Маленький огонь

После обеда учитель предоставил Эйона самому себе. — Мне предстоит встреча с заказчиками. Они придут, чтобы проверить качество, к тому же мы не до конца сошлись в цене. Эйон смутно представлял, как можно договариваться о цене, когда заказ уже готов. К тому же он был решительно не способен представить учителя торгующимся. Первым делом он сходил в большой ритуальный зал: только зря потратил время. Пришлось с разочарованием признать, что учитель сказал всё так, как есть. Вход через неприметный сарай, длинная подземная кишка и на конце пустой каменный зал. Ни меловых кругов, ни таинственных символов, ни заключённых злых духов. Хорошо хоть освещение там было, а то Эйон вовсе ничего не увидел бы. Глядя на башню Бранвен, Эйон поймал себя на странном чувстве. Как будто что-то не так, какая-то несостыковка. Он три раза обошёл башню вокруг, пока не сообразил: проблема не в том, что есть, а в том, чего нет. Снаружи не было видно ни одного окна, ни в лабораторию, ни в жилые комнаты, ни на верхушке — в покои учителя. Да что там окна, кухонной пристройки тоже не было. Эйон даже решил, что Бранвен сделала её невидимой, и ощупал всю внешнюю стену. Потом он решил, может быть, кухня появляется волшебным образом только на время еды. Но внутри башни, на первом этаже, всё было по-прежнему: проход на кухню, да и сама кухня, стояли себе как ни в чем не бывало. Он нашёл глазами бронзовую сову на каминной полке. «Вот и камин тоже странный. Трубы-то нигде нет. Куда девается дым?» — подумал Эйон, но вслух спросил: — Почему кухню не видно снаружи? Как она не выпирает? Бронзовая сова повернула голову, посмотрела ему прямо в глаза с некоторым недовольством и даже нахохлила металлическое оперение. — Что? Бранвен, мне любопытно! — Эйон надеялся, что она покажет ему книгу в библиотеке, в которой можно будет прочитать про такую магию. Бранвен, похоже, поняла по-своему. Расслабилась, ухнула как-то снисходительно, и тут Эйон почувствовал странное покалывание в одной точке между бровей. А потом там прострелила боль, как будто кто-то загнал туда гвоздь, через точку между бровями стал распространяться жар. Эйон почувствовал, будто ему в череп хлынула горячая вода. Не успел он испугаться, как всё кончилось, но теперь он вспомнил, что с кухней. Нахлынуло ощущение узнавания, стало просто-напросто очевидно, что она спрятана в пространственный карман. Эйон знал, что пространство можно растягивать и сжимать, и что сиды особенно известны своими играми с пространством. В полых холмах можно разместить целый город. Как бы со стороны Эйон глядел, как учитель делает выпад жезлом, и в башне появляется дверной проём, пространство надувается, как заготовка в руках стеклодува… Эйон пришел в себя в кресле. Бранвен любезно не дала ему упасть на пол. На подлокотнике сидела бронзовая сова. Эйон понял, что вопрос, который он задал, был чертовски… нет, не бестактным… слишком личным? Нет. Слишком приватным. Главная функция Бранвен — обеспечение безопасности, а Эйон, по сути, засунул свой любопытный нос в устройство защитных систем, и она оказала ему знак высокого доверия как бы авансом… Эйон наконец сумел разобраться в каше внутри головы. Часть мыслей принадлежит не ему… — Бранвен, мы связаны телепатически? Тогда Эйон получил кивок бронзовой совы и ещё один пакет информации, крошечный, от него мозг потеплел почти незаметно. С ним он вспомнил, что Бранвен подключилась к его парусу в субреальности и что связь распадётся через считанные минуты. А Эйон подумал, как хорошо, что она не стала пытаться закачать в него знания о том, что такое «парус» и «субреальность», потому что тогда у него точно спёкся бы мозг. С последними мгновениями существования связи он понял, что это только с непривычки так хреново, а дальше станет легче. Настроение исследовать башню пропало. Эйон вспомнил, как вспотел, пока учитель показывал ему теплицы. Может, ванна вернёт настрой. — Бранвен, если бы я знал, что это вопрос безопасности, я бы не настаивал. Та только ухнула. Эйону показалось, что прозвучало ехидно. *** Из ванны Эйон выходил уже практически другим человеком. В шкафу нашлись свежие полотенца, рядом — корзина для глязного белья, куда Эйон выбросил всё, что на нем было. Ванная была большая, каменная, и наполнилась за считанные минуты, когда Эйон нажал на перевернутый синий треугольник. Правда, холодной водой. Чтобы нагреть её, нужно было нажать на красный треугольник. К тому же сколько он не смотрел, так и не нашёл в ванной комнате ни одного совиного украшения. Это ещё ничего не значило, если Бранвен хотела скрыть свои шпионские приспособления, у Эйона не было ни малейшего шанса что-либо заметить, но всё же это давало какое-то подобие приватности. В шкафу его ждал сюрприз: оттуда пропала вся одежда и даже полотенца. Эйона охватило дурное предчувствие. Корзина для белья тоже пропала, как и полотенца. В том числе исчезо то полотенце, которое он обернул вокруг бёдер. Он его снял и бросил на кровать, прежде чем открыть шкав, и теперь остро об этом пожалел. Не нужно большого ума, чтобы понять, кто спрятал вещи. — Бранвен! Что за шутки? Сбоку ухнули. Бранвен сидела на спинке стула, раскинула крылья, приняв очень хищный вид. На полу появились светящаяся дорожка совиных следов — два пальца спереди, два сзади — уходящая к двери. — Ты хочешь, чтобы я искал свою одежду вот так, голым? — от одной мысли о том, что придется выйти из комнаты полностью обнажённым, сердце забилось как бешеное. Он лихорадочно искал выход из ситуации. Придумал. Эйон бросился к кровати, надеясь завернуться в одеяло. А потом обрушил на Бранвен все ругательства, которые знал, потому что кровати в комнате не было. — Бранвен, пожалуйста! Ты обиделась из-за вопроса? Прости меня! — Эйон бухнулся перед ней на колени. В голове проносились картины, в которых его ловит учитель или его заказчики. Что они подумают? — Бранвен, не надо! Без толку. Эйон услышал, как отворилась дверь у него за спиной. Сердце стучало в висках, не к месту вспомнилась утренняя фантазия, предательский член начал возбуждаться. Только не это… Комната начала крениться, как будто вся башня наклонилась. Эйон заскользил по полу — должно быть, именно так ощущает себя соль в солонке. Он не успел ни за что зацепиться, выпал из комнаты и остановился, только врезавшись в ограждение винтовой лестницы. На перилах, прямо у него над головой, сидела Бранвен. Дверь захлопнулась. Светящиеся совиные следы остались в комнате. Она хочет, чтобы Эйон искал одежду по всей башне? Он подёргал ручку, уже зная, что дверь не откроется. Внутри бурлила и бушевала смесь противоречивых чувств. В мучительный стыд и страх попасться каким-то образом вплеталось возбуждение. Эйон прикрыл глаза, вдохнул и выдохнул. Выдох пощекотал собственную голую кожу. «Ладно, — подумал Эйон, — от этого можно получить удовольствие». Он умел быть честным с собой. Фантазия, на которую ему хотелось подрочить утром, внезапно стала реальностью. Надо пользоваться возможностью, сам бы он ни за что не решился что-либо сделать, чтобы воплотить её в жизнь. Ловить, как говорится, момент. — Бранвен, можно подсказку? — он изобразил самый жалобный взгляд, на который был способен. Бронзовая сова снисходительно ухнула, и Эйон заметил у неё на голове остроконечную широкополую шляпу. Вроде той, которая была на хрустальном шаре в учебной комнате. Значит, ему надо туда? Шаги босых ног по деревянным ступеням издавали совсем другой звук. Шлёпающий. Эйону казалось, что в любой момент его могут заметить, и мало того, что увидят голым, так ещё и поймут, что он получает от этого удовольствие. Попытки прикрыть пах были бесполезны и не нужны — ведь не от кого пока прикрываться, так он ещё и то и дело касался возбужденного члена, и к тому моменту, когда поднялся на учебный этаж, мысль спрятаться где-нибудь и по-быстрому передернуть, казалось, уже перешла из раздела «никогда в жизни» в «может быть». На том же хрустальном шаре лежала та же самая шляпа. Эйон был почти уверен, что не оставлял её здесь. Со смешанными чувствами он пришёл к выводу, что издевательство ещё не закончилось, потому что никакой другой одежды Эйон не нашёл. Разумеется, он и не подумал надеть её на голову. Стоило прикрыться, как сразу стало полегче. Бранвен, видимо, сжалилась и без лишних просьб выложила дорожку из совиных следов на ступеньках лестницы вниз. Эйон уже спускался, полы шляпы уже скрылись ниже уровня пола, когда он услышал стук учительской трости и посторонние голоса. — …хотя бы за день до Самой Длинной Ночи, — говорил незнакомый высокий голос, по нему было слышно, что он улыбается, причём фальшиво. — И целый котёл фирменной, — добавил второй голос, низкий и хриплый. — Имбирной? — уточнил учитель. — Не знал, что ты такой затейник. Котёл — это сколько, по-твоему? — Вот и покажете нам, какие размеры у вас есть, — в первом голосе было столько мёда, что к нему можно было прилипнуть. Возможно, на это он и рассчитывал. — Значит, вы всё ещё настаиваете. Так и быть, проведу экскурсию, — у Эйона от этих слов сердце бухнулось куда-то в желудок. Он увидел кончик трости на первой ступеньке под самым потолком и сам не заметил, как спустился на два этажа, ухватился за дверь своих покоев и стал дёргать. Всё ещё заперто. — Бранвен, пожалуйста! — шептал Эйон, пытаясь и на себя, и от себя. Глаза начало печь. Он бросил дверь, попытался найти хоть какое-нибудь укрытие. Птичьи следы на полу вели к другой двери, но Эйон уже не смел пройти мимо лестницы, он боялся, что его увидят. На верхнюю ступеньку опустилась трость, Эйон забыл, как дышать, сердце стучало где-то в горле, он сжался комочком в углу, пытаясь прикрыть этой шляпой как можно больше себя. Он так вцепился в широкие поля, что побелели костяшки пальцев и остались вмятины. За учителем спускались худой светловолосый пижон в лиловой мантии и полумаске с перьями, а следом — суровый мужчина, тканевая маска закрывала ему нижнюю половину лица. Эйон уже ни о чем не думал, он только хотел больше всего на свете, чтобы всего этого не было, и он ужасно боялся, что учитель в нем разочаруется, что он подведет учителя, и что эти двое его увидят, и ему уже никогда не стать полноценным магом, потому что абсолютно все — все! — будут знать, что Эйона застали голым и в слезах. Он станет изгоем, даже не получив ещё ни одного урока от своего учителя? А что подумают об учителе? Что это он так обращается с учениками? Он тоже станет изгоем? Эйон не сразу заметил присутствие учителя в своем разуме. Его объяла прохладная волна спокойствия и чувства защищённости. На миг Эйон встретился с учителем взглядом. Гости пошли дальше, как будто ничего не заметили. Эйон почувствовал, как учитель просматривает его воспоминания. Ему понадобились считанные секунды, чтобы изучить последние пару часов памяти Эйона, от того злополучного вопроса про кухню до настоящего момента. За это время он спустился лишь на две ступеньки. Эйон впервые почувствовал эмоции учителя через их связь. Он ощутил его ледяную ярость, направленную на Бранвен, но внешне он ничуть не переменился в лице и даже не потерял нить светского разговора, который вёл с гостями. Только правой рукой до побелевших костяшек сжал набалдашник трости, похожий на головку шестопёра. Эйон постепенно успокаивался. Он уже мог дышать и, наверное, мог расслабить пальцы… Он так вцепился в шляпу, что полы совсем смялись. На лестничном ограждении сидела Бранвен, виновато опустив голову. Совиные следы всё так же вели к двери в соседнюю спальню. Ту самую, которую раньше занимал Энлис — предыдущий ученик и владелец несчастной, измученной шляпы. Эйон чувствовал себя разбитым, пережёванным, а ещё побеждённым. Бранвен всё так же смотрела вниз. Он с мрачным удовлетворением уловил её чувство вины. О, теперь-то поняла, что перегнула палку? А без учителя ни за что бы не догадалась, можно подумать… Из глубины души поднималось раздражение. Эйон захотел доказать себе, что не сломлен. Точнее, он захотел убедить себя, что ему хочется доказать самому себе, что он не сломлен. Эйон заставил себя встать — это оказалось не так просто, ноги совершенно отказывались слушаться. Он прошёл по следам, взялся за дверную ручку. Распахнул дверь. Комната сильно отличалась. Она была обжитая. Стены было не видно за разными плакатами, в основном на них были изображены эпические сражения разных фантастических тварей; рисунками, явно срисованными из бестиария, и трёх огромных карт одного и того же мира. Физическая и политическая легко узнавались, а вот третья вызывала недоумение: на ней были только часть городов с других карт и много разноцветных пятен, точек и различных условных обозначений. Легенда для этой карты занимала несколько страниц, приклеенных поблизости. Эйон ощутил лишь тень своего любопытства, гораздо острее он почувствовал обиду. Ему стало жаль, что сам он даже не попытался обставить собственную комнату по своему вкусу. Может, тоже начать коллекционировать тапочки? Для начала? Он почти ничего не почувствовал, когда заметил свою одежду, аккуратно сложенную поверх бордового покрывала. Все мысли и эмоции покрылись ледяной коркой, застыли, окаменели. Эйон механически одевался, отстраненно думая о том, что сам бы выбрал синее покрывало. Он надел шляпу и уселся посередине кровати, обхватив ноги.

***

С того самого момента, как Кайрен прочитал память Эйона, его перестали волновать зелья, деньги, заказчики и праздник Самой Длинной Ночи. Тем более, что в ту ночь он собирался на бал к Неблагим фэйри, так что маленькая вечеринка богатых бездельников с псевдоклановым воспитаниям волновала Кайрена постольку-поскольку. Теперь же всё его внимание было сосредоточено на двух ниточках в субреальности. Нить Эйона была пугающе холодной и безжизненной. Даже знать об этом было… больно. Обучая, учишься — этот провал Кайрен будет помнить даже через тысячу лет. Он лишь несколько раз взглянул, как у Эйона идут дела, в предпоследний раз — когда Бранвен пропихнула ему пакет с информацией, вполне бережно. В последний раз, когда он заглядывал через связь к Эйону, он как раз нежился в ванной. Чтобы собственный фамильяр издевался над учеником! Для колдуна уровня Кайрена — позорище. Через вторую нить Бранвен панически заваливала Кайрена непрерывным потоком маловразумительных информационных пакетов, где она со всех возможных ракурсов рассматривала психофизические реакции Эйона, анализировала и препарировала свои собственные реакции. Состоящий из мыслеобразов эквивалент обычных человеческих оправданий: «Сначала он был почти не против, а потом оно само так получилось, я не хотела». У неё кто угодно виноват, кроме неё. Кайрен так легко предоставил Эйона самого себе именно потому, что знал — Бранвен не подведёт, проследит. Вот и проследила. Самое нелепое — Эйон был в безопасности. Бранвен не позволила бы посторонним увидеть его, это её прямая обязанность и смысл существования — обеспечение безопасности. Самая сильная способность Бранвен — сокрытие. Именно она спрятала его, когда Эйон уже ничего не соображал от ужаса. Но он-то об этом не знал, Бранвен очень убедительно прикинулась безжалостной. Кайрен потянулся к нити Энлиса, послал сигнал-предупреждение, дождался ответного сигнала-готовности и отправил два пакета. Первый — с воспоминанием о старом разговоре многолетней давности, и сразу за ним второй — нарезку из воспоминаний Эйона и Бранвен, отредактированные: Энлису незачем знать о том, что от этого розыгрыша Эйон возбудился. Тот не захотел бы, чтобы об этом кто-то узнал, Энлис для него совершенно посторонний. Энлис отправил ответные образы: короткая стрелка часов, делающая полоборота, и отзвук собственных эмоций: недовольство, раздражение на Бранвен, смирение, сочувствие к Эйону и общая готовность прийти на помощь. Всё вместе Кайрен понял как сообщение: «Буду через полчаса. Это гораздо хуже, чем я ожидал». Кайрен встал перед дверью напротив двери в спальню Энлиса и постучал набалдашником трости. — Эйон, это я. Можно войти? — Входите, — голос совсем безжизненный. Эйон сидел, свернувшись калачиком на кровати. Несчастный и потухший. Что же сделать, чтобы он оттаял? Кайрен сел на край кровати. Потом подумал, сбросил обувь и сел напротив Эйона, скрестив ноги. Трость положил на матрас. Деревянное изножье неудобно уперлось в поясницу. — Передай подушку. Через связь донеслось чувство, которое Кайрен охарактеризовал как «разрыв шаблона». Эйон передал ему одну из подушек и с некоторым замешательством смотрел, как Кайрен подкладывает её себе за спину и ёрзает, устраиваясь поудобнее. «В чём ты сейчас нуждаешься?» — думал Кайрен, заглядывая в разум Эйона. Всё оказалось демонски просто, можно было и так догадаться. Кайрен раскинул руки: — Давай, иди сюда, — и с удовольствием пронаблюдал, как Эйон встал на четвереньки, подполз поближе и устроился в его руках, уткнувшись куда-то в плечо. Кайрен успел снять с него шляпу и отложить в сторону, прежде чем поля уперлись ему в лицо. Эйон протяжно вздохнул. Кайрен положил руку ему на голову. Нравится? Похоже, что да. Тогда можно зарыться пальцами в волосы, мягкие и послушные после ванной. Постепенно у Эйона в голове начали оформляться мысли. Первый признак возвращающегося душевного равновесия. Кайрен стал отвечать на них напрямую вслух. — С чего ты взял, что я не люблю прикосновений? Ах, ты считал… два раза, да? А то, что я тебя мыл, не считается? В другой ситуации Кайрен насладился бы его смущением, но сейчас для этого совершенно не было настроения. — Не пытайся спрятать от меня свои смущённые мысли. Во-первых, ты это делаешь неправильно, так они становятся только более заметны. А во-вторых, я твой учитель, ты сам открыл для меня свой разум, у тебя в голове нет ни одного места, которое было бы мне недоступно… Зато я всегда понимаю, что ты имеешь в виду. Да, можешь просить объятий в любое время, мне не жалко… Несколько минут они молчали. Потом Кайрен снова заговорил. — Мне нужно остаться с Бранвен наедине, чтобы объяснить ей, в чём она не права. У неё, видишь ли, кто угодно виноват, кроме неё самой — дитя малое. Я связался с Энлисом. Прогуляйтесь с ним пару часов, как раз попросишь его купить тебе синее одеяло, раз тебе так хочется. Он не откажет. Ему есть, чего тебе рассказать, а тебе — что спросить. Ладно? Ну вот и славно.

***

Из слов учителя можно было подумать, что надо вставать, может быть, встречать этого Энлиса, но он продолжал обнимать и гладить Эйона по голове, не делая ни малейших попыток отстраниться, так что Эйон решил пока не выпутываться и просто насладиться моментом. Вдруг учитель прошептал ему на ухо: — Я обрисовал ему ситуацию, но не сказал, что ты возбудился от этой голой прогулки. Эйон отпрыгнул от него как от огня, попытавшись за возмущённым взглядом скрыть смущение. Такой момент испортил! Тут в дверь постучали. — Эй, я вхожу? — наполовину спросил, наполовину объявил низкий голос. Эйон решил на всякий случай сказать: — Входите. Дверь распахнулась, и в комнату шагнул мужчина. Невозможно было понять, что бросалось в глаза первым: шляпа навроде той, которая была теперь на голове Эйона, или полная маска из треугольников жёлтого металла, без каких-либо прорезей, отполированная до зеркального блеска. Нужно быть волшебником, чтобы свободно видеть насквозь. И не задохнуться — маска была вообще без прорезей. Энлис одной рукой снял шляпу, прижав к груди, другой рукой — маску. — Учитель! — склонил голову, обозначив поклон. А потом повернулся к Эйону и улыбнулся. У него были светлые волосы и голубые глаза, и лицо можно было бы счесть суровым, если бы улыбка не была такой открытой и располагающей, а взгляд — таким тёплым. Он выглядел гораздо старше Кайрена, почти на сорок лет. Он вернул шляпу на голову и первым протянул руку, пожал крепко, но безболезненно. — Вот ты какой, Эйон. Давай-ка на «ты». Всё-таки у нас общий учитель, мы с тобой всё равно что братья. Пойдем-ка, здесь скоро станет жарко. Эйон позволил себя увести. Напоследок он поймал понимающий взгляд учителя. — Бранвен! — крикнул он в потолок, когда они спустились на первый этаж. — На случай, если больше не увидимся, прощай! Эйону показалось, что от этих слов по башне прошла дрожь. — Ну, давай, спрашивай, — сказал Энлис, когда они были уже на полпути к озеру. За это время Эйон уже извёлся. — Что это так тряхнуло? — Ты почувствовал? — Энлис даже остановился. Осмотрел Эйона как будто немного другим взглядом. — Кайрен говорил, что ты талантливый, но я не думал… а, забей! — он махнул рукой. — Твой вопрос… короче, то, что она сделала — кошмар кромешный. Теперь была очередь Эйона оглядеть на Энлиса другим взглядом. — Она всерьёз трясётся за свою жизнь. Так что я её подколол, — он пожал плечами. — Она вздрогнула не в реальности. Ты уловил изменения в тонких планах. Эйон пока не понимал, что тут можно сказать, так что просто слушал. — Давай-ка обойдём по кругу озеро. Ты ведь ещё не был на том берегу? Ну вот, нужно исправить. Смотри, когда я только-только стал учеником, мы с Бранвен не сразу поладили. В итоге у нас получилось что-то вроде сделки с демоном, — он хохотнул. — Я могу у неё что-то попросить, но взамен она устроит розыгрыш. Она обожает устраивать розыгрыши. — И это называется розыгрыш?! — перебил Эйон. — Она зашла слишком далеко, это да, — Энлис развел руками, хлопнул Эйона по плечу. — Ты задал вопрос, и она использовала это как формальный повод. Своего рода casus belli, если можно так выразиться… Он остановился, повернулся к Эйону и положил руки ему на плечи. — Во-первых, ты с самого начала был в безопасности, она бы не позволила гостям тебя увидеть. Ты не прошёл Инициацию, не принял Маску, не создал ещё свой Образ. Только после этого тебя можно начинать постепенно выводить в свет, до этого тебя следует прятать. Кайрен поэтому не попросил тебя посидеть тихо в спальне, пока он договаривается с заказчиками. Он знал, что Бранвен тебя спрячет, даже если ты начнешь перед ними специально скакать. Во-вторых, ты не понял подсказку со шляпой. Она создала у себя на голове шляпу как мою, намекая на мою комнату. Тебе надо было всего-навсего пробежать мимо лестницы. Эйону захотелось впечатать ладонь в лицо. Идиот! — Эта пернатая засранка увидела, могла бы тебя остановить, дать более явную подсказку. Но вместо этого решила насладиться зрелищем. Бранвен могла положить всю остальную одежду на учебный этаж, как и шляпу. Она и этого не сделала. Это должна была быть демонстрационная версия классического розыгрыша от Бранвен, а получилось демоны знают что! — Энлис стукнул кулаком о ладонь. — Пошли-ка вон там присядем. Он указал на поваленный ствол недалеко от берега. С него открылся вид на лес, озеро, башню и закат в обрамлении нежно-лиловых облаков. Солнце прочертило на воде огненную дорожку. — А что происходит в башне? — спросил Эйон. — Знаешь, эти заказчики напросились на экскурсию, только чтобы тебя увидеть, — совершенно невпопад ответил Энлис. Взгляд Эйона он понял как-то по-своему. — Да-да. Кайрен объявил вчера, что взял ученика. Если бы они увидели твоё лицо, смогли бы найти твоих родственников, проклясть тебя… в общем, посадить на крючок. А вот то, что ты напредставлял в панике… Вот это вряд ли. Скорее уж попытаться шантажировать лет через десять, когда ты уже будешь что-то из себя представлять. У Эйона внутри всё похолодело. Как-то он ни секунды не подумал, что родителям может что-то угрожать. — Вот поэтому-то Традиция Масок не спешит уходить в прошлое. В старину маги даже вели двойную жизнь… — он замолчал, глядя на башню. — А по поводу твоего вопроса… сейчас он отключил Бранвен от башни и исследует её мыслительные потоки, на случай, если её приступ безответственности вызван сторонним вмешательством. Больно подозрительно совпало по времени с экскурсией этих двоих. Протокол «Одержимость». Поэтому он попросил меня увести тебя подальше. — Ты её знаешь лучше меня. Как ты считаешь, она сама? Или на нее повлияли? — сам Эйон одназначно предпочел бы второе. — А Медрауд её разберёт, — Энлис одновременно пожал плечами и махнул рукой. — Может быть и так, и эдак. Если постороннее влияние и было, то не очень сильное, а то это было бы заметно. Бранвен обучена находить в себе посторонние мыслительные процессы. Кайрен тоже знает её до пёрышка. Так что остаться совсем невиновной ей никак не удастся. Тут он хмыкнул, лицо приняло заговорщицское выражение. — Эйон, скажи, как тебе эта шляпа? Теперь, после э-э-э… совместных приключений? Может, ты хотел бы ее уничтожить, как напоминание, или, наоборот, теперь она тебе стала особенно дорога? Эйон снял шляпу, повертел в руках. Прислушался к себе. Нет, он точно не хотел бы ее уничтожать. Вообще-то, классная шляпа. — Я… мне она понравилась. Я бы ее носил, если бы не… — он показал на вмятины, которые остались на полях. Энлис улыбнулся, принял выразительную позу, будто собрался декламировать стихотворение. — Узри вершину моего мастерства! — пафосно объявил он. Но тут же сдулся и заговорил нормально: — Я покажу тебе локальный объектно-ориентированный реверс причинно-следственной связи. Заклинание обратной энтропии. С ним эту шляпу можно было бы восстановить даже из пепла. Давай сюда. Он забрал шляпу у Эйона из рук и отпустил. Она осталась висеть в воздухе. Энлис вытащил карманные часы на цепочке, открыл крышку. Стрелки стали постепенно идти назад, шляпа стала скакать, накреняться, покачиваться и мотаться, потом крутанулась, наклонилась под прямым углом к земле, вмятины резко разгладились, и Энлис захлопнул крышку. Шляпа висела совершенно целая. Он взял её и торжественно водрузил на голову Эйону. — Носи с гордостью. Я откатил её к моменту, когда ты ещё не потерял самообладание, но она не забыла это приключение. Если с ней что-то случится, не стесняйся, зови. Приду, починю. И просто так зови, поболтаем. Я не особенно занят. Кайрен, в общем-то тоже мог бы починить… но ты все равно зови меня! Эйон даже глаза прикрыл от избытка чувств. — О, чуть не забыл! — воскликнул Энлис. Эйон только закатил глаза. Невозможно не проникнуться этой неуёмной энергией. — Я тебе расскажу про слабое место Бранвен. Я имею в виду, не так-то просто устроить розыгрыш башне, да? Так вот, её можно и нужно подкалывать словесно! Он весь светился, как ребенок, и даже наставительно поднял указательный палец. Энлис даже внешне как будто помолодел немного, уже больше тридцати пяти не дать. — Видел, как я её? Надо просто уметь находить правильные слова. Тоже, между прочим, тренировка твоей… — он замолк, подбирая слово, — проницательности. А даже если ничего не придумается, можно просто послать её на два пальца, и последнее слово останется за тобой. — Какие два пальца? — Средний и безымянный. Какие ж ещё? — он, видимо, заметил недоумение Эйона. — Это такой неприличный жест у нас в Иннеше. Вот так! — и показал. — У нас в Хиде обходились одним средним… — стушевался Эйон. — Ну, значит у нас в Иннеше толще! — хохотнул Энлис. Так, болтая и перешучиваясь, они пошли обратно в сторону Бранвен-Скромницы.