Дары, достойные почестей [Том 2]

Путь лежал на запад, и вскоре зимнее ленивое солнце направило свои утомлённые лучи ровно в лицо брата Сяоли. Он постарался зажмуриться сильнее, но небесное светило с удивительной настойчивостью заливало его сознание красным огнём, столь контрастирующим со студёным вечерним воздухом. Попытка отвернуться не удалась: тот, кто управлял духовным мечом, сжимал своего пассажира так сильно, что не оставлял ни малейшего шанса на шевеление. Даос приоткрыл глаза, и мир, что под сомкнутыми веками казался алым, стал болезненно синим. — Не ёрзай. — Голос Цзюнь Сюина прозвучал прямо над ухом. — Надо было брать шляпу. — Посетовал брат Сяоли. — Или выдавать себя за высокогорного отшельника. Некоторые из них носят специальные маски с узкими прорезями, защищающие глаза от блеска снега. — Они плохо разбираются в изгнании зла. — Возразил мастер-мечник. — А церемонии проводят и того хуже. Не было бы смысла тащить такого с собой. Кстати, что с твоей ци? Она ощущается слабой. — О, это идея Мастера Цзе. — Даос оживился. — Он предложил зачаровать мою одежду так, чтобы она создавала впечатление куда меньшей духовной силы. В основе лежат печати отражения и рассеивания, ну и ещё несколько заклятий. Но у меня только один комплект, поэтому, Великий Мастер Цзюнь, прошу тебя быть осторожным. — А почему осторожным должен быть я? — Потому что ты уже дважды обходился с моими одеждами в высшей степени неделикатно. Эти потери не были для меня слишком значимы, однако в Канко это может стать проблемой. — С твоими? — хмыкнул Цзюнь Сюин. — Да я тебя в первый раз вижу! Даос рассмеялся, откинув голову, и почувствовал правым ухом горячее размеренное дыхание спутника. Удивительное дело — кажется, обычно серьёзный, как сама смерть, воитель и впрямь отшутился. Для искушенного в словесной пикировке человека его ответ показался бы слабым, но в качестве дебюта шутка была и впрямь неплоха! Возможно, и в плетёный амулет он пытался заложить немного того, что могло бы вызвать улыбку — вот только форма оказалась не очень удачной. — Путь до Канко неблизкий, так ведь? — Отсмеявшись, спросил брат Сяоли. — От Тянфен почти вдвое дальше, чем Чуньше. — Да. — Вибрация от низкого грудного голоса мастера-мечника отдавалась в спине у того, кто стоял перед ним. — Ты ведь помнишь, что те, кто не достигли бессмертия, не могут проводить в полёте полный день? — Да. Мы будем останавливаться на ночлег. — Тогда, — Даос поднял руку и указал вперёд. — Вот наш последний шанс на этот самый ночлег. Вряд ли найдётся много желающих пускать путников под крышу после наступления полной темноты. К тому же, пока ещё не все разошлись по домам и заперли за собой двери и ставни, у нас остается небольшая надежда на эффектное появление. Они приближались к небольшому городку, который будто приобнимал с одной стороны округлое и вытянутое с востока на запад озеро, чья поверхность рябила лодками. Центральные улицы, не совсем прямые, а тоже слегка повторяющие береговой изгиб, были ярко освещены бумажными фонарями. Чем ниже они спускались, тем отчётливее становилась картина: людей на улицах было полным-полно, доносились запахи жарящейся на углях еды и звуки труб и барабанов. В городе был праздник. От этого их появление не было хоть сколько-то эффектным: даже спустившемуся с неба воину с лицом прекраснейшего из божеств оказалось сложно конкурировать за внимание с уличными артистами, которые выдували гигантские огненные шары, и с криками лоточников, расхваливающих печёную на углях рыбу и обжаренные в масле шарики из пушистого теста, политые сладким сиропом. Для того, чтобы не отстать от Цзюнь Сюина, брату Сяоли пришлось едва ли не хвататься за его рукав — местами толпа зевак была настолько плотной, что, казалось, потеряв кого-то в ней, можно было оставить надежду найти потерянного снова. И этих зевак можно было понять: тут было, на что посмотреть. Укрощённые хищники в клетках, почти обнажённый синекожий мужчина в тюрбане, игравший на странном инструменте из сухой тыквы, маски рыб и морских гадов, декоративные веера из белоснежных чаячьих перьев, театр теней, разыгрывающий сценки из жизни героев, маленькие лодки, которые выглядели совсем как настоящие — и многое другое, сливавшееся в одно пёстрое и многоголосое ощущение радости. Не будь в городе праздника, шансов быстро сориентироваться было бы больше. Но сейчас, когда всюду были яркий свет десятков покачивавшихся фонарей, гул сотен голосов, удары барабанов, надрывное гудение труб, свист тонких флейт, облака запахов еды, благовоний и ароматических бальзамов — когда весь этот шум бил по всем шести органам чувств, поиск вывески, которая бы обещала горячий чай и тихий ночлег, казался непростой задачей. Они свернули сначала вправо, проталкиваясь через выставленные прямо на улицу столы, за которыми крепкие лысеющие мужчины играли в сянци, громко споря о правильности ходов, затем влево — и попали на улицу, в конце которой возвышались ворота, увитые искусственными цветами, а свет, исходящий с той стороны, был едва ли не сильнее дневного. — Молодой господин ищет, где провести ночь? — Изящная, как фарфоровая кукла, девушка обратилась к мастеру-мечнику, и в её глазах, кажется, стремительно разгорался огонь обожания. — Меймей может проводить молодого господина в лучшее из мест! — Ланфен знает места получше, чем Меймей. — Вторая девица появилась столь внезапно, что, казалось, её силуэт соткался из густой темноты, порождённой промежутком между танцующими кругами света от фонарей. — Изысканные вина, закуски, что нежнее первого снега и исполнительницы, чья красота и образованность воспеты в стихах лучшими поэтами! Пожалуйста, позвольте Ланфен проводить молодого господина в Павильон Пионов и Лилий! — Молодой господин действительно ищет ночлег. — Брат Сяоли выступил из-за спины оторопевшего мечника, замершего перед девицами, как ослеплённая дневным солнцем сова. — Но тот, который не даст молодому господину утратить чувства времени и памяти о его обязанностях. Молодой господин направляется на свадьбу, а этот даос сопровождает его в пути и следит, чтобы с молодым господином ничего не случилось. — А… — Меймей и Ланфен, кажется, не могли быстро сменить стратегию поведения: появление немолодого даоса почти у самого квартала удовольствий оказалось слишком внезапным. Зато голос брата Сяоли наконец вывел Цзюнь Сюина из оцепенения, и он отшатнулся в сторону от девушек: — Нет! — Все мысли молодого господина только о свадьбе, так что этот даос просит прощения у прекраснейших за беспокойство. — Только и успел сказать Сяоли, прежде чем крепкая рука прославленного воина ухватила его за воротник одеяния и потащила прочь от увитой цветами арки. Едва поспевая за широкими шагами Цзюнь Сюина, скрытый за личиной даосского монаха Син Луан не переставал удивляться столь бурной реакции мечника. Может, тот не оставлял мыслей о возможном вознесении, и поэтому так трепетно относился к соблазну? Но зачем отвечать так резко — это же было совсем невежливо! В конце-концов, вряд ли без его согласия с ним бы что-то сделали: даже если бы у кого и возникла кощунственная мысль безраздельно завладеть столь выдающимся образцом красоты, взять силой самого прославленного из воителей не представлялось бы возможным. Это бегство, однако, привело к наилучшему из возможных результатов: сейчас по обе стороны от путников мелькали вывески, обещавшие именно то, что им требовалось: еду и ночлег. — Давай спросим здесь. — Брат Сяоли на бегу коснулся плеча Цзюнь Сюина и кивнул на одну из гостиниц. — Если в «Певчих Фениксах» для нас не найдется места, то я уже и не знаю, что думать про этот город. Хозяевами заведения оказалась семья столь маленького роста, что им приходилось носить специальные туфли на очень высокой деревянной платформе. Тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук — стремительно бегала между столов женщина, разливая чай и подавая закуски. Тук-тук, тук-тук — разделывал рыбу её муж и стучал лопаткой по горячей сковороде, на которой кипело масло. Цок-цок-цок, тук-тук-тук — так отсчитывал сдачу их сын за стойкой, делая шаг то в одну сторону, чтобы записать что-то в тетрадь и перекинуть несколько камешков на счётах, то в другую, чтобы перекинуться парой слов с клиентами. Когда Цзюнь Сюин спросил, не найдется ли у них двух комнат на ночь, молодому мужчине пришлось едва ли не запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. — Ваше счастье: осталась одна. — Таков был его ответ. — На праздник последнего улова съезжается вся округа. Можете, конечно, поспрашивать у других, но вряд ли у кого найдется две сразу… И хочу предупредить: в «Огненного журавля» я бы вам не советовал заглядывать. Когда хозяин перебирает с рисовым вином, он пытается показать танец огненного журавля, и это почти всегда заканчивается пожаром. А перебирает он в каждый праздник. В остальном же — милейший человек. — Одна так одна. Мы уже и вовсе не надеялись найти ночлег. — Согласился брат Сяоли, опасающийся предложения разделиться. — За вторую постель придётся доплатить. Зато чай бесплатно. Молодой человек дождался, пока Цзюнь Сюин передаст ему нужную сумму, а затем крикнул: — Ниу, Юэ! Откликом на его голос был легкий быстрый перестук: и две худые и, как и вся семья, очень невысокие девушки, явно приходившиеся дочерьми хозяину и сёстрами молодому человеку за стойкой, выглянули из полутёмного коридора. — Подготовьте седьмую на двоих. — Попросил их брат. Обе синхронно кивнули и с тем же лёгким стуком исчезли. Согласиться на сон в одной комнате, не осмотрев предварительно эту самую комнату, оказалось достаточно опрометчивым решением. Когда брат Сяоли увидел предлагающиеся условия, он изрядно смутился. Вероятно, когда-то эта комната была одним из углов гораздо более крупного помещения: перегородка, возведённая сильно позже внешних стен, огибала кан, на котором вплотную лежали два тонких хлопковых матраца, прикрытых шерстяными покрывалами. Комната была столь мала, что, казалось, раскинув руки, можно коснуться противоположных стен. Полотнище, висевшее на глухой стене, желало всем читающим его хорошего улова. Однако, несмотря на впечатляющую тесноту, там было чисто, а окно под потолком, закрытое резными ставнями, давало достаточно свежего воздуха. Быть может, хозяева мерили удобства своей меркой: каждый из них без труда бы поместился в корзине для рыбы, и от этого такие размеры комнаты могли казаться им вполне приемлемыми. Цзюнь Сюина, казалось, открывшееся зрелище смутило куда больше. — Я могу обойтись и без сна. — Заявил он и попытался выйти, но это оказалось не так легко: чтобы покинуть комнату, нужно было как-то поменяться местами с братом Сяоли. — Я тоже. Но не собираюсь этого делать: кто знает, может это последний шанс на нормальный сон. — Даос подтолкнул спутника к кану. — К тому же деньги уже уплачены. Да и в Чуньше мы проводили ночи в гораздо худших условиях. Цзюнь Сюин шумно выдохнул и сел на одну из постелей. Снял меч с пояса и положил его рядом, ровно между расстеленных матрацев. — Не думаю, что такие меры предосторожности оправданы. — Брат Сяоли покосился на меч. — Не настолько я страшен. Простого толчка будет достаточно для того, чтобы я отвернулся.