Волк из Хайгардена

Лорас ненавидел шелк. Он чесался. Лорас ненавидел духи — от них чихалось так, что доспехи звенели. Но больше всего Лорас-Волк ненавидел Ренли Баратеона. Не потому, что тот был плохим парнем, а потому, что Ренли постоянно пытался его... потрогать. — Лорас, милый, ты сегодня сам не свой, — промурлыкал Ренли, подходя слишком близко. От него пахло лимоном и властью, но Волк внутри Лораса чуял только подвох. — Ты так смотрел на ту баранью ногу, будто хотел вцепиться в неё зубами прямо при короле. — Я просто... проголодался, — буркнул Лорас, отодвигаясь. — И вообще, Ренли, у меня сегодня турнир. Мне нужно сосредоточиться на... палках. Копьях. Ну, ты понял. Он быстро сбежал к сестре. Маргери была единственной, кто не вызывал желания зарычать. Она знала, что «новый» Лорас иногда путает столовое серебро и может учуять страх гвардейца за три коридора, но её это устраивало. — Спокойно, братец, — шепнула она, поправляя его воротник. — Просто скачи прямо и не пытайся укусить коня Горы. Это будет дурным тоном. Турнир десницы начался с помпой, от которой у Волка раскалывалась голова. Трубы орали прямо в уши, толпа ревела, а король Роберт на трибуне громогласно требовал еще вина и побольше крови. Лорас-Волк сидел на своем жеребце, чувствуя, как под доспехами зудит проклятый шелковый поддоспешник. Он уже раз пять за это утро порывался стащить с себя всё железо и просто пробежаться по полю босиком, но стальной взгляд Маргери с трибуны удерживал его на месте лучше любых цепей. Когда распорядитель выкрикнул его имя, Волк выехал на середину ристалища. Его противником был какой-то заносчивый рыцарь из Западных земель в сверкающей броне. — Смотри, как он держится, — прошептал Ренли на ухо Маргери на трибуне, подавшись вперед. — В его движениях появилось что-то... первобытное. Это так будоражит. Маргери лишь крепче сжала веер, молясь, чтобы «первобытность» брата не закончилась тем, что он спрыгнет с коня и начнет рвать противника руками. Лорас-Волк не стал тратить время на красивые поклоны дамам. Как только прозвучал сигнал, он пришпорил коня. Он не целился в щит, как учили мастера. Он чуял слабое место в равновесии врага. Удар копья был коротким и резким, как укус. Противник вылетел из седла, громыхнув доспехами о землю, а Лорас даже не покачнулся. Он развернул коня и, проезжая мимо королевской ложи, на мгновение встретился взглядом с Эддардом Старком. Десница смотрел на него хмуро и внимательно. Волк внутри Лораса замер: от этого человека пахло Севером, льдом и чем-то таким знакомым, что захотелось просто подойти и молча сесть рядом, как у костра. Но тут к барьеру выскочил Ренли, сияя улыбкой и протягивая ему шелковый платок для вытирания пота. — Блестящая победа, Лорас! Позволь мне... Волк посмотрел на платок, на Ренли, а потом на Старка. Инстинкт подсказал ему: если он сейчас примет этот шелк, он окончательно запутается в этих «цветочных» интригах. — Оставь себе, Ренли, — бросил Лорас-Волк, даже не притормаживая. — У меня впереди Григор Клиган, а от запаха твоих духов у меня чешется нос. Мне нужна сталь, а не тряпки. Он уехал в сторону конюшен, оставив Ренли в полном замешательстве под смешки придворных. Турнир Десницы гудел. Волк в теле рыцаря чувствовал запах пота, сырой земли и жареного мяса. Его ноздри трепетали. Он вышел на поле, привычно поправляя шлем, который давил на воображаемые пушистые уши. И тут он увидел её. В ложе Старков сидела девушка. Миленькая рыжая, с глазами, полными тех самых сказок, от которых Волка в его мире бросало в дрожь. Но не это заставило его замереть. На её плечах был плащ. А на плаще — Лютоволк. Серый, гордый, с оскаленной пастью. Лорас-Волк замер, и его челюсть едва не звякнула о забрало. «Ох, мои кисточки на ушах…» — пронеслось у него в голове. — «Это что за видение? Это что за нежнейший ягненок в рыжих кудрях?» Он смотрел на Сансу Старк, и в его мозгу случился короткий сбой. С одной стороны — на ней был плащ с лютоволком, и этот запах хвои и снега манил его, как родная нора. С другой стороны — сама девочка была настолько в его вкусе, что он на мгновение забыл, как дышать. — Мардж… — прошептал он, не оборачиваясь к подошедшей сестре. — Скажи мне, что эта рыжая нимфа — не галлюцинация от удара копытом. Она же… она же просто создана для того, чтобы её… гм… угощали лучшим вином и читали ей стихи при луне! Маргери проследила за его взглядом и её лицо окаменело. — Лорас, это Санса Старк. Дочь Десницы. И она — ребенок. Ей одиннадцать, в крайнем случае двенадцать! — прошипела она, больно ущипнув его за локоть через щель в доспехе. — И она помолвлена с принцем Джоффри. Оторви взгляд, пока её отец не отрубил тебе голову своим огромным мечом! — Джоффри? Этому блондинчику с губами как у окуня? — Волк возмущенно фыркнул. — Какое расточительство! Это же преступление против природы! Он снова посмотрел на герб Старков. Сочетание «дикий волк» и «хрупкая красавица» подействовало на него магически. Инстинкты авантюриста взвыли: «Украсть! Спасти! Увести в лес!» Лорас-Волк поправил свой шелковый плащ (который всё еще чесался, но ради такого случая можно было потерпеть) и направил коня к трибуне Старков. Он ехал не как рыцарь на турнире, а как Волк, заприметивший самую завидную добычу в лесу. Остановившись перед Сансой, он картинно прижал руку к сердцу. — Прекрасная леди… — начал он, и его голос приобрел ту самую бархатную хрипотцу, от которой в Десятом королевстве дамы падали в обморок. — Мой взор затуманен вашей красотой, а мой нос… гм… мой разум поражен вашим величием. Скажите, этот волк на вашем плече… он не кусается? Или он охраняет вас от таких хищников, как я? Санса покраснела до корней волос, а Нед Старк над ней нахмурился так, что, казалось, сейчас пойдет снег. Волк вовремя почуял, как у него загривок встает дыбом под шелком — холодный взгляд Неда Старка действовал лучше ледяного душа. Он буквально кожей ощутил, как Маргери за его спиной готова провалиться сквозь землю, а Ренли начинает нервно тереть рукоять кинжала. «Спокойно, Волк, — осадил он сам себя. — Если ты сейчас облизнёшься, этот бородатый северянин пустит тебя на воротник для своей дочки». Вспомнив всё, что Мардж вдалбливала ему последнюю неделю про «куртуазность» и «рыцарские жесты», он резко сменил тактику. Вместо того чтобы выдать свою коронную фразу про «какая ты аппетитная», он склонил голову в изысканном (ну, почти) поклоне. — Леди Санса, — произнес он, стараясь, чтобы голос не сорвался на рык. — Моя рука дрогнула бы в бою, если бы я не получил знак вашего расположения. Этот... гм... серый зверь на вашем плаще напомнил мне о доблести. Не откажите в милости — подарите мне ваш платок. Я пронесу его через всё ристалище как самую драгоценную ношу. Санса, чье сердце уже билось в ритме рыцарских баллад, дрожащими пальцами протянула ему тонкий лоскут ткани. Волк взял его двумя пальцами, как величайшую святыню. Платок пах не лимонами Ренли и не пылью дорог. От него пахло снегом, чистотой и... Сансой. — Благодарю, миледи, — выдохнул он. Отъехав на безопасное расстояние, он тут же прижал платок к носу и жадно втянул воздух. «Вот это да... — подумал он. — Никакого шелка, никаких роз. Чистый восторг». Маргери, подъехавшая сбоку, прошипела сквозь улыбку: — Гениально, Лорас. Ты только что влюбил в себя дочь самого могущественного человека в королевстве и выставил Ренли посмешищем. Ты понимаешь, что теперь тебе ПРИДЕТСЯ победить? Иначе твой «рыцарский жест» станет твоей эпитафией. — Победа — это мой второй завтрак, Мардж, — буркнул Лорас-Волк, аккуратно заправляя платок за доспех, прямо к сердцу. — Главное, что теперь у меня есть повод смотреть в ту сторону легально. Лорас (или тот, кто теперь откликался на это имя) стоял в шатре, тяжело дыша. Слуги суетились вокруг, затягивая ремни на его нагруднике. Железо было холодным, тяжелым и пахло кузницей — фу, гадость. Куда приятнее было бы сейчас зарыться носом в стог сена или, на худой конец, в мягкие подушки в покоях Маргери. Маргери зашла в шатер, жестом отослав слуг. Она знала: перед боем ее «брат» становится дерганым. — Ты бледный, Лорас. Опять снились те сны? — тихо спросила она. Волк внутри него глухо рыкнул. Сны? Если бы. Это были воспоминания, которые не выветривались из головы, как запах мокрой псины из ковра. — Знаешь, Мардж, — он нервно поправил латную перчатку, — иногда я сам не верю, как я тут очутился. Помню только ту дурацкую зеркальную тюрьму в Четвертом Королевстве. Темно, сыро, и этот мерзкий привкус магии на языке. Я просто хотел выбраться! Искал выход, прыгнул в какой-то сверкающий завихрь, думал — свобода, приключения, может, пара бесхозных овец... Он горько усмехнулся, глядя на свое отражение в полированном щите. Красавчик. Тьфу. — А очнулся здесь. В Хайгардене. В теле этого... цветочного мальчика. Первые полгода я только и делал, что пытался не завыть на обеде у бабушки Оленны. Ты ведь помнишь, как я тогда «случайно» съел сырой окорок прямо с подноса? Маргери хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Мы всем сказали, что у тебя лихорадка и странные вкусы. — Да уж, лихорадка, — буркнул он. — Я привык к твоему миру, Мардж. К этим балам, к тому, что люди здесь не превращаются в лягушек (хотя некоторым бы не помешало). Я даже привык к Ренли... хотя его привычка шептать мне на ухо «мой храбрый рыцарь» до сих пор заставляет мою шерсть — которой у меня тут, блин, нет! — вставать дыбом. Он подошел к выходу из шатра и выглянул наружу. Там, на трибунах, мелькнул серый лютоволк на белом поле. — Но сегодня... сегодня я увидел её, — голос Лораса-Волка стал тише. — Девчонка Старк. От неё пахнет хвоей и снегом. И этот волк на плаще... Знаешь, Мардж, я ведь в своем мире был... ну, не самым последним зверем. А тут я чувствую себя домашней болонкой в золотой клетке. Он взял шлем с нашлемником из живых роз. — Если я сегодня вылечу из седла, — добавил он, надевая шлем, — это будет не потому, что я плохой наездник. А потому, что я слишком засмотрелся на герб, который напоминает мне о доме. Пожелай мне удачи, сестренка. Надеюсь, Гора не пахнет слишком вкусно, а то я за себя не ручаюсь. На ристалище воцарилась тишина, которую прерывал только тяжелый храп огромного черного коня Григора Клигана. Гора выглядел как ходячая скала, и Волк внутри Лораса инстинктивно прижал воображаемые уши. В его родном мире таких чудовищ кормили сонными пирожками или обходили за три мили, но здесь нужно было ломать палки на глазах у всей знати. — Главное — не зарычать, — прошептал он себе под нос, опуская забрало. — И не пытаться метить территорию на глазах у Серсеи. Ренли с трибуны послал ему воздушный поцелуй. Лораса передернуло. «Ох, парень, знал бы ты, что под этим панцирем скрывается хищник, который мечтает сейчас не о твоих кудрях, а о хорошем бараньем боке...» Труба пропела. Кони рванули с места. Волк не был рыцарем, он был выживальщиком. И он знал: если противник в пять раз больше тебя, не пытайся пересилить его — перехитри его чувства. Когда до столкновения оставалось несколько метров, Лорас сделал то, чего не ожидал никто. Он не просто направил копье, он выпустил ауру. Тот самый животный, ледяной запах древнего хищника, который заставлял лесных оленей замирать от ужаса. Конь Горы, породистый и нервный жеребец, внезапно почуял, что на него несется не «Рыцарь Цветов», а нечто из ночных кошмаров, пахнущее кровью и луной. Жеребец вскинулся, сбивая прицел Клигану. Лорас, по-собачьи резко подавшись вперед в седле, в последний момент не ударил в щит, а скользнул копьем чуть ниже, по касательной, одновременно издав резкий, короткий «гав-хрип» прямо под шлемом. Гора, дезориентированный поведением своего коня и странным звуком, качнулся. Лорас технично довершил дело, добавив веса в удар. Огромная туша в черных доспехах с грохотом рухнула в пыль. Трибуны ахнули. Волк внутри Лораса ликовал: «Минус один большой плохой парень! Кто тут альфа?!» Он проехал мимо ложи Старков, нарочно замедлив шаг. Санса смотрела на него, приоткрыв рот от восхищения. Лорас сорвал розу, привязанную к луке седла, но вместо того чтобы изящно ее бросить, он... принюхался. Прямо через забрало, глубоко и жадно, поймав её запах — лимонные пирожные и девичья тревога. — Ваша милость, — голос его прозвучал хрипло, почти с рычанием. — У вас на плаще очень правильный зверь. Мы, волки... существа преданные. Он бросил ей розу. Цветок упал точно ей в руки, но Санса вздрогнула — глаза рыцаря за прорезью шлема на мгновение блеснули неестественным, желтоватым светом. Лорас развернул коня, краем глаза заметив разъяренного Гору, который уже тянулся к мечу. «Ну давай, большая консерва, — подумал Волк, оскалив зубы под сталью. — Попробуй догони того, кто вырос в лесах Девятого Королевства». Григор Клиган не просто поднялся — он восстал из пыли, как извергающийся вулкан. Его рык перекрыл шум толпы, а огромный двуручный меч со свистом рассек воздух, едва не задев круп лошади Лораса. Гора был в бешенстве: какой-то «цветочный мальчик» не просто выбил его из седла, но и сделал это с каким-то издевательским звуком. Волк почувствовал, как адреналин ударил в голову. Его конь, почуяв ярость гиганта, всхрапнул и попятился, но Лорас-Волк лишь сильнее сжал бока животного. — Эй, полегче, здоровяк! — крикнул он, не оборачиваясь, но чутко контролируя каждое движение Горы за спиной. — Ты просто слишком тяжелый для этой игры. Иди присядь, пока не лопнул от злости! Санса на трибуне вскрикнула, прижав розу к груди. Нед Старк мгновенно вскочил на ноги, его рука легла на эфес «Льда». Он видел, что Клиган больше не участвует в турнире — он вышел на охоту. — Тише, девочка, — пробормотал Нед, не сводя глаз с Лораса. — Этот рыцарь... он либо безумец, либо самый быстрый человек, которого я видел. Лорас-Волк, вместо того чтобы скакать прочь, вдруг резко развернул коня на месте. Он не стал брать новое копье. Он просто смотрел на Гору, который бежал на него, занося меч для смертельного удара. Внутри Волка всё пело: это была его стихия. Увернуться, обмануть, заставить врага тратить силы впустую. — Лорас, уходи! — закричал Ренли с трибуны, побледнев от страха за своего «друга». Но Лорас лишь хищно улыбнулся под шлемом. В последний момент, когда меч Горы уже должен был разрубить всадника вместе с конем, он сделал невозможный маневр — конь буквально прыгнул в сторону, а Лорас, перегнувшись через луку седла, хлопнул Клигана по шлему ладонью, как наглого пса. — Слишком медленно, консерва! — звонко выкрикнул он. Гора по инерции пролетел мимо, едва не врезавшись в заграждение. Трибуны взревели. Это было унижение, которого Вестерос еще не видел. Лорас-Волк резко осадил коня, когда на поле вылетел второй гигант. Запах был похожим — та же тяжелая кровь, тот же пот и сталь, но в нем не было той слепой, бессмысленной ярости, что исходила от Горы. Этот, второй, пах горелым мясом и старой обидой. «Братец... — подумал Волк, принюхиваясь к Псу. — Один бешеный, другой обгоревший. Ну и семейка у них. Прямо как в сказках моей матушки, только без счастливого конца». Пока Клиганы начали свою привычную забаву — попытку искромсать друг друга на глазах у короля — Лорас-Волк решил, что его миссия на сегодня выполнена. Альфа-самец в нем уже пометил территорию: Гора в пыли, Санса в восторге, роза доставлена. Лезть в драку двух огромных мясников, которые делят общую кость, было выше его достоинства. Волки не ввязываются в чужие семейные разборки, если на кону не стоит кусок добычи. — Удачи, мальчики! Не забудьте помыть руки перед ужином! — бросил он, разворачивая коня. Он проехал мимо ошеломленного Ренли, даже не кивнув ему, и направился прямиком к выходу с арены, где его уже ждала Маргери. — Ты с ума сошел! — прошипела она, когда он поравнялся с ней в тени шатров. — Ты едва не погиб! Ты ударил Гору по шлему... ладонью! Лорас, что это было?! Волк стащил шлем, под которым его волосы слиплись от пота, и глубоко вздохнул, наслаждаясь тем, что больше не нужно дышать через железную решетку. — Это был воспитательный процесс, Мардж, — он хитро подмигнул ей, чувствуя под доспехами заветный платок Сансы. — Больших псов надо учить командам сразу. А теперь... скажи мне, что у нас на ужин нет ничего цветочного. Я сегодня чувствую, что готов съесть целого быка. И, желательно, познакомиться с Десницей поближе. Его дочка пахнет куда лучше, чем вся эта ваша столица.