Дары, достойные почестей [Том 2]

Система откликнулась мгновенно: [Ваш баланс баллов: 1260 баллов сюжета, 350 баллов крутости главного героя. Сопоставление литературного первоисточника и собранных пользователем сведений будет стоить пользователю 1000 баллов сюжета. Процесс сопоставления будет происходить в фоновом режиме, в это время функции поддержки будут недоступны. Предупреждение: результаты сопоставления могут быть непрогнозируемы, и, соглашаясь с выполнением сопоставления, вы подтверждаете, что отказываетесь от претензий, могущих возникнуть после сопоставления. Отменить результаты сопоставления невозможно, повторное проведение данной процедуры будет стоить пользователю 1500 баллов сюжета. Отправьте команду «Начать», как только будете готовы.] Было нечто циничное в том, что других команд Система не предоставила. Но что уже до этого: общности оригинального сюжета с тем, что пережил Син Луан было столько же, сколько у стола со свиньёй. В лучшем случае совпадало только количество ног. Син Луан сосредоточился и послал мысленное сообщение: [Син Луан: Начать] Запуск не сопровождался ни звуками, ни запахами, ни какими-либо другими ощущениями, хотя в какой-то момент Син Луану стало неуютно: пусть в последнее время он старался жить так, будто никакой Системы нет, даже временное исчезновение последней ниточки, соединяющей его разум с его прошлым оказалось дискомфортным. Цзе Юйшен коснулся руки Син Луана, и тот вздрогнул от неожиданности: обратив внимание внутрь себя, он почти позабыл о том, где находится. — Из того, что Мастер Цзюнь рассказал не всем старейшинам, но лишь Верховному Мастеру, можно понять, что он узнал о тебе что-то, что его встревожило. Я не прошу отвечать мне откровенностью на откровенность, если ты этого не хочешь. Но спрошу снова: Луан, ты не хочешь мне что-нибудь рассказать? Намёк был понятен, и Син Луан вполне осознавал, к чему его мягко, но настойчиво подталкивает Великий Мастер Цзе. Что ж, хулы в этом не было: вряд ли Цзе Юйшен будет строить такие же гневные гримасы и выплёвывать такие же цветистые проклятия, как мастер-мечник. — Я не знаю, поддаётся ли это изложению словами. — Син Луан поправил волосы и подтянул рукава. — Но я прошу дать мне зеркало, и тогда я смогу показать. Цзе Юйшен поставил перед Младшим Мастером зеркало, зажёг несколько ламп, чтобы отражение проявилось отчётливее, и сел возле Син Луана так, чтобы видеть все действия, которые тот совершает. Сам же Син Луан испытывал лёгкую внутреннюю дрожь. Почему-то менять лицо перед Цзюнь Сюином ему было легко и даже азартно: бессмертный воитель, неоднократно пытавшийся его задеть, будто провоцировал себя на ответные поддразнивания. А взгляд Цзе Юйшена — внимательный, заинтересованный и обещающий безоценочность — заставлял что-то в коленях и рёбрах Син Луана подпрыгивать, отдаваясь в руках тремором, а в дыхании холодом. Начать он решил с глаз: и вот веко нависло сильнее, а под нижним скопилась усталость. Затем шаг чуть выше — и было бы странно не вспомнить казначея Чуньше, чьи выразительные брови вытесняли из головы Син Луана имя их обладателя. Лоб морщится вертикальными и горизонтальными линиями, скулы становятся шире, нос мясистее, мочки ушей длинее. Подбородок с силой выступил вперед и обрёл выраженное углубление посередине, губы утолщились. Напоследок Син Луан дополнил это чрезмерно интенсивное лицо тонкими усами. Убедившись, что Цзе Юйшен достаточно времени провёл за рассматриванием деталей этой физиономии, столь неуместной в обители утонченности, Син Луан приступил к вылепливанию совсем другого лица: тонкого, хитрого и кокетливого. Одни черты замещали другие. Иногда для изменения впечатления хватало двух-трех деталей: нависшие брови и крючковатый нос парой жестов обращались в свои противоположности. Когда кожа стала утрачивать чувствительность, а пальцы Син Луана онемели, он стёр с себя абсолютно всё, что не принадлежало ему, и, подняв голову так, чтоб был виден красно-сизый след от повешения, с вызовом взглянул на Цзе Юйшена. Глава Вершины Ясного Глаза смотрел на Син Луана всё так же внимательно, но было в его выражении и что-то другое. Сострадание? Понимание? — Благодарю тебя. Теперь понятно, почему Мастер Цзюнь не был рад. Но всё же стоит отдать должное его деликатности: мастер неспящего клинка рассказал о твоих возможностях только Верховному Мастеру, а он уже поделился со мной. Я не могу быть уверен в том, что скажу, однако полагаю свои наблюдения верными: эта способность может быть дарована тебе именно тем, кого мы неоднократно сегодня вспоминали. В голове Син Луана будто что-то щёлкнуло — но это не было уведомлением Системы. Просто наконец в его глупом, бесполезном, пустом мозге сложилась яркая и непротиворечивая картинка. Он полагал свою способность менять лица ничем иным, кроме как авторским желанием создать запоминающегося подлеца! Но законы почти любого из существующих и выдуманных миров не позволяют существовать такому примечательному отличию от других с обоснованием: «просто так получилось, и всё». И отсутствие энергии зла в этой способности объяснялось до смешного просто: не демоническим был этот дар, а божественным. Просто с дарителем не повезло. — Я не думал об этом раньше. — Медленно проговорил Син Луан, стараясь не смотреть в зеркало, где отражался темный след, охватывающий его шею. — Я говорил раньше, что не всё пережитое мной осталось в моей памяти, и это так. И, зная то, что мне подвластно принимать другой вид, я полагал, что было со мной всегда. Просто считал, что лучше по возможности не пользоваться этим… даром. — Подними голову выше. Цзе Юйшен коснулся отпечатка верёвки на шее своего Младшего Мастера. Рука Великого Мастера не была настолько холодной, чтобы промёрзнуть до костей, но Син Луан почти перестал чувствовать ноги, да и с дыханием что-то было не в порядке. — Вот оно что. — Цзе Юйшен убрал ладонь и отклонился. — Я всего один раз видел вещь, способную оставить такой след. Вервие бессмертных и демонические путы — оба эти плетения нечасто можно встретить, и ещё реже удаётся совместить их в одно изделие. Но использовано оно было очень необычным образом. — Не думаю, что это позволит мне убедиться в собственной исключительности. — Син Луан постарался как можно быстрее загладить ненавистную отметину. — Как бы то ни было, я не могу рассказать Великому Мастеру о том, когда я повстречался с этим уникальным изделием. — Я вижу, что ты устал. — Цзе Юйшен улыбнулся. — Мне жаль обрывать эту беседу, но я должен унять своё любопытство и отпустить тебя. Знай, что с этого момента я всегда готов найти для тебя время, которым располагаю вне обязательств перед Верховным Мастером. Син Луан поднялся и поклонился — наконец-то ему был обещан столь долгожданный покой! Но перед тем как покинуть дом Великого Мастера, он обернулся, чтобы задать ещё один вопрос: — Мастер Цзе, должен ли я по-прежнему избегать ученика Ю? Я знаю, что таково было ваше с Верховным Мастером распоряжение, но не знаю, поможет ли оно. Если он сильно выделяется, моя задача, как его наставника, скрадывать это отличие хотя бы в глазах других адептов. Не думаю, что юноше его лет будет полезно испытать на себе отчуждение. Возможно, стоит сделать вид, что мы не замечаем изменений? — Это тоже может быть разумно. — Откликнулся Цзе Юйшен. — Но лучше просто будь осмотрителен. Син Луан смотрел на разорванную пасть Водного Исполина, которая была и его пастью, и выбирал, какой из зубов ему нужно выломать первым: каждый был воспоминанием, вызывающим жгучий болезненный стыд. Бравшись за один, он тут же отдергивал руки и хватался за другой. Воспоминание о том, как его стошнило во время школьного забега. Воспоминание о том, как он не получил ни одной открытки на день юношей. Воспоминание о том, как он, собираясь на собеседование, не смог застегнуть на себе ни одни из брюк. Порвавшиеся пакеты, из которых разлетались продукты и журналы для чтения в одиночестве, футболки с пятнами пота, фантастически неудачные стрижки перед важными встречами, сообщения «на вашем счёте недостаточно средств», которые видят те, кто стоит следующем в очереди на кассе — все они были здесь, и, чувствуя внимание к себе, начинали дрожать и издавать мерзкое дребезжание. Син Луан схватился за первый попавшийся зуб и дёрнул — но ладони его были влажными и вялыми, а пальцы короткими и с заусенцами у широких синеватых ногтей. Дребезжание становилось громче, нарастало, разрывая и голову, и барабанные перепонки. И Син Луан проснулся. Звук не исчез, но стал тише, хотя продолжал звучать у него в голове. Перед глазами светилось сообщение от Системы: [Сопоставление завершено. Желаете ознакомиться с результатами?] Если бы Система была человеком, он бы крепко приложил её за действительно неприятное пробуждение, а после — столь же крепко обнял за это же самое. Он поправил сбившуюся подушку, повернулся, устроился поудобнее и ответил: [Син Луан: Желаю. Начинай!] Ответ Системы занял почти всё видимое глазами пространство: [Результаты рекалькуляции, проведённой по запросу пользователя: Сюжетное совпадение с первоисточником: 68% Критических расхождений, не позволяющих пользователю продолжать участие в сюжете, не обнаружено. Открыты новые персонажи, среди них 2 (два) получили отметку «сюжетно значимые». Обратите внимание, что эта отметка является предупреждением о том, что арки этих персонажей должны быть завершены до того, как будет завершён основной сюжет первоисточника. Перечень персонажей, получивших отметку «сюжетно значимые»: — Тысячеликий (демон); — ??????????? ??????? (????????). Благодаря действиям пользователя статус некоторых из упомянутых в первоисточнике персонажей повышен со значения «проходной» до значения «второстепенный». Благодаря действиям пользователя список персонажей сюжета расширен и дополнен новыми позициями. С полным перечнем персонажей и их статусом вы можете ознакомиться по команде «Персонажи». Обнаружена пассивная функция Системы «Защита от изгнания», применимая по отношению к пользователю. !Обратите внимание, что данная функция не защищает пользователя от иных повреждений, которые пользователь может получить в ходе следования сюжету или исследования мира! Благодаря информации, собранной пользователем, привязка ко времени для ключевых событий сюжетной арки главного героя понижена со значения «необходима» до значения «настоятельно рекомендуема». !Обратите внимание, что изменение этого значения не отменяет требования к реализации этих событий! Итог: действия пользователя в соответствии с личностным профилем оцениваются как «положительные» для мира и «требующие внимания» для сюжетной арки главного героя. !Обратите внимание, что за игнорирование заданий, связанных с сюжетной аркой главного героя, пользователю будут начислены штрафные баллы, могущие привести к удалению профиля пользователя! Сформированные рекомендации для пользователя: — Продолжайте исследование мира; — Усильте участие в сюжетной арке главного героя; — Способствуйте развитию сюжетно-значимых арок второстепенных персонажей (включая персонажа пользователя). Баланс баллов: 260 баллов сюжета, 350 баллов крутости главного героя.] Слишком много текста! Син Луан перечитывал сообщение, пытаясь извлечь суть из этого бездушного машинного сообщения. Пробежавшись по нему трижды, он убедился, что многого ему этот пересчёт не дал: разве что чуть больше свободы в том, что касается его «злодейских» обязанностей в отношении главного героя. Ну и, конечно, «защита от изгнания» — вот этот пункт действительно был неплох, очень даже неплох! Пусть даже то, что реализована эта защита была одним из самых неприятных образов, подтвердившееся предположение о том, что от печальной участи его спасла именно Система, было радостным. Хотя рассчитывал он на другое. Нет, не на то, чтобы стать главным героем: сюжет, подобный этому, часто обрушивает на центральную фигуру чрезмерно интенсивные испытания — надо же заставить читателя замирать то в ужасе, то в трепетном восторге. Но почему бы не сделать главным героем Мастера Цзе? Трагическая история юности есть, таинственный и непобедимый враг тоже, фигуры «мудрого старшего брата» и «благодарного помощника» обозначены, да и почти-что-невыполнимая миссия в наличии. Он привлекателен, загадочен и не по своей воле нелюбим многими — если бы сам Син Луан писал что-то, то подобный образ вполне мог бы стать той осью, на которую он бы и нанизывал сюжетные коллизии. Или вот Мастер Цзюнь — тоже не самая плохая кандидатура на роль главного героя. Сильный, смелый, неудержимый, умелый боец, да и красивый настолько, что от одного этого у противников может случаться разрыв сердца. Его предыстория неизвестна, зато приключений и сражений — хоть отбавляй. В комментариях, конечно, разверзлась бы бездна, сотней голосов упрекающая автора в недостоверности мира и сюжетной броне героя. Но, если быть честным, кто бы отказался всегда иметь под рукой свежие обновления легкого чтива с гарантированной победой добра в конце каждой битвы? Добавить немного красоток — и можно сразу обещать минимум десять томов. Но Система сочла, что с Ю Шуанвеном не произошло ничего такого, что сместило бы его с поста главного героя. Ладно-ладно, оставалось только поверить, что и эти его странные мечи, и ещё более странное поведение никак не скажутся на его пути — в конце-концов, многие любят «плохих парней с ранимой душой». Да и в оригинальном сюжете он после своего вознесения бросил вызов небесам, узнав, что держатся они на двуличии и интригах. Дело Син Луана — по мере возможности дотолкать своими или чужими силами ученика Ю до становления небожителем. Ну а после — после, может, получится умыть руки и дать истории продолжаться без его прямого участия. Син Луан отправил Системе команду скрыть последнее сообщение, и перевернулся на другой бок. До рассвета было далеко, и сон все ещё казался отличной идеей — разве что в качестве визуального сопровождения хотелось бы что-то поприятнее. Порывшись в своих воспоминаниях, он нашёл один из прежде своих любимых вариантов для фантазий с закрытыми глазами: с одной стороны тихая и загадочная книжная недотрога, чье присутствие заставляло вздрагивать от странной смеси тревоги и надежды, а с другой — несносная сестрица-насмешница, которая легко побеждалась своим же оружием. Обе фигуры Син Луан годами хранил в своём сердце, то наделяя их конкретными чертами, то вовсе отказываясь от визуальной составляющей — пусть воображение само справляется! В этот раз во сне молчаливая сестрица заварила чай из первой страницы философского буддистского трактата, рисовых корешков и мелко нарезанного волоса с кисти для письма, а задира предлагала сражение на мечах за право спать в корзинке с длинным редисом. Лиц у этих воображаемых подруг не было вообще.