Дары, достойные почестей [Том 2]

Сказать, что подробности путешествия Син Луана в Чуньше не остались в секрете — не сказать ничего. Неважно, какое мнение о своем наставнике прежде имели молодые адепты Вершины Ясного Глаза: сейчас он стал героем почти для всех. А среди своих приближенных учеников и вообще приобрел ореол полубога: Бай Дайян и Цзин Лейсен, услышав, что их наставник проснулся, едва не подрались за право помочь с утренним облачением. На круглой голове ученика Бая Син Луан заметил самодельную заколку, подобную той, что он носил сам. Ученик Цзин же, прежде пытавшийся следовать стилю обожаемого Великого Мастера совсем другой вершины, ограничился обрезанием пары прядей волос у лица. Тоже, видимо, чтобы отдать должное уважение. Ученики производили столько шума, спеша предложить наставнику щётку для волос и свои услуги по её применению, влажное тёплое полотенце, вычищенные сапоги, свежие одеяния, снова полотенце, нарядный пояс и многое другое, что Син Луан не сразу услышал звуки присутствия кого-то в задней комнате. Отодвинув обоих рьяно старающихся юношей, он поспешил проверить, что происходит. Сердце другого замерло бы от вида Минь Айлинь, юной красавицы и дочери богатой и знатной семьи, внимательно следящей за кулинарно-алхимическими процессами внутри глубокой сковороды на печи. Но сердце Син Луана замерло по другой причине: здесь, на Тянфен, он готовил не сам. Ему потребуется принять еду из чужих рук — иной вариант смертельно обидит старательное и доброе сердце! Вряд ли, конечно, ученица Минь была причастна к исчезновению чаши Двух Лиц, но сам факт того, что Син Луан не сам от начала до конца следил за тем, что попадает ему сначала в руки, а потом в рот, заставлял его голову неприятно кружиться. — Благодарю за заботу. — Син Луан взял себя в руки и постарался улыбнуться. — Приготовление пищи — это ещё один способ совершенствоваться, искусство не хуже многих других. А ещё хорошо развивает внутреннюю дисциплину. Поэтому я и предпочитаю практиковать его сам. — Прошу прощения, наставник Син! — Минь Айлинь поклонилась, но сразу же повернулась обратно к печи. — Мы просто скучали по наставнику. — Я, хм, тоже. — Син Луан несколько зажевал свой ответ, стыдясь того, что он, на самом деле, не так часто вспоминал об учениках во время своего пребывания в Чуньше. — Лучше будет нам разделить трапезу. Больших усилий стоило проглотить хоть что-то из результатов трудов ученицы: вкус был вполне приемлемым, но сама ситуация настолько его нервировала, что всё, оказавшееся на его языке, походило на вымоченный в уксусе хлопок. Когда трапеза была закончена, Син Луан сам подал чай: пусть напиток вышел слишком крепким, в его составе заклинатель был уверен. — Я признателен вам за вашу заботу о наставнике. Не желаете ли рассказать о своих успехах? — Син Луан обвёл взглядом учеников. Юноши замялись, а Минь Айлинь скрыла рукавом улыбку. — Не сердитесь, наставник Син… — Ресницы её крупных тёмных глаз подрагивали от смеха. — Мы не всегда были столь прилежны, чтобы наставник нами гордился. Лейсен часто сбегал на Вершину Звенящего Меча, чтобы подраться с её адептами. — Но ведь нередко побеждал! — Цзин Лейсен отправил возмущённый взгляд соученице, сдавшей его с потрохами. — В последний раз я выстоял против двоих! — А я узнал, что некоторые яды на меня не действуют. — Тихо проговорил Бай Даян. — И у меня стало получаться рассеивать энергию атакующих печатей. Пока не всех, только самых простых. — И, конечно, здесь не обошлось без помощи моей ученицы Минь, так ведь? — Син Луан искоса взглянул на девушку, отчего та покраснела и спрятала за рукавом почти всё лицо. — Но я рад, что вы не сидели без дела, хоть и предпочёл бы, чтобы в моё отсутствие вы проявляли больше внимания к делам и наукам Вершины Ясного Глаза. Это бы польстило вашему наставнику больше всего. — Простите, наставник Син. — Бай Даян втянул голову в плечи. — Мы сожалеем, что отвлеклись. Все. — И я не вижу среди вас ещё одного своего ученика. Ваш друг Ю, где он? — заклинатель постарался, чтобы вопрос прозвучал легко, но это не сработало: юные адепты явно напряглись. — Ну… Он постоянно тренируется. У него нет время на общение с кем-либо. Мастер Чжень иногда сама приходит за ним, но почему-то они сражаются прямо здесь. — В голосе Минь Айлинь отчетливо звенели ноты обиды и ревности. — У меня ни разу не получилось его побить. — Цзин Лейсен нахмурился. — Его два меча… Это просто бесит. — На меня он просто не обращает внимания. — Бай Даян пожал плечами, старательно изображая равнодушие. — Хотя я всего-то хотел спросить, как именно он отбивает атаки левой рукой. — Возможно, мне следует побеседовать с ним. И я всё ещё не сказал, что я рад вашим успехам. — Син Луан решил перевести тему, пока ученики совсем не поникли. — Жаль, что не смог привезти для вас какой-нибудь сувенир из Чуньше. — А то чудовище… Насколько оно было большим? — Среагировав на знакомое слово Лейсен настолько возбудился, что ещё немного, и влез бы на стол. И Син Луан рассказал им, насколько, измеряя его целиком и в деталях то в мечах Цзюнь Сюина, то в высотах Дворца Искусств. Влажно-пряный сладковатый запах палой листвы спорил с ароматом смолы и вечнозелёной хвои. Воздух был сырым, но сырость эта не успевала забраться под одежду, прогоняемая легким настойчивым ветром, никогда не стихающем на Тянфен. Кроны дубов, ореха и клёнов стали гораздо прозрачнее с тех пор, как Син Луан в прошлый раз проходил под ними, и солнце, выглядывающее в разрывы облаков, бросало на дорожки горсти быстро тающего призрачного золота. Заклинатель шел дальше. Позади остались терпкие ноты стареющей осени, и сейчас его путь пролегал по каменистым неровностям соснового леса — царство урождённых бессмерных среди растительного мира. Тропы становились уже, стелющиеся кустарники плотно покрывали землю, и в них шевелились сотни маленьких жизней, готовящихся к сезону холодов. Ю Шуанвена не было там, где обычно проводили время ученики: ни на тренировочных площадках, ни в бамбуковой роще, ни между кривоствольных яблонь, роняющих тяжёлые плоды в густую траву. Не было его и в залах Дворца Искусств среди тех, кто практиковался в каллиграфии или рисунке, не было и среди тех, кто играл на цине или слушал игру других. Не было ученика и за хозяйственными постройками, где порой собирались те, кто не смог расстаться с привычкой к азартным играм. Ю Шуанвен проводил своё время там, где впервые встретил его Син Луан — не оригинальный, а этот, которому нужно было разбираться с последствиями сомнительных решений своего предшественника. Ю Шуанвен был на ветреной тренировочной площадке на одном из высоких уступов Вершины Ясного Глаза, где прошлая версия его наставника обогащала чувственный опыт ученика бессмысленными наказаниями, больше похожими на пытки. Тропинка упёрлась в каменную стену высотой в десяток чжанов. Син Луан заложил руки за спину и взлетел на первый из выступов, и, едва коснувшись его ногой, тут же отправил себя ещё выше. Он мог бы добраться до тренировочной площадки гораздо быстрее, не огибая вершину почти целиком по змеящемуся пути. Но ему нужно было подумать, о чём он хочет поговорить с Ю Шуанвеном. Слово наставника должно быть для ученика законом, но Син Луан не хотел принуждать главного героя к чему-то, что могло бы в будущем стать причиной для мести. Высокие гладкие столбы из зачарованных стволов каменной сосны были покрыты свежими зазубринами. Ю Шуанвен, будто утратив вес, перепархивал между колоннами, и как только один столб становился его опорой, остальные превращались в воображаемых противников. Син Луан наблюдал за тренировкой: нельзя сказать, что она была совершенна. Однако столь значительная разница между юнцом, неспособным раздвинуть водную завесу, и этим молодым воином, с треском откалывающим фрагменты от снарядов, зачарованных заклинателями Тянфен несколько поколений назад, была столь велика, что казалось, будто ученика подменили. Зато Система оживилась, оценив умения ученика сотней баллов крутости. Воспользовавшись паузой — Ю Шуанвен откидывал с влажного лба растрепавшиеся волосы — Син Луан воспарил на соседнюю с учеником опору. Юноша дёрнулся, реагируя на нового участника своей битвы, но благоразумно остановил свой порыв. — Отчего же ты выбрал столь удалённое место для тренировок? — Син Луан постарался, чтобы его голос звучал мягко и без осуждения, хотя в его желудке что-то беспокойно подпрыгивало. — Здесь ты не найдешь помощи, если она потребуется. — Если Наставник Син оставлял меня здесь, то значит, он по какой-то выбрал это место для меня. — Ученик Ю вложил оба своих меча в ножны, освобождая руки для складывания приветственного жеста. — И мне кажется, я понял, почему. Здесь я могу по-настоящему сосредоточиться. — Похвально, что ты столь преуспел в концентрации. Но это не единственный путь. — Син Луан кивнул на расстилающиеся под Тянфен поля и деревни в пятнах света и тени. — Жаждущие совершенства, но уединения, выбирают себе скорее стезю монашества. Те же, кто пришли в школу заклинательства, должны быть способны взаимодействовать с миром. Борясь со злом, важно быть сосредоточенном не только на нём: держа перед глазами то, что злом не является, можно видеть гораздо больше. — Мудрость наставника велика, и мне не дано постичь её. — Ю Шуанвен послушно повернулся в ту же сторону, куда смотрел Син Луан, но во взгляде его была скука. — Наверное, лучше будет привести пример. Поселение отправило сообщение: в окрестностях замечены демоны, ведущие группу людей, возможно, заложников. Ты прибываешь в поселение, но слышишь, что никакие это не заложники: с демонами следуют вор, убийца, заклинатель-чернокнижник, женщина и её дитя, чья кровь лишь наполовину человеческая. Что ты будешь делать? — Уничтожу зло. — Голос ученика Ю был ровным. — Убью всех, кто связан с демонами, чтобы очистить мир от скверны. — А как ты отличишь зло от не-зла? — Всё, несущее на себя демонический след, полагает считать злом. — Хорошо. Ты очищаешь мир от зла, затем осматриваешь вещи, оставшиеся на месте их последней стоянки. В записях заклинателя-отступника ты находишь подробные описания того, как пленять демонов и заставлять их служить тебе, а также инструкции, как с помощью искажения ци затуманить сознание человека. Ты понимаешь, что все, кроме заклинателя, были околдованы. Что ты чувствуешь? — Этот ученик не понимает, к чему клонит наставник Син. Людей следовало оставить в живых? Син Луан вздохнул. Главный герой, конечно, должен быть образцом нетерпимости ко злу, и его точку зрения без сомнений разделят многие — но всё же такой ответ показался ему чрезмерно жестоким. — Можно не вступать в бой сразу. Понаблюдать издали: как они ведут себя, кто их лидер. И бить в него. Он может прикрываться спутниками, он может отдавать приказы о самоубийственных атаках, после которых невозможно остаться в живых — но даже если результат битвы будет тот же, твоё сердце будет развёрнуто по-другому. Изгнание и обезоруживание тех, кто не сделал свой выбор в пользу зла осознанно, предпочтительнее убийства. Ю Шуанвен молчал, и Син Луан понимал, что ни одно из его слов не достигло сердца ученика. — Но в Дамэн мы занимались не изгнанием. И Мастер Цзюнь действует иначе. — Мастер Цзюнь знает, как отличить тварь без разума от тех, кто обладает сознанием. Демоническое зверьё, отправившееся на охоту в мир живых через прореху между мирами, голодно во всех мирах — и, думаю, в мире демонов тоже достаточно тех, кому досаждают подобные создания. Люди истребляют волков сотнями, а крыс тысячами, несмотря на то, что все рождены под одним солнцем. И если ты хочешь бороться именно со злом, из тысяч диких крыс ты должен безошибочно должен определять единицы ручных, и отводить от них свой удар. — Наставник Син мудр. — Ответ ученика прозвучал излишне формально, будто бы Ю Шуанвен только и ждал, когда же назойливый Младший Мастер оставит его в покое. — Не так, как Великий Мастер, чьим учеником тебе предстоит стать весной. — Син Луан спрыгнул со столба. — Пойдём. И Ю Шуанвен подчинился. Ни в движении, ни в голосе, ни в выражении лица ученика не осталось ничего из того, что Син Луан видел не далее, как три месяца назад. Ю Шуанвен сильно окреп и вытянулся, обещая вскоре сравняться ростом со своим наставником. Возвращаясь тем же путём, каким Син Луан прибыл на тренировочную площадку, он старался развлечь ученика беседой, чтобы узнать его немного больше. Но несмотря на безукоризненно вежливые ответы адепта Ю, Младшему Мастеру казалось, что все его попытки бьют мимо цели. Да, Шуанвен рассказывал о том, как проводил время, пока его наставника не было на Тянфен, но Син Луан не находил в этом рассказе даже гордости за успехи, которая обычно сопровождает речи столь молодых людей. Немного скуки — и что-то напоминающее тёмное вязкое разочарование: вот, чем веяло от главного героя. Син Луан отказывался верить в то, что именно действия его предшественника так сильно повлияли на Ю Шуанвена. Во-первых, суровость и даже жестокость воспитания не была особой редкостью в тех местах, где юноши и девушки учились в первую очередь самодисциплине, и все — от главных героев до последних статистов — должны были уметь справляться с этим. А во-вторых — Син Луан прежде видел в глазах ученика и интерес, и восхищение. Неужели встречи с советчиком так меняют людей? Чем же был одержим Ю Шуанвен в тот момент, когда рука Мастера Цзюня выкинула его с поля битвы? И чем был одержим оригинальный Син Луан, после чего его заменил самозванец на невидимом поводке Системы? В итоге Син Луан решил поступать так, как следовало поступить обыкновенному наставнику, имеющего дело со строптивой юностью: он приказал адепту Ю больше времени проводить с его соучениками. Совместный труд, совместные тренировки, совместный досуг — что бы его ни снедало, пусть необходимость общения вытесняет из головы все другие мысли.