теперь напоминали спины старых, обросших шерстью зверей, впавших в спячку. Между ними, словно капли запекшейся крови, рыжели пятна палой листвы. Стылую тишину нарушали лишь крики ворон, сновавших над пустошью, да громкий хруст подмерзшей травы: Анджелина нетерпеливо ходила туда-сюда, сжимая в горсти вчерашнее письмо от мужа. Раздался хлопок: Джордж появился в десяти футах от неё. Анджелине было дико и странно: внутри нее вдруг образовался водоворот самых противоречивых чувств: и страх, и радость, и жалость, и злость, и стыд... она опасно пошатнулась, и Джордж, подбежав, подхватил её под локоть. Она медленно высвободилась и отошла на шаг. Минуту-другую они смотрели друг на друга в молчании, и заговорили одновременно: — Спасибо, что согласилась на встречу. — Объясни, что ты имел в виду... И снова замолчали. Джордж смотрел на жену, и понимал только одно: что соскучился по ней, несмотря ни на что. "Идиот, — подумал он. — Ничему тебя жизнь не учит. " — Ты написал, что нашёл... — Гермиона нашла. — Неважно. В твоём письме не было никаких подробностей. Это уловка, чтобы встретиться? — Нет. Просто я не хотел, чтобы подробности случайно прочёл ещё кто-то, кроме тебя. — Ну вот, я тут. Слушаю. Кто и чем может мне помочь? — Есть одна ведьма, она может поднять мёртвого. Ненадолго. С ним можно поговорить. Не с духом, не с проекцией, не с иллюзией. С ним самим. Можно задать ему вопрос. Один. Максимум два. Что скажешь? Её лицо, державшее до этой секунды маску холодную отстранённости, начало изменяться: на нём поочередно проступило изумление, недоверие, страх и наконец — надежда с ноткой безумия. — Ты не шутишь, Джордж? Ты же не пришел, чтобы смеяться надо мной, это было бы слишком жестоко! Ответь, это правда?! Джордж медленно кивнул. Анджелина схватила его за лацканы: — Когда это можно будет сделать? — А ты не хочешь узнать, какова будет цена? — ужасаясь её реакции, спросил он. — Да пусть она запросит все деньги, что у нас есть!.. — Она может потребовать кровь. Или твои волосы, например. Анджелина засмеялась так, что Джордж внутренне содрогнулся: — Волосы?! Да я готова отдать свою правую руку, только чтобы поговорить с ним! Летим прямо сейчас! Джордж высвободился и сказал, отступая: — Это другая страна. Нужно приобрести билеты на самолёт. Быстрее и проще добираться магловским способом. Ты возвращайся, скажи маме, что... — Ах, не учи меня, что делать, Уизли! — воскликнула Анджелина. Казалось, в ней открылся источник энергии, которая долго не могла найти выход. — Мы сейчас вместе зайдём к родителям, а потом сразу отправимся в... то место, где залезают в самолёты! Джордж покачал головой: — Не так быстро. Я должен сообщить Гермионе, чтобы купила билеты. И мне надо домой: Роксана ждёт. Лицо Анджелины внезапно судорожно исказилось, словно ей плеснули в глаза кислотой. — Она жива? Джордж гневно фыркнул: — Ну конечно, жива! И здорова! А ты надеялась на другое?! — Нет-нет, — отчаянно замотала Анджелина головой, — я не в том смысле!.. — Значит, так, — отчеканил Джордж, — я сейчас возвращаюсь домой. А ты идёшь к своей маме и ждёшь там мою сову. Я сегодня же напишу тебе, когда и куда тебе явиться. Не бери с собой никаких чемоданов: только одну небольшую сумку, обычную, не заколдованную незримым расширением. Никаких магических предметов, кроме палочки. И возьми лёгкую одежду, там тепло. Не добавив более ни слова, ни взгляда, Джордж Уизли аппарировал, оставив Анджелину выкрикивать вопросы в пустое небо.

* * *

На следующее утро Гермиона пришла в магазин «Волшебные Вредилки» вместе с Роном. Она принесла Джорджу билеты и информационные брошюры для тех, кто впервые путешествует самолётом. (Чистокровный маг, видевший самолеты только в небе, повертел в руках узкую полоску картона так, словно ожидал, что она сейчас взорвется или заговорит.) Потом Джордж давал последние указания няне Глэдис. Она громогласно отвечала, что «знает всё и без сопливых, мистер Уизли», и желала ему счастливого пути. Верити хмуро выслушала все инструкции, хмыкнула в ответ на вопрос «всё ли ей понятно?» и посмотрела на босса так, словно знала, куда и зачем он едет: печально и осуждающе. Рона Джордж попросил подняться наверх, в мастерскую. — Я должен сказать тебе, Ронни, что моя поездка не совсем безобидная, и она не по делам бизнеса. — А я знаю, — ответил Рон. — Гермиончик проболтался. Но по каким именно делам, она не сказала. — Так вот, — откашлялся Джордж, — поездка по таким делам, что я могу и не вернуться. — Чего?! — Рон вытаращил глаза. — А мама знает? — Рон, если бы она знала, она бы костьми легла и не пустила меня. Не будь идиотом. Слушай, что говорю, а то повторять не хочется. Рон сложил руки на груди и угрюмо уставился на брата. — Мы с Анджелиной едем на Ближний Восток. Там есть ведьма, которая может вернуть Анджелине разум. Но как оно там пойдет, неизвестно. Если со мной что-то случится, моя доля магазина остается тебе. Ну то есть половина. Вторая часть — Анджелине и Роксане. Если не вернемся мы оба — всё тебе при условии, что ты будешь содержать Роксану. Рон зажмурился и замотал головой. — Я слышать это не желаю. Вы вернетесь и все будет в порядке. Или я поеду с тобой! — Ладно, я тоже не против вернуться, но на всякий случай имей в виду. Моё завещание хранится в сейфе. Ключ ты знаешь где. Братья обнялись. Рон отстранился и внимательно посмотрел Джорджу в глаза: — Это хоть того стоит? Джордж пожал плечами: — Пока не попробуем, не узнаем. Время тянулось, как клей из жил дромарога.