Вдвоём под прицелом

Гриша ждал Роберта в своей квартире на Юго-Западе — маленькой однушке, где всегда пахло травой и вчерашним алкоголем. Когда Роберт вошёл, Гриша сразу вскочил с дивана. Глаза у него были красные, волосы растрёпаны, на столе стояла недопитая бутылка вискаря и пепельница, забитая окурками. — Бля, Берт… — Гриша шагнул вперёд и крепко обнял его, прижав к себе так сильно, что Роберт почувствовал, как у Гриши дрожат руки. — Я думал, тебя уже закрыли. Всю ночь не спал, представлял, как ты там в камере… Роберт ответил на объятие, но быстро отстранился. Тело всё ещё ныло после наручников и ночёвки в отделе. Он сбросил рюкзак на пол и рухнул на диван. — Подписка пока. Но они копают серьёзно. Сказали — 228.1, часть вторая. Крупный размер. Если найдут клад — всё, пиздец. Гриша налил ему вискаря в стакан, почти до краёв. Они выпили молча. Потом Роберт достал телефон и показал сообщение от адвоката — сухое, без эмоций: «По тебе активно работают. Ищут тайники и связи. Будь осторожен». — Мне нужно было забрать кое-что, — тихо сказал Роберт, глядя в пол. — У одной девушки. Валентины. Она… давно хранит мой старый клад. С подростковых времён. Гриша сел рядом, их колени соприкоснулись. Он налил ещё по одной. — Расскажи. Я ничего не знаю про неё. Роберт сделал большой глоток. Алкоголь обжёг горло, но не помог. В голове уже крутились воспоминания, тяжёлые и болезненные. 10 лет назад... Ему было семнадцать. Валя — шестнадцать с половиной. Она была умной, прилежной девочкой — отличница, читала книги, готовилась поступать в унивёр, всегда делала домашку и почти не гуляла. Но когда они встретились на районе, в старом дворе, между ними вспыхнуло мгновенно. Валя влюбилась в Роберта по-настоящему — сильно, искренне, до дрожи. Она писала ему длинные сообщения по ночам, краснела, когда он брал её за руку, и отдавалась ему с такой нежностью и страстью, будто он был единственным человеком на свете. Они целовались в подъездах, трахались в её комнате, пока родители были на даче. Валя шептала ему «я тебя люблю» после каждого раза, гладила по волосам и говорила, что хочет быть с ним всегда. Роберт тоже влюбился по уши — первый раз в жизни так сильно. А потом она ушла. Просто пришла однажды вечером, села напротив и, глядя ему в глаза полными слёз, сказала: «Берт, я слишком тебя люблю… и именно поэтому не могу с тобой остаться. Ты начинаешь меняться, и я боюсь, что сломаю тебя окончательно. Ты заслуживаешь кого-то лучше. Я не хочу быть той, кто тебя уничтожит». Она плакала, но была твёрдой. Разбила ему сердце одним разговором, хотя сама дрожала и повторяла, что любит его больше жизни. Именно после этого Роберт начал «ходить по краю» — сначала мелкая травка для друзей, потом серьёзнее. Тайник появился именно тогда. Валя через полгода сама нашла его и сказала: «Я виновата перед тобой. Пусть лежит у меня. Я спрячу. Это всё, что я могу для тебя сделать теперь». С тех пор — чисто деловые отношения. Ни звонков, ни встреч. Только сообщения раз в несколько месяцев: «Всё на месте» или «Нужно перепрятать». Наши дни... Роберт выдохнул дым от только что скрученного косяка и передал его Грише. — Она была очень умной… прилежной. Отличница, книги читала. Но влюбилась в меня сильно. А потом ушла, потому что «слишком любила» и боялась меня сломать. Разбила сердце, сука… Я после неё вообще ни с кем по-настоящему не был. Только трахался и забывал. А клад… это как напоминание, что я сам себя сломал из-за неё. Гриша затянулся глубоко, глаза его были серьёзными. — Бля… я и не знал, что у тебя такая история. Она тебе сердце разбила, да? Роберт кивнул и вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Алкоголь + усталость + страх сделали своё дело. Он редко говорил об этом вслух. — Разбила. До сих пор иногда вспоминаю, как она плакала, когда уходила. Говорила, что любит меня больше жизни, но всё равно ушла. Гриша положил руку ему на плечо, сжал крепко. Пальцы были горячими. — Ты не один, Берт. Мы вместе. Если что — я с тобой. Два срока на двоих, помнишь? Они сидели так долго — плечом к плечу, передавая косяк. В комнате становилось всё дымнее, вискарь кончался. Роберт вдруг почувствовал, как Гриша придвинулся ближе. Их бёдра плотно прижались. Роберт не отодвинулся. Внутри снова начало ныть то самое тёплое и опасное. — Завтра адвокат хочет встретиться с нами обоими, — тихо сказал Роберт. — Сказал, что по тебе тоже могут начать копать. Будь готов. Гриша кивнул, но в глазах мелькнула тень страха. Он не знал ещё, насколько всё серьёзно. На следующий день адвокат подтвердил худшее. Они встретились в маленьком кафе на окраине — подальше от лишних глаз. Адвокат выглядел усталым. — По Платине пока держимся. Но по тебе, Григорий, информация хуже. Есть заявление. 135-я статья. Развратные действия с лицом, не достигшим шестнадцати лет. И там не один эпизод. Следствие хочет закрыть тебя сразу, без подписки. Говорят, доказательства собирают быстро. Гриша побледнел. Руки, державшие стакан с кофе, задрожали. — Как… бля… когда? Я же… — Они копали по твоим турным девочкам. Кто-то из них или их родители уже дали показания. Если найдут ещё — тебя закроют в СИЗО сразу. Рекомендую затихариться. Лучше всего — вместе с Робертом. Найдите место, где вас не будут искать. Роберт и Гриша переглянулись. Страх в глазах Гриши был настоящим — голым, животным. — У Вали… — тихо сказал Роберт. — Она пустила бы нас. Квартира маленькая, но на окраине. Никто не знает про неё. Гриша кивнул, не раздумывая. — Давай. Прямо сегодня. Вечером они собрали вещи — минимум, только самое нужное. Рюкзаки, одежда, травы немного, бутылка вискаря. Роберт написал Вале короткое сообщение: «Нужно у тебя перекантоваться. Двое. На пару недель. Поможешь?» Ответ пришёл через десять минут: «Приезжайте. Я пущу. Клад уже в другом месте». Они приехали в Марьино поздно вечером. Валя открыла дверь в старом спортивном костюме, волосы собраны в хвост. Квартира была маленькой — двушка-хрущёвка, тесная кухня, одна большая комната и спальня Вали. Запах стоял домашний — кофе, сигареты и женские духи. Валя посмотрела на Гришу, потом на Роберта. В глазах — усталость и тихая вина. — Заходите. Раскладушка в зале. Душ один. Еда в холодильнике. Я не буду мешать. Роберт кивнул благодарно. Гриша молчал, всё ещё в шоке от слов адвоката. Они разложили вещи. Теснота сразу стала ощущаться — трое взрослых в маленькой квартире. Роберт и Гриша легли на раскладушки в зале, Валя ушла в свою комнату. Ночь была тяжёлой. Роберт не мог уснуть — прислушивался к дыханию Гриши рядом. Гриша тоже ворочался. Страх тюрьмы висел в воздухе густо, как дым от их косяка. — Берт… — тихо прошептал Гриша в темноте. — Если меня закроют… ты меня не бросишь? Роберт протянул руку и сжал его ладонь в своей. — Не брошу. Два срока на двоих, помнишь? Они уснули, держась за руки. В соседней комнате тихо лежала Валя, чувствуя вину за всё, что когда-то натворила. Заточение началось.