stronghold

      Им пришлось выключить рацию, так как все переговоры со служебных устройств записывались. Радио тишина делала всё сложнее из-за невозможности прямой кооперации. Именно поэтому вместо осмотра периметра Кёниг, затаившись в сухих кустах на небольшой возвышенности, внимательно следил лишь за руками лейтенанта Райли, которые тот держал за спиной, молча стоя рядом с капитаном.       Тот довольно уверенно болтал с парой мужчин у главной палатки лагеря наёмников. С проникновением проблем не возникло; более того, когда часовые поняли, откуда именно нежданные гости, сразу провели, видимо, к старшим. Всё это могло быть и просто хорошей маскировкой, весь этот радушный приём. Крис хотел бы рассмотреть в прицел, чем занимаются другие люди в лагере, оценить безопасность. Но не мог — эту задачу взял на себя Гоуст, и его ладонь всё ещё сложена в жест «внимание».       Очередной глубокий вдох отдался болью между рёбрами. Одна из пуль всё же встретила его ранее, сдержанная кевларовой пластиной брони, но при этом подарившая наверняка причудливую гематому на коже. Он не успевал прыгнуть в укрытие после смены позиции, спеша за напарником. Роуч… вёл себя не как на тренировках. Откровенно говоря, косячил, усложняя задачу группе в целом и одному рядовому Смиту в частности.       «Выход».       Кёниг замечает смену сигнала от Гоуста, моментально обводит прицелом весь палаточный городок, убеждаясь, что никто не намеревается воспрепятствовать команде покинуть их стоянку. Так и есть: немногие, находящиеся в такую жару на улице люди, заняты исключительно своими делами, хотя парня, что чистил АК, приходится держать на мушке, пока капитан с лейтенантом не удалятся на приемлемое для плохой стрельбы с подобного оружия расстояние. Кэп поднимает в воздух руку — «оставайся на месте», решают подойти к его позиции сами. На это им требуется ещё примерно четыре минуты.       — Выдвигаемся, рядовой. Снова назад, поторопимся к квадрату эвакуации.       Вертолёт шумно шлёпнулся о зону посадки — родная база встретила отстающих порывистым шквальным ветром и острым мелким дождём, впечатывая свободную маску Кёнига ему в лицо. У ангара крутились Газ и Соуп, судя по виду — ни разу не отдохнувшие за всё это время.       — Как прошло? — спросил Кайл, как только радиоточки прибывших были насовсем выключены и сданы.       — Завтра всё расскажу, дебрифинг в девять. Где Сандерсон? — кэп ещё раз внимательно оглядел пространство вокруг.       — Закрылся в комнате. В основном дуется, — вздохнул Мактавиш.       — Ясно. Гоуст, Кёниг — на сдачу амуниции, я вас догоню, но лучше не ждите.       До шкафчиков дошли молча. Дежурный по оснащению дотошно осматривал все принимаемые обратно вещи, удовлетворился наконец, закончил заполнять таблицу в журнале и протянул получившееся на подпись каждому, после чего удалился в другой сектор, где, наоборот, группа бойцов шумно готовилась к выезду. Казалось, можно выдохнуть спокойнее, но странный неприятный червячок неопределённого чего-то больно прогрызал лёгкие.              Непривычные ощущения: немного злости, капля разочарования и… зависть? Хотелось покопаться в себе, уплыть на мягких волнах саморефлексии, смакуя этот необычный коктейль. Но разложить ощущаемое по полочкам не дала рука, жёстко вдавившая рядового спиной в стальной шкафчик, куда ещё минуту назад он сложил бронежилет, шлем и разгрузку.       Очень впечатляет. Крис и не ожидал, что его новая жизнь здесь начнётся с таких привычных ещё с детства ощущений, и что подарит их никто иной, а лейтенант его подразделения. Хотя теперь боец и знал в точности, с какой именно силой стоит дать ответ — привычкам тоже решил не изменять: сначала выслушать очевидные претензии старшего по званию.       Не дождавшись ни ответной реакции на применение силы, ни вербальных возражений, Гоуст сам заговорил первым.       — Роуч. Чем ты его отпугнул?       Шайсе. Если б я знал.       — Почему он бегает от тебя? — хватка усилилась.       С Гарри было… сложно. Ещё в первый день Прайс обозначил Кёнигу его основную цель внутри группы — главный в двойке, а учитывая мизерный боевой опыт младшего, то и вовсе практически опекун. Это значило, что им не быть в авангарде первое время, что сохранение безопасности напарника — высший приоритет. Он получил ведущую роль, его опыта и навыков хватало сполна для выполнения данного дела. С другой стороны, и сам Роуч, как очевидно ведомый, согласился на единственное нерушимое условие: в рамках полевой работы — полное подчинение, абсолютное следование за старшим. Так и было в период короткой подготовки на тренировках, и это испарилось сразу же с начала официальной части прошедшей миссии. Не было ведь ни одной предпосылки, правда?       Правда?       Нет.       Всё было довольно странно с самой первой ночи. Они с Сандерсоном закончили раскладывать вещи на новом месте, поровну поделив место в шкафу, но младший попросил полностью занять стол — у него было на удивление много техники. Тоже без проблем. На самом деле эти люди вокруг удивились бы, узнав, как мало Крису нужно для приемлемого существования. Когда настала пора ложиться в кровать, маску пришлось снять и услышать то самое:       — Ого, так ты красавчик.       Не то чтобы раньше девушки или редкие парни не делали ему комплиментов, пытаясь затащить в койку, но он и лицо никому не показывал, и ещё ничего из того не звучало так… ровно. Без намёка, без условностей, скорее слегка разочарованно? Кёниг вгляделся в парня, который уже развалился на собственной кровати, не удосужившись соблюсти и видимость, что знает, зачем именно им выдают пижаму. Валялся, скомкав одеяло и обняв то руками и ногами, в брендовых трусах и с тонкими лодыжками удивительно длинных для такого роста ног.       — Обычно с людьми, которые так на меня пялятся, потом случаются плохие вещи, — прошептал Роуч, поймав старшего с поличным. — Плюс, прошу тебя: не подтверждай мою теорию, что я единственный натурал в 141.       Почему он заговорил об этом? Как мог именно с таким контекстом интерпретировать чисто научный интерес? Звучало ведь как бред. Крис никогда раньше совершенно не был заинтересован… буквально ни в чём. Поэтому всё сказанное как-то даже возмутило. Захотелось по-настоящему ответить, вербально.       — Парни или девушки — без разницы. Никто не интересен мне в этом плане.       — О, это же из этой спектральной хрени? — уже спокойнее осведомился Гарри. — Типа асексуал?       — Называй как хочешь, на это мне… — Кёниг стянул водолазку, тоже решив забить на пижаму, раз уж перед глазами такой пример, — …тоже плевать.       — Может, просто время твоё ещё не пришло, — Роуч ухмылялся, видимо пытаясь отомстить за прошлую вольность, теперь сам открыто и подробно разглядывал внезапно оказавшийся оголённым торс. — Ахуеть ты машина.       Что ответить ещё и на это, Кёниг не знал и подавно. Хотел было вновь считать эмоции собеседника, но Гарри внезапно спрятал глаза, нахмурил брови, а через секунду вовсе отвернулся, ещё больше зажав одеяло.       — Свет сам выключи.       Ладно. Ок. Нормально.       Что происходит?       Этот вопрос продолжал крутиться в голове всё время до миссии. Особо надоедая с момента личного вызова в кабинет капитана. Тогда Прайс молча положил перед Крисом папку с личным делом нового напарника. Прочитал — не сотрёшь. Ушёл молча, не желая озвучивать вопросы и тем более, упаси Господь, что-либо уточнять.       Новая группа оказалась сплочённой, хорошо его принимала, если можно так сказать. Капитан — серьёзный мужик, умно подобравший себе людей, прощающий им шалости вне поля боя, если это позволяло всем этим парням сохранять эффективность. Газ — неплохой, высокоорганизованный солдат с замашками будущего лидера, коммуникабельный, умеющий находить подход и к людям, и к оружию. Соуп — шумный, яркий и искрящий на первый взгляд, но очевидно его личность более глубока, чем он всем показывает; он поразительно гибко подстраивается к меняющимся вводным, очень изобретателен. Гоуст — идеальный представитель всего, что олицетворяет армия во влажных мечтах всей верхушки командования: строгий, бескомпромиссный, обученный выполнять приказы, чего бы это ни стоило.       Он же был единственным, кто не отнёсся к Кёнигу даже просто нейтрально — мистер моментальная враждебность. Хотя причины и стали очевидны достаточно быстро — был ли только способ отцепить от себя общительного сержанта, не сообщив последнему внезапную новость о ревности его темнейшества?       Более неожиданным всё равно стал тот самый разговор по душам в общей комнате. В отличие от прямолинейного капитана, парни не решились рассказать новичку тайну прошлого Роуча. Это можно понять. Но они ведь рассказали кое-что другое, внезапно весьма интересное.       Эта потребность мелкого. Особая. Ни разу, сука, не проявленная в его, Криса, сторону. Почему он был так возмущён, что Райли с такой лёгкостью, пусть и без контекста, пускает в свою постель Сандерсона, но при этом не может затащить туда уже наконец Мактавиша, отъебавшись от Смита, не пытаясь прикончить того взглядом раз за разом, наблюдая за очередным всплеском общительности шотландца по отношению к новичку. Возмутил ли его только лейтенант?       Это сложно, ок?       Дело и в Роуче. Сначала казалось, что странный вечер не повторится. Но вот они вместе шли в склад у ангаров, Гарри объяснял и помогал с оформлением личного шкафчика. А после внезапно выдал:       — Реально никто и никогда?       — Что? — даже вслух от неожиданности.       Ответа не последовало. Мелкий нервно дёрнул подбородком, отводя внимание от чуть темнеющих скул, заторопился на предстоящую тренировку. Лишь позже Кёниг понял, что тот решил продолжить их странный диалог с того первого вечера. Почему его это так заинтересовало? Зачем мозг Криса стал прокручивать всё новые и новые варианты ответа на случай, если спросит повторно? Вот только не спросил. Не разговаривал теперь без необходимости вовсе, взаимодействовал лишь на тренировках. Избегал?       Да. Вероятнее всего.       В день перед миссией Кёниг неожиданно застал Роуча одного в общей душевой. Парень и не заметил вошедшего, плескался под душем, напевая нечто неопределённо-попсовое. И замер, стоило включить воду в двух кабинках от него. Повернулся, быстро промыв глаза, напрягся весь.       Смит старался не мешать, не поворачивал головы, уловив всю эту атмосферу. Хотел просто смыть с себя пот побыстрее — ванна в их блоке одна на шестерых и сейчас точно занята, а ждать не хотелось. Внезапно необъяснимо-фантомные касания чужого взгляда скользнули по всему боку, обращённому к Гарри. Терпимо, на Кёнига уже не раз так смотрели.       Ничего нового. Не стоило и внимание обращать.       Вот только эта иллюзия чужого взгляда внезапно согревала в местах касаний. Тепло прошлось по кистям рук, медленно поднимаясь по бицепсам к шее, плавно вниз по рёбрам, к заднице, к бёдрам, по икре в самый низ. И обратно, уже хаотично, задерживаясь на случайных участках. Закружило растерянно, неумолимо приближаясь к тому, что нарочито было проигнорировано ранее. Внезапные мурашки разбежались именно оттуда, с низа живота.       Так откровенно.       Крис отвернулся, скрываясь, подставляя спину. Торопился смыть с себя пену и покинуть это место. Быстрее. Быстрее от этого тяжёлого влажного воздуха и от этого человека. Уйти было необходимо физически. Чтобы скрыть то, что ранее считал невозможным. Собственную внезапную реакцию, свою очевидно быстро набирающую силу заинтересованность.       Вот что было тогда, а сейчас его всё ещё вжимали в нержавейку армейского шкафчика. О чём там был вопрос? Ах да, конечно.       Снова. Роуч и его личный защитник.       И злость.       Внезапно возникшая и чётко истолкованная. Ведь Кёниг сам здесь именно за этим, разве нет? Можно сказать, что, вроде как, официально принял на себя все обязанности по защите младшего. Не трогал того, охранял, берёг, как и было задумано. Получил за него пулю, гематомой раскрасившую грудь. Чтобы что? Какого рода вообще эта ваша претензия, лейтенант Райли? Я не ошибусь, но сейчас это полностью наше с Гарри дело!       Схватил жёсткое предплечье, открыто встретил убийственный взгляд.       — Мы разберёмся сами, — выплюнул буквально.       — Не слишком ли…       — Сосредоточьтесь лучше на Мактавише, — не дал договорить, перебил. И только увидев реакцию, понял, что это, наверное, было лишним.       Потому что нагнавший их наконец Прайс застал вместо двух самых дисциплинированных бойцов лишь жестокую драку без правил. Кёниг тогда запомнил несколько новых английских матерных выражений, пока мужчина разнимал их и силой, и угрозами. Оба получили по вполне официальному выговору и ночи в медблоке на жёстких скрипучих кроватях.