Фредрицид

Гермиона чувствовала себя мамашей, провожающей своих чад в летний лагерь. Она еле удерживалась от того, чтобы поправить им шарфы. Сходство с детьми усиливало выражение лиц четы Уизли: они уже достаточно сильно были ошарашены поездкой на метро, а тут еще огромный, сверкающий и шумный Хитроу. Было отчего растеряться. Гермиона проводила их до самого последнего рубежа — до входа в зону досмотра. Лететь с ними она категорически отказалась, но максимально полно проинструктировала магическую парочку обо всем, что им предстоит пройти перед и во время полета, и даже приготовила для них несколько брошюр со всякой информацией. — Запомните: Израиль непростое место для магов. Я бы сказала, потенциально опасное. — И чего нам следует опасаться? — недоверчиво спросил Джордж. — Дверных проёмов. — Чего?! — Анджелина подумала, что ей послышалось. Гермиона вздохнула с той особо непередаваемой интонацией, которую можно было описать как "какие же вы тупые". — Почти все дверные проёмы там защищены мощными охранными амулетами. Маги не могут через них просто так пройти. Либо останавливаются, либо их магия может "повредиться". Не попадайте в ситуации, где вы будете вынуждены пройти через дверь. — И как же, скажи на милость, ходить в туалет? — Двери туалетов, ванных и кладовых — не защищены. — Так может, нам аппарировать прямо из туалета самолёта, как приземлимся? — поинтересовался Джордж. — И маглы будут вас искать, подняв на ноги полицию и армию? Нет уж, лучше вам аппарировать с поля, как сойдёте с трапа. Ты, Джордж, тогда зажми в кулаке карточку, где написано её имя, а ты, Анджелина, вцепись в его руку, и попадёте, куда надо. По крайней мере, Морган мне так обещал. Где магловские документы у вас? — Вот! — Билеты где? — Гермиона, может, ты всё-таки с нами полетишь? — Нет! — Тон Гермионы был непререкаем. — Справитесь сами. Если что, задавайте вопросы стюардессе, просто сразу скажите, что никогда ещё не летали. Вам помогут. Всё, идите туда, следом за этой… компанией. Растерянные волшебники, посекундно оглядываясь, поплелись следом за горластой семейкой с пятью детьми. На таможенном контроле супруги Уизли ужасно боялись проходить через рамку, но обошлось без эксцессов: ведь у них не было никаких магических вещей, кроме палочек, надежно спрятанных во внутренних карманах пальто, а кошельки с галлеонами и сиклями Гермиона забрала, дав им вместо них два бумажника с магловскими деньгами. В аэропорту Джорджу нравилось всё: и притягательные магазины, и блестящий пол, и лампы. Анджелина была в напряжении. При виде самолёта Джордж ахнул от восторга, а Анджелина — от ужаса. В салоне эконом-класса было тесно и шумно. Невозможно милая девушка в форме показала странной парочке их места. Анджелина села у окна. — Почему тут так мало места? — прошипела она, пытаясь устроить свои длинные ноги в узком пространстве. — Маглы что, уменьшаются, когда садятся в кресла? Джордж не ответил: он разглядывал салон и внимательно слушал наставления стюарда. Самолет поехал, и Анджелина, не отрываясь, смотрела наружу. Когда свист и шум стали невыносимыми, она зажмурилась, вцепилась в подлокотники и даже не заметила, как самолет оторвался от земли. — Расслабься, Лина. Если эта штука упадет, я успею наложить Аресто Моментум до того, как мы коснемся воды, — шепнул Джордж, хотя сам чувствовал себя не в своей тарелке. Вдруг из ниоткуда раздался громкий мужской голос. Оба волшебника подпрыгнули от неожиданности, и Анджелина схватила Джорджа за руку. Он почувствовал жар, исходивший от неё. Но ничего страшного не произошло, просто голос рассказал, кому принадлежит и добавил несколько невероятных историй про высоту, на которой они летят, про температуру за окном и тому подобные неправдоподобные вещи, а в конце разрешил расстегнуть ремни. Но ремни магической парочки остались застегнутыми: ни Джордж, ни Анджелина не поняли, как эти штуки работают, когда стюардесса их пристегнула в начале полёта. Анджелина лишь откинулась на спинку. — У тебя руки холодные, — тихо сказала она, глядя в окно на облака. Джордж непроизвольно перевернул ладонь и переплел свои пальцы с её. Анджелина не вздрогнула и не отняла руки. «Так работает магия тела» — вспомнил Джордж слова Верити. Где-то над Адриатикой самолет внезапно просел, словно гигантская невидимая коса подсекла ему крылья. В салоне раздался дружный вскрик, зазвенели стаканы на тележке бортпроводниц. — Что это?! — закричала Анджелина и выхватила из внутреннего кармана волшебную палочку. Но тут же рука Джорджа заставила её спрятать палочку обратно. — Не беспокойтесь, — сказала стюардесса, оказавшись рядом словно аппарировав, — это называется турбулентность. Скоро пройдёт. Самолет опять провалился в невидимую яму, глубже первой. Анджелина вскрикнула и, не соображая, что делает, рванулась к Джорджу. В тесном пространстве кресел она буквально вжалась в него, ища защиты. Несколько секунд Джордж чувствовал, как её сердце колотится о его ребра — ритм был бешеный, пугающе живой. Его рука сама собой легла ей на спину, прижимая крепче. Анджелина не отстранялась, она дышала ему в ключицу, и Джордж почувствовал, как по его коже пробежал электрический разряд. Тряска так же внезапно прекратилась. Наступила тишина, прерываемая лишь вежливым звоном тележки. — Рыба или курица? — раздался над ними бодрый голос. Анджелина медленно отстранилась от Джорджа. Её глаза всё еще были полны первобытного ужаса, дыхание — прерывистым. Она посмотрела на миловидную девушку в униформе, потом на пластиковый лоток, который та протягивала. — Что? — переспросила Анджелина, с трудом возвращаясь в реальность. — Курица с рисом или рыба с картофелем? — повторила стюардесса, сияя профессиональной улыбкой. Джордж, чей пульс всё еще зашкаливал, попытался взять ситуацию под контроль. Он заглянул в лоток. Там лежало нечто бежевое, залитое желтоватым соусом. — Ну, выбирай, — он подтолкнул её локтем. — Это, похоже… эммм… еда. — Это курица? — Анджелина подозрительно прищурилась на запечатанную фольгой коробочку. — Она выглядит так, будто пережила «круциатус», иначе, где кости? Почему она такая квадратная? — Папа рассказывал, — припомнил Джордж, — что маглы удаляют из еды всё лишнее, чтобы она помещалась в самолет. Анджелина взяла лоток с рыбой, осторожно ткнула в него пластиковой вилкой, и у той с негромким хрустом отломился зубец. — Мерлиновы штаны, — прошептала она, глядя на обломок. — Они умеют летать на высоте тридцать тысяч футов, но не могут сделать вилку? — Чтобы сделать прочную легкую вилку, нужна магия, Лина. Это тебе не самолет! — Джордж усмехнулся, разламывая свою булочку, которая по консистенции напоминала ластик. Напряжение в воздухе никуда не делось, но этот нелепый магловский ритуал с едой позволил им немного разойтись по углам своих кресел. Анджелина жевала безвкусный рис, глядя в окно, а Джордж чувствовал на своей шее то место, где только что было её горячее дыхание. — Рыба была ошибкой, — через минуту констатировала она, отодвигая поднос. — Мир без палочек жесток, — отозвался Джордж, всё еще ощущая фантомную тяжесть её рук на своих плечах. Дверь самолета открылась, и в салон ворвался воздух, который не имел ничего общего с разреженным кислородом Хитроу. Анджелина, шедшая первой, на секунду замерла на верхней ступеньке трапа, ослепленная и дезориентированная. Это было солнце, которое не умело деликатно пробиваться сквозь туман. Оно ударило в глаза беспощадным, белым блеском, мгновенно выжигая остатки английских сумерек из сетчатки. Небо над головой было не серым и не блекло-голубым — оно казалось плотным, густо-лазурным куполом, настолько чистым, что кружилась голова. А потом пришел ветер. Он не хлестал мокрой перчаткой, как в Глостере, и не колол иглами изморози, как в Лондоне. Бриз был теплым, влажным и тяжелым, пропитанным солью Средиземного моря и странным, пряным запахом цветущих деревьев. — Мерлин, — выдохнул Джордж за её спиной, щурясь и прикрывая глаза ладонью. — Кто им позволил игнорировать календарь? Гермиона говорила, что тут тепло, но вот чтобы прямо лето? — Сегодня всего двенадцать градусов по Цельсию, мистер Уизли, — отозвалась стюардесса, — вам повезло, что сейчас действительно не лето, — и засмеялась. Анджелина жадно втянула ароматный воздух, и ей показалось, что он коснулся её легких изнутри, растворяя ледяную корку тревоги. Они спускались по трапу, и мир вокруг наполнялся звуками, которые приводили гостей в непонятное им самим изумление. — Ахи, бо эна, таазор! — выкрикнул мужчина в форме, обращаясь к коллеге через всё летное поле. — Рега, хакэ, ани ба! — ответил тот, взмахнув рукой с такой экспрессией, будто совершал боевое заклинание. Джордж замер на нижней ступеньке, завороженно слушая иврит. Он походил на перекатывание камней в горном ручье — четкие, быстрые, непривычные для уха звуки Джордж воспринимал как однозначно магическую речь. — Ты слышишь? — шепнул он Анджелине. — Это не похоже на обычный язык. Похоже на заклинания, но только незнакомые. Будто чеканят слова из самого воздуха. — Гермиона предупреждала, что это место для магов «непростое», — Анджелина поправила воротник своего тонкого пальто. Здесь, под этим ослепительным светом, оно казалось ей нелепым, похожим на лохмотья нищего на королевском приеме. — Ты чувствуешь? Джордж прикрыл глаза. И в ту же секунду понял, о чем она. Магия этого места была иной. Она не висела в воздухе ленивой дымкой, как в Хогвартсе. Незнакомая сила была вплавлена в камни, в соленый ветер, в солнечные лучи. Она была древней, могучей и… грозной. — Мы зашли в чужую мастерскую, Лина, — тихо сказал он, касаясь в кармане прямоугольника с именем ведьмы. — Тут всё не так, как мы привыкли. И нам лучше ничего здесь не трогать. Он взял её за руку. Её ладонь была горячей от волнения, его — всё еще прохладной, но уже не ледяной. В десяти футах от трапа остановился ярко раскрашенный автобус, и маглы начали подниматься в него, слегка толкаясь и совершенно не соблюдая очередь. Стюардесса с трапа зашла в самолёт. Никто не обращал внимания на двух растерянных британцев. — Готова? — спросил Джордж, глядя на профиль жены, резко очерченный безжалостным израильским светом. Анджелина кивнула. Она смотрела как за линией аэродрома дрожат на ветру кроны пальм, и на марево горизонта, за которым её ждал тот, ради кого она прибыла в этот ослепительный, чужой мир. — На счет «три», Джордж. Джордж сильнее сжал кулак, чувствуя, как два слова, что написаны на карточке, обжигают ему кожу. Пожилой водитель автобуса заметил, что парочка в несуразных шерстяных одеждах исчезла, словно дым на ветру, но лишь покачал головой. В прошлом боевой летчик, он в своей жизни повидал столько, что его нельзя было удивить каким-то там исчезновением. Двери автобуса закрылись.