stronghold

      Пожалуй, в этой палате на две койки в медотсеке в данный момент была самая странная атмосфера, какую Соуп сумел ощутить за всю жизнь. Кэп ошарашил их с Газом ещё прошлым вечером, вернувшись в жилой блок один. Гоуст с Кёнигом сделали что?       — Ахуеть, — прошептал Газ, как только Прайс без стука ушёл в комнату Роуча, и, судя по звуку, запер дверь с той стороны. — Чувак, я ни на что не намекаю… Э, нет. В этот раз так и есть, реально не намекаю. Какого хера?       — Хочешь сходить и выяснить у них лично? — всё ещё приходя в себя от новостей.       Элти было трудно вывести из себя, с этим не справлялись ни новобранцы, ни Газ в своё время, что уж тут говорить про самого Джона. И всё же… Подрался с новичком. Очевидно, из-за мелкого, но в чём конкретная причина? Хотелось бы, размышляя об этом, не ощущать такой ураган из ревности в груди.       — Ну нет, прямо сейчас точно не рискну, да и позже тоже. Стоит запустить туда тебя. Вне всякого сомнения, на мрачный взгляд у тебя иммунитет, а так эта встреча и начнётся.       — На ночь глядя?       — Конечно нет, дадим им остыть. Утром, перед дебрифингом. Типа захватишь сменную форму любимой двойке, чем не повод навестить, а?       За дверью запертой комнаты разговор начинал переходить на повышенные тона. Парни переглянулись ещё раз, подслушивать выходящую из-под контроля воспитательную беседу никому не хотелось. Каждый проходил через нечто подобное в первый крупный проёб, тут даже сочувствию не было места. Поле боя не терпит самодеятельности от неопытных бойцов, любая ошибка может привести к смерти не только твоей, но и отряда. Есть задача и продуманный план её выполнения; если ты решаешь внести правки в процессе — то должен на своём опыте точно знать, как, и эти знания приходят с потом и кровью предыдущих команд или твоими собственными шрамами, волей случая не ставшими посмертными.       — Думаю, нам тоже стоит расходиться. Постарайся не бесить кэпа после того, как тот закончит с Гарри. Старик себе не такой вечер представлял. — Мактавиш хлопнул друга по плечу и встал с дивана.       — Не парься, буду милым и очень послушным, — в ответе явно присутствовал очевидный контекст, который было слишком стыдно додумывать, поэтому Соуп просто покачал головой и ушёл к себе.       Вторая кровать так и оставалась пустой и идеально заправленной. Хотелось бы думать — непривычно без лейтенанта, но технически это стало бы ложью. Непривычно было и с ним, а ещё непонятно волнующе до миссии. Гоуст снимал маску перед сном — Джон старался не глазеть, ну, больше необходимого, и не мог. Гоуст пользовался уходовой косметикой; оказалось, что так много шрамов требовали тщательного ухода, увлажнения, чтобы не чесаться и не стягивать вечно укрытую одеждой кожу — Джон и не думал раньше о подобном. Гоуст пил чай и всё свободное время занимал их стол, готовя отчёты и просматривая сообщения разведки, забывал возвращать кружки в общую комнату — Джон стал делать это вместо него. Ведь теперь они делили пространство, делили быт. И, кажется, скрытному и нелюдимому лейтенанту это давалось неожиданно легко, чего нельзя было сказать о его сержанте.       Это точно не было стеснением, как казалось сначала. Соупа смущало не наблюдать за новым и неизведанным домашним Гоустом, а собственная реакция на то, как неосознанно, но жадно эти чужие привычки и ритуалы впитывались в самую подкорку мозга, как легко всё это ему демонстрировали.       Что ты творишь, элти? Это же всё выглядит, как будто ты абсолютно полностью…       Доверяешь мне.       Сам Джон хотел бы ответить на всё это взаимностью, но что, если его истинное лицо, настоящие привычки оттолкнут самого близкого друга?       Друга?       Необходимость в утяжелённом одеяле, час в наушниках с шумоподавлением перед сном, злость на всё живое при постоянных ранних подъёмах, очевидная избирательность в социальном взаимодействии. Вывалить всё это на другого человека открыто и бесстыдно, испортив уже сформировавшийся собственный образ, надеясь, что это никак не повлияет на сложившуюся динамику отношений. Пора бы уже решиться, верно?       Размышлять об этом пришлось остаток ночи, вновь пропуская здоровый сон и с ещё большим трудом склеивать на себе маску весельчака утром. Но всё в порядке, всегда ведь справлялся. Ничего страшного. Люди чаще всего не были готовы к тому, что у сына богатеньких родителей с телом греческого Бога (спасибо любимой работе) могут быть похожие проблемы. Ни знакомые, ни друзья, ни партнёры.       Первые свои отношения Джон по этому и потерял. Тогда ещё с девушкой, которую заебала подобная «биполярка» на пустом месте. Во вторых, уже с горячим пареньком, все свои слабости и уязвимости исходя из прошлого опыта приходилось прятать. Что ж, Мактавиша кинули за неискренность. Третьи… не были и отношениями, тактика лёгкости тоже не сработала.       А Соуп больше всего ненавидел быть одним. Можно сказать, что в маниакальной фазе его энергии реально становилось так много, что физически было необходимо делиться с кем-либо. С другой стороны, кто угодно тоже не подходил. Сержант предпочитал сдабривать свои связи чувствами, как минимум искренней симпатией. Тянул к каждому этот росток из эмоций и привязанности. Никто не дал взрастить это до конца, ощутить по-настоящему.       Но начался новый день. Захватив вещи из шкафа, как и было задумано, отправился в медблок. И влип как муха в липкую ленту, в эту вот атмосферу, когда на вошедшего взгляд вскинули оба. Один нейтрально-разочарованный, второй обидно-обречённый.       — Ночь давалась вам на перемирие, вы явно не доперли до этой блестящей идеи от капитана, — вышло скорее неловко, чем весело. Впрочем, ответа ни от кого так и не последовало.       Правильным по какому-то наитию показалось встать не между коек, а со стороны именно Гоуста: судя по чуть менее убийственным глазам, следившим за ним весь этот короткий путь, решение было более чем верное.       — Здесь сменная одежда, элти. Э-э, прости, Крис, я что-то не подумал, что тебе тоже…       Дверь в палату распахнулась, на пороге стоял недовольный всем миром Роуч, держа в руках тоже стопку с вещами. Ситуацию это появление мало чем исправило, пока тот не скинул принесённое на кровать именно Кёнигу, который моментально встал и стал стягивать с себя больничную робу. Гарри покосился на синяки и тугой бинт на рёбрах товарища, громко выдохнул, взглянул уже на лейтенанта.       — Это больше не повторится, — зашипел.       — Принято, — Райли тоже вскочил, задёрнул разделительную занавеску между больными, принялся за собственный внешний вид.       — Мы ещё успеваем на завтрак, давайте не выносить остатки конфликта ещё и в столовую, — снова попытался Соуп, говоря громко, не обращаясь ни к кому конкретно и смущённо отводя глаза от открывшегося перед собой вида. Лейтенант весь был: крепкие мышцы и яркие шрамы, на языке начинала скапливаться слюна, стоило задержать внимание на конкретных деталях.       — Нет конфликта, — чётко произнёс невидимый сейчас Сандерсон.       — Нет конфликта, Джонни, — вторил Гоуст, быстро меняя балаклаву. — Смит?       — Он кивнул.       В столовой за общим столом одиноко сидел Газ. Завидев вошедшую компанию, слишком активно стал пытаться состроить ничуть не заинтересованное выражение лица. Соуп, не оценив подобные старания, попытался подать ему сигнал успокоиться.       — С добрым утречком, моя любимая дружная команда, — поприветствовал Кайл, как только все присоединились к нему со своими подносами.       — Сержант, — тон Гоуста прозвучал предупреждающе, но, видимо, недостаточно.       — Лейтенант Райли, сэр. Приятно знать, что вы уже в полном порядке. Как ночь прошла? Чем были заняты вчера вечером?       О Боже! Пришлось пнуть этого идиота под столом, чтоб угомонился. Пока рано.       — Ты уже сам всё знаешь, Кайл, — Роуч с улыбкой-оскалом решил ответить вместо Райли. — Хотя я нахожу более забавным тот факт, что во всей ОТГ именно Мактавиш, к примеру, остался человеком, которому вчера не напихал кэп.       Кёниг подавился печеньем и закашлялся, за что моментально получил пару чересчур сильных хлопков по спине от Гоуста.       — В смысле? Ты сказал, что будешь хорошим мальчиком, а в итоге всё-таки довёл его? — с непониманием Соуп уставился на друга, пока Крис отложил в сторону взятый было новый крекер.       — Не задерживайтесь, — прервал остальные разговоры лейтенант, закончив с завтраком первым, покидая компанию.       Дебрифинг начался стандартно. Около часа обсуждали прошедшую миссию, сверяли первичные отчёты по затраченным средствам, заострили внимание на тактике, найденных документах, реакции местных органов власти, поведении Сандерсона.       — Кёниг, что сказал врач? Пуля оставила трещину в рёбрах? — осведомился кэп. Гарри, дёрнувшись, резко повернул голову к своей двойке.       — Только ушиб.       — Неплохо, учитывая, что подобного вообще не должно было произойти. Я недоволен. В вашей командной работе, Гарри, Крис, присутствуют критические ошибки, которые впредь не должны повториться. Лейтенант скорректирует вашу индивидуальную занятость, добавив совместных тренировок. Очень надеюсь, что они выработают у тебя, Роуч, почти рефлекс — ни шагу от ведущего. Это ясно?       — Так точно, — подтвердили в один голос.       — Что до вчерашнего происшествия… Это было омерзительно. Меня не интересует, по какому поводу была вся возня, подобного в команде я не потерплю, особенно от офицера, Саймон. Весь следующий месяц виновные получают четыре дополнительных часа в неделю на дежурства, любые дежурства. Если свободным будет окно на чистку туалетов или душевых — вы всегда в приоритете. Подадите пример и новобранцам — нарушения дисциплины наказуемы. Все свои претензии можно было предъявить в спортзале на ринге. Кстати об этом: конфликт всё ещё не решён? Имеются дополнительные вопросы друг к другу?       — Никак нет, — не совсем синхронно, но лучше, чем ничего.       — Я внимательно буду следить за этой ситуацией, — Прайс выдохнул, достал из ящика стола глушилку, быстро подключил. — Тогда перейдём к самому интересному. Наша задержка принесла свои плоды: мы узнали, что бойцов ЧВК перекупили около двух месяцев назад. Не удалось выяснить, кто, однако их командование вспомнило, что те проговорились, будто улетают в Сомали. На данный момент я всё ещё не могу точно сказать, готовили ли там и всех остальных или позже рекрутировали ещё раз. Но… По сообщениям из полиции, и как было видно самым внимательным, вооружение нападавших было русского производства, не новое, естественно, старого образца — самый ходовой товар чёрных рынков. И несколько точек, специализирующихся именно на этом, всё ещё есть в Сомали — наследие Макарова. Сейчас я попробую попинать разведку, изучим доступные отчёты. Если обстоятельства сойдутся, нас ждёт довольно жаркая миссия в тех местах уже к концу месяца. Сейчас ограничения по безопасности не снимаю. Роуч дополнительно настроит шифрование на личных средствах связи — понятно зачем, надеюсь? Рабочие телефоны только для работы, всё остальное — по новому защищённому каналу. На этом закончим, приступайте к работе согласно расписанию.       Так и вернулись к классической рутине. Спустя пару дней, под вечер, уже после ужина и небольших посиделок в общей комнате с Кайлом и Гарри, пересказавшими все сплетни, Соуп решил, что пора возвращаться в спальню и сделать первый шаг с ответным доверием к новому соседу.       — Гоуст, — произнёс, закрыв за собой дверь. — Знаешь, ты не будешь против, если перед отбоем я на час отключусь от окружения? Побуду в наушниках.       — Почему ты спрашиваешь об этом? Делай что хочешь, это и твоя комната. — последовал ответ, хотя сам собеседник не поднял головы от стопки заполняемых бумаг.       — Не знаю. Вдруг ты ожидал, что… Типа моя социальная батарейка же никогда не садится, верно?       — Джонни, — лейтенант развернулся к нему всем корпусом, колёсики стандартного стула немного скрипнули. — Ты слишком много думаешь. Расслабляйся как привык. Я могу и выйти, если требуется.       — Нет, в этом нет необходимости.       — Что ты собираешься слушать?       — Что? О, на самом деле ничего, я просто врублю шумоподавление.       — Вот как, — Райли вновь вернулся к работе. — Но раз наконец дозрел, я всё ещё не вижу здесь твоего настоящего одеяла.       — Откуда ты…       — Оно было моим. Я передал его Газу, видимо, он поделился с тобой.       — Тоже боролся с тактильным голодом? Или бессонница?       — Можно и так сказать. Это естественные спутники службы. Все через это проходят. Сильнее или легче — каждый ищет свои способы справляться. Роучу утяжелитель не помогал, не обманывал мозг.       — А ты? Испытывая подобное, отдал то, что помогало тебе?       — Я увеличил часы на ринге, плюс в отряд вступил ты.       — Я? — это что, вечер откровений? Каким образом появление нового человека вообще могло помочь Гоусту поменять способ борьбы с проблемами?       — Ты довольно часто трогаешь людей, на удивление, я вхожу в этот список, и это помогло.       — Мои касания помогают тебе?       — Возможно. Сандерсон тоже слегка охренел, иногда я боялся, что он у меня живёт.       — Хах. Всё ещё сложно поверить, что вы на самом деле ни разу не переспали, учитывая, как всё это выглядит.       — А как выглядит? — снова прямая встреча взглядов, на этот раз разворота не потребовалось: Джон уже сидел на своей кровати рядом с письменным столом. Глаза за балаклавой прищурены — Райли там что, смешно?       — Ай, не подумай ничего. Я не тот, кто осудил бы. Просто ты ведь горячее лавы, зелёные рядовые откровенно по тебе слюни пускают, до первого личного знакомства, но всё же. И очевидно, что…       — Ты довольно много размышляешь о моей личной жизни, Джонни, — перебил, открыто усмехнувшись.       — Я не… — Соуп запнулся, не зная, как ещё на это реагировать. Не то чтобы его только что разоблачили, скорее открыли самому себе глаза: он реально часто крутил мысли вокруг этой темы. Стало немного нервно, но слова остановить уже не удавалось. — Может быть, но сам знаешь, наблюдаю исключительно с конца очереди. Ха. Боже, это было бы забавно.       — Что? — Гоуст внезапно вернул очень серьёзный вид.       — Ну знаешь, всё это время я встречался с такими мудаками, элти. Никто из них меня до конца не понимал. Бабушка уже пару лет твердит, что мне нужен кто-нибудь постарше, серьёзнее. И я просто представил… Вроде как не пускать на тебя слюни — это преступление, ничего не подумай, я не подкатываю, просто ты был бы… Мы ведь понимаем друг друга, ты оказываешься рядом при возникновении любых проблем. Всегда.       Это самое странное озарение. Внезапное и захватывающее. Гоуст был рядом с самого первого дня в ОТГ, терпел все закидоны, шутки, неуместный невинный флирт или неумение сержанта держать руки при себе. Вытаскивал из передряг, слушал, обучал. Был так открыт, как умел. Исключительно искренен в реакциях. Почему?       — Соуп, — процедил лейтенант, отвернувшись, — это очень тонкий лёд.       — Тебя вообще интересуют, хм, другие люди? — мог ли он, всё ещё наполовину в водовороте новых открытий, теперь остановиться?       — В каком плане? — и злее, и тише. Интересно, вторая рука Гоуста уже лежала на набедренном ноже?       — Не знаю, вдруг ты уже лет десять как женат.       — Вот, значит, что тебя интересует? — руки в перчатках вернулись к сортировке заполненных листов.       — Да. Я… хотел бы узнать ответ, — Джон и сам не мог сейчас сказать, почему критически необходимо удовлетворить своё любопытство именно в этом аспекте. Стоило слиться, отступить, не настаивать; всё сказанное внезапно наполнилось новыми смыслами, очень неоднозначными.       — Я не женат и никогда не буду, — подобный ответ расстраивал: значит, лейтенант никогда и не планировал связывать свою жизнь с кем-либо. Внезапная волна разочарования прокатилась от кончиков пальцев к грудине. Не разобравшись ни в подобной реакции, ни в смысле состоявшегося диалога, Соуп не захотел продолжать. Вот только у Райли были другие планы, потому что после небольшой паузы, громко выровняв документы, постучав стопкой по столешнице, тот ровно добавил: — А замуж ещё не звали.       — Ох.       — Допрос окончен?       — Да, извини, наверное, меня занесло.       Гоуст ещё раз окинул его нечитаемым взглядом и запустил рабочий ноутбук. Мактавиш быстро переоделся и залез под одеяло, напялив наушники. Блаженная тишина. Так давно её не слушал, что словил внезапный эффект собаки Павлова, вырубившись моментально, ведь ранее всегда делал это перед сном. А проснулся уже утром от лёгкого шума чужих сборов, гарнитура лежала рядом на тумбочке.       Гоуст отцеплял набедренные ремни, заменяя их полноценной дополнительной разгрузкой.       — Проснулся?       — Утро. Куда-то собираешься? Не думал, что так легко откажешься от любимых ремней. Что-то особенное впереди? - фразу почти прервал широкий зевок.       — Через четыре часа у нас с тобой срочная разведывательная миссия на Урале, точнее вертолёт до неё.       — Покой нам только снится, — Джон от души потянулся. — Всегда мечтал примерить эти штуки, мне бы пошли, как думаешь?       — Я не подбираю снаряжение по принципу эстетичности, Джонни, и тебе не советую. До завтрака ещё пара часов, но кэп уже просил разбудить тебя. Я пойду сделаю чай. Поднимайся.       Лейтенант покинул комнату. Соуп встал с кровати, подошёл к шкафу, запихав туда пижамные штаны, снова наткнулся взглядом на эти треклятые «совершенно точно не эстетичные» набедренные ремни-крепления. Захотелось… безобидная ведь шутка, да? Дальнейшее произошло исключительно под влиянием момента. Соуп взял застрявшую в голове вещь, нацепил на себя прямо поверх светлых боксеров, сделал селфи со спины, картинно напрягая мышцы, и скинул в новенький защищённый чат лично Райли — нужно же показать человеку, как ценить чувство прекрасного? Из общей комнаты послышался звук разлетевшейся на куски кружки.