stronghold

      — Вокруг территории поместья разместитесь вы, ЦРУ и разведка Китая. Русские требуют множественного подтверждения от независимых агентств. Никакого движения — простое опознание нескольких лиц. Россия готовит собственную операцию в этом месте, но обнаружено, что в гости к поставщику заглядывают интересные и крайне спорные личности. Во избежание международного скандала в дальнейшем, агентства и были приглашены засвидетельствовать круг «гостей». МИ6 прислало список лиц, которых вам необходимо обозначить при визуальном контакте, — Прайс отпил из кружки уже остывший кофе. — Место высадки общее, далее около десяти километров до выделенной точки наблюдения, там всё уже подготовлено ФСБ РФ. По местной связи сверка данных с другими присутствующими каждые 4 часа. В полдень и полночь отчёт на базу, его будет принимать майор Кармайкл с Роучем. Сандерсон, твоя очередь.       — Основная радиоточка в этот раз не мобильная, в районе сильные глушилки, станция стационарная. С агентами связь вам предоставят организаторы, но ваша задача — настроить антенну на устройстве, подобрать верный градус поворота приёмника в зависимости от точного местоположения. Спутник будет проходить в нужном месте дважды в сутки, организовывая доступ к закрытому каналу; на доклад не больше десяти минут, — Гарри вывел на экран изображение переносной станции и отдельно её поворотную антенну.       — Осложнений быть не должно, повторю: никакого контакта не планируется, исключительно наблюдение. При любых малейших намёках на другое развитие событий —покидаете квадрат миссии, находите связь и подаёте срочный запрос на эвакуацию. Всё ясно? — капитан сел в своё кресло за столом, всматриваясь в полностью собранного лейтенанта и сдерживающего редкие зевки сержанта.       — Так точно, вопросов нет, — ответил Гоуст, пихнул свою двойку локтем.       — Ай, бл… — Мактавиш нахмурился, но тоже принял сосредоточенный вид. — Всё ясно.       — Отлично, рассчитываю, что дня за три управитесь, но может и затянуться, если будет многолюдно. Русские обеспечивают снабжение полностью, однако надейтесь и на себя. Не буду напоминать об ожидающей вас погоде, тем более в горах, — Прайс кивнул им обоим, отпуская. По традиции, если на миссию отправлялась часть команды, а не вся группа — не прощались.       — Я подготовлю блок связи для перевозки. За полчаса до вылета финальный инструктаж по эксплуатации и требованиям к докладам. Первый корпус, 14 кабинет, — Роуч размял шею, тоже вставая со своего места.       После недолгих проводов на вертолётной площадке мелкий остался вдвоём с Газом, который кидал слишком загадочные взгляды, резво работая стилусом на рабочем планшете.       — Лейтенант Райли оставил мне ваше с Кёнигом обновлённое расписание. Через двадцать минут и далее ежедневно в это же время — общая тренировка со вторым взводом на третьей площадке; с двух до шести вы занимаетесь в паре либо с офицерами по чётным дням, либо самостоятельно в остальные, выбирайте любую незанятую полосу препятствий, — оповестил Кайл, как только они покинули территорию ангаров.       — Замечательно. Что за офицеры? — Гарри и не сомневался, что лейтенант не перенесёт возложенные на него обязанности на «после миссии», исполнительный сукин сын.       — Прайс взял одну тренировку в неделю, хотя вряд ли сможет присутствовать на ней от начала до конца. Я присмотрю за вами, если у кэпа возникнут дела. В остальном будете потеть с Ройсом и точно в какой-то из дней с Олдерманом.       — Олдерманом? Арчером? Он вернулся? — парень удивился. Этот лейтенант больше полугода был занят в составе своей группы в затянувшейся азиатской компании, и там всё ещё завершением и не пахнет. Но раз так, то и не важно: этого человека уже поставили в расписание, вероятнее для Криса — тренировки со снайпингом от лучшего в части, но может, Арчера удастся развести и на пару занятий по маскировке.       — Верно, почти эксклюзивно для вас. Он получил ранение и три недели планировал отдыхать дома на больничном. Гоуст связался с ним и уговорил раз в неделю ради вас возвращаться на базу. Послушай, Роуч, я понимаю, что причины вашей с Кёнигом «несовместимости» по сути не моё дело, однако мы планируем готовить вас друг к другу по максимуму. Лучшие инструктора — очевидное особое отношение капитана. Для всего этого пришлось потратить много сил, очень много, чувак. Ахуеть как много. Ты можешь продолжать избегать Криса, злиться на кэпа или Гоуста, но все мы просто хотим, чтобы ты выполнял работу и оставался живым, — за разговором они подошли к нужной площадке, где уже начали собираться солдаты, на фоне которых явно выделялась высокая фигура Смита. Тот хоть и стоял далековато, но голову моментально повернул в сторону говоривших. — Надеюсь, мы и его званием быстро разберёмся. Он здесь среди вас себя как в детском саду ощущает, наверное.       — Куда уж нам до этого громилы, — получилось слишком агрессивно, что даже хорошо: легче спрятать…       — Райли ты не рассказал причину подобных отношений, — хмыкнул Газ, всё ещё не сводя глаз с начинающих выстраиваться рекрутов. — Может быть, тебе было трудно дать ему ответ из-за ваших сложившихся околосемейных отношений. Я могу повторить вопрос как друг.       — Мгм, — Сандерсон опустился на одно колено, затягивая шнурки на берцах. — Возможно. Хочешь дать совет?       — Слушаю.       — Как ты убедился, что тебя интересуют парни? — хоть и вновь выпрямился, лицо прятал, отворачиваясь, подставляя ветру остудить вспыхнувшие щёки.       Пожалуйста, без пояснений и встречных вопросов, хоть раз в жизни.       — О, — Кайл прочистил горло, — очевидная физическая реакция — самый честный признак.       На площадку вышел инструктор, и Роуч больше не смог задерживаться рядом с сержантом, быстро втиснулся в строй, ближе к своей двойке, как и ожидали бы от него все старшие.       Гарри следовал указаниям, по крайней мере, очень старался, особенно после двойного разноса сначала от капитана, а после от Райли, отловившего его днём спустя. Ни одному, ни второму внятно объяснить причины собственных проёбов не удалось. А что сказать? Простите, у меня был травмирующий опыт в прошлом, после которого пришлось долго и стыдно прорабатывать собственную сексуальность в отношении хотя бы женщин, а теперь у меня встаёт на новичка? Это ужасно, ужасно и страшно. Сложно даже просто не винить себя за различные желания.       И опять, не то чтобы пережитое именно тяготило и постоянно влияло. Просто долгое время всё, что не касалось выживания и главной цели — не позволить таким уёбкам, как Аделин с братцем и парнем, существовать, — не являлось приоритетом.       Ты должен жить, чувствовать, делать, выражать мнение. Стоило чаще себе об этом напоминать. А так, сейчас кроме кошмаров остальное притихло, осталось в прошлом. Вернулись и социальность, и тактильность, любознательность, дерзость, желание развиваться.       Чего Роуч психологу не рассказывал — так это об уровне личной паранойи: он продолжал практически незаконно следить за цифровым следом людей. Оберегая так немногочисленных близких либо собирая возможный компромат на сомнительных личностей в окружении. Новая норма, так безопаснее, это просто способ сохранять контроль. Даже на обеих бывших, с которыми проводил отпуска, было по файлу с данными. Сейчас обе они подсознательно воспринимались предательницами независимо от всего.       Это не была их вина, однако физиологическую сторону отношений Кайла с каждой до этого он воспринимал как единственную возможную истину. Член вставал, они трахались, весьма даже разнообразно, всё было в норме, как у всех. Конечно, в порно эмоции актёров явно преувеличены, поэтому лёгкую тусклость этого же процесса в реальной жизни Роуч в расчёт не брал. Было норм, даже неплохо. Так он думал.       Пока впервые внезапно не залип на широкую голую спину новенького. Шевеление в трусах в тот первый вечер наивно было воспринято за случайность. Гарри немного смутился, но спокойно уснул, решив не обращать внимания на неожиданный инцидент.       Вот только мозг так сильно впечатлился, что эту спину подсовывал на протяжении всего сна. Сначала это показалось забавным — наблюдать за собственными вывертами сознания, пока картинка перед глазами не изменилась. Теперь между лопаток стекала капелька пота, вся спина выглядела влажной, мышцы напрягались и работали. Не до конца расшифровал видение, но собственные реакции интриговали: внизу живота скапливалось знакомое томление, только во много раз интенсивнее и ярче, чем до этого в реальности.       Роуч чувствовал, что был не просто возбуждён, он оказался каменно-тверд, до боли, а это даже без прикосновений к себе, и собственные яйца уже поджимались, прямо как перед окончанием. В волосах на затылке наблюдаемой спины запуталась чужая рука, сжимая и оттягивая длинные пряди. Последнее, что понял Гарри: на костяшке мизинца этой руки был его собственный шрам, приобретённый во времена первых тренировок с метательными ножами. Осознание полной картины заставило резко проснуться, судорожно схватить ртом воздух.       Соседа в комнате уже не было — к лучшему, влажность в белье стала бы ещё позорнее, будучи обнаруженной посторонним. Сандерсон глупым не был, подобный жирный намёк понял, однако решил проверить. Через десять минут в освободившемся душе его руке и воображению на основе испытанного во сне понадобилось меньше двух минут на первый в жизни оргазм «до звёздочек в глазах». Это полный отстой. Это…       Безумно стыдно, потому что волной накрыло осознание: всё, что ранее доставило столько моральных и физических страданий, что буквально толкнуло на убийство — теперь внезапно желаемо. Себя ведь не обманываем? Нет. Почему именно Кёниг? Неясно. Гетеросексуальность пошатнулась? Допустим. Всё более-менее просто, кроме ощущаемого диссонанса: мечтать и представлять было бы ещё ок, вон как быстро только что справился. С реальностью же просыпался страх: большие парни опасны, они причиняют боль, берегись их, остерегайся, не подпускай. Райли — единственное исключение, и только он.       Надо было просто понаблюдать либо перетерпеть. Пусть всё пройдёт. Случилось, да — факт. Не нужно этой странной хрени потворствовать, подпитывать её.       И получалось, пусть и выглядело вот так — агрессивным неприятием. Но как иначе, если после каждой совместной тренировки болят не мышцы, а ноющий член? Когда мысли разрывает водоворотом фантазий, а опыт гадко напоминает: он заметит это, эту слабость, воспользуется ей, сделает больно, только в этот раз ты позволишь, верно, испорченная шлюшка?       Корить себя, одёргивать, желать, принимая новую реальность, а после увидеть в душе уже не только спину. Господи. Этот гигант выглядит так откровенно греховно, разжигает внутри стыдные, неожиданные желания.       Не замечай…       Сложно. Сложно не смотреть, не облизывать глазами каждую мышцу. Так внимательно изучать увиденное, что внезапно засечь и ответную реакцию, хотя та и смутила уже самого Смита до безумия.       Вылетая вместе на первую миссию, сидели друг напротив друга в вертолёте — растерянные, недовольные, непонимающие. А в поле просто перемкнуло: Роуч не доверял Кёнигу в быту, боясь, что тот воспользуется ситуацией, и это же с непривычки перенёс на работу.       А сейчас, когда парня буквально силой толкали к взаимодействию, всё стало ещё хуже, ещё сложнее. Можно было бы сказать, что с двойкой не сошлись — ищите другого, однако теперь не сработает. Крис разорвал свой основной контракт, а капитан потратил реально много усилий, чтобы это произошло. И здоровяк ведь пытался существовать с тем, что есть: не лез, не трогал, не был инициатором внебоевых взаимодействий. Но не работало. Роуч ощущал его взгляд на себе, видел его усилия, ненавязчивость, странную скромность, понимание и очевидную, сука, взаимность.       — Держись за мной, — ровный тихий голос выдернул из мыслей, инструктор уже готовился дать старт забегу.       — Понял.       Всё пошло по накатанной практически сразу.       На вечерней тренировке занимались самостоятельно. Кёниг решил повторить активную зачистку малых помещений — почти три часа они работали максимально близко, физически взаимодействуя, отрабатывая парную работу, приоритетные направления автомата при входе или выходе из захваченного помещения, тактику ухода от встречных выстрелов или схему действий при наличии у боевиков взрывных устройств. В конце даже припахали пару новобранцев изобразить позиции противника, прошлись двойкой по более реалистичной полосе. Медленнее, чем необходимо, но наконец понимая, куда каждый из них направит пушку, ориентируясь по роли.       В общий душ ходить больше не решались, отправились в блок. Гарри обозначил своё желание помыться первым — возражений не получил. Стоило поторопиться, до окончания ужина оставалось полчаса. Ополоснулся быстро, неловко вернувшись в комнату в одном полотенце, что тоже было заебись стратегией: большого мальчика моментально как ветром с радаров сдуло. Тот исчез, неосмотрительно оставив собственный телефон на тумбе. Плохо: парень либо ничего не понял об истинной сущности младшего напарника, либо это было откровенным приглашением. Подключить аппарат к личному ноутбуку и встроить в операционную систему скрытую программу-шпиона заняло всего пару минут; к моменту возвращения Криса всё снова лежало на своих местах.       — Как успехи? — Газ сидел за знакомым столом, откровенно заёбанный, еле держал глаза открытыми.       — Чем это ты занимался? — удивился Гарри, всё ещё проявляя больше интереса к выданной картофельной запеканке.       — Доебался до офицеров в штабе, готовлю документы на повышение, — зевнул он, с грустью посмотрел на время. — А сегодня ещё и дежурный по блоку. Ненавижу понедельники.       — Могу помочь, мне всё равно у связистов с майором в 11 надо быть, всё подготовить для фиксации полученного отчёта. Сомневаюсь, что голубки уже добрались до места, но минимальный таймер по времени на это достигнут, — предложил Роуч, потом, чтоб жизнь мёдом не казалась, добавил: — Жалко тебя, Кайл, как будто не высыпаешься в последнее время.       Газ приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на мелкого, затем усмехнулся.       — Прости, таракашка, тебе стоит уточнить: ты осуждаешь или завидуешь?       Кёниг сбоку отодвинул от себя порционный бисквит и тяжело вздохнул. Парни почувствовали себя немного виновато. Для обоих подобные разговоры и щепки за ментальную жопу были в порядке вещей, однако никто никогда не спрашивал у Смита — как ему с этим? Вдруг перед ними действительно высокоморальный человек традиционных взглядов, слишком скромный, чтобы указывать другим, как неприятно каждый раз выслушивать подобные приколы.       — Крис, если тебе неприятно всё это слушать, то не надо терпеть, можешь смело нас стопорить, — Газ снова прикрыл глаза.       — Нормально, — ответил здоровяк.       — Ему всё равно на подобные вещи, ничто и никто не интересует, — ехиднее, чем следовало, прокомментировал Роуч, вспомнив их прошлый вечерний диалог.       — Неужели?       — Так я думал, — не стал отрицать Смит.       — Думал? — что ж, какая бы мысль ни пришла в голову сержанта после этой фразы, взбодрила она его довольно резко: тот даже придвинулся к новичку, доверительно склонив голову и ожидая пояснения, ведь прошедшее время высказывания было чётко обозначено.       Стоило остановить происходящее немедленно. Большой парень явно слишком прямо воспринял открытость ОТГ. В смысле, ну да, можно было выразить мысли и переживания любому, однако это не отменяло последующие шутки и дружеские подъёбы. Стоило точно знать, что и кому лучше говорить; в случае с Газом для начала необходимо было обладать собственными знаниями для возможного ответного шантажа — другого способа заткнуть этого человека не существовало.       — Молчи, — решился посоветовать, рефлекторно положив ладонь на предплечье Кёнига. Ещё более восторженный Кайл пялился на этот жест, широко улыбаясь; руку пришлось в спешке убрать. Однако в этой пиздлявой голове уже и так наверняка сформировались собственные выводы.       Арчер появился на вечерней тренировке уже на следующий день. Посмотрел на их таблицы нормативов, сам заинтересовался маскировкой, но всё выделенное время гонял исключительно по теории, давая выдуманные ситуации и выслушивая, как и где те собирались прятать себя или напарника. Под конец мозги реально кипели. Хотелось уткнуться в тёплый бок Гоуста, или жёстко подрочить, или почему-то посмотреть, как этим бы занялся сосед по комнате.       Бля.

***

             Прятать утренний стояк и наблюдать за аналогичной ситуацией на соседней кровати — не лучшее начало дня. Успокоиться не получалось, точка равновесия была насовсем утеряна. Саспиенса нагоняли подсмотренные программой поисковые запросы Криса в смартфоне: тот сначала изучал асексуальность, потом причины её исчезновения, одним из вечеров экспериментировал с гей-порно. Сука, охуенно очевидно, кто именно сломал этого невинного агнца, ага?       Когда там вернутся старшие уже?       Не возвращались. Три запланированных дня растянулись на неделю, а после — на вторую. А Роуч, нахер, с ума сходил. Он устал, он нервничал, он почти перманентно был перевозбуждён и не знал, что со всем этим делать, как выруливать. Рядом не было ни по-дружески-пожмякаю-в-любое-время Мактавиша, ни ложись-и-лежи-тихо Райли. К Газу и кэпу приставать не хотелось, там уже налаженный микроклимат — быть третьим лишним не круто. Кожа зудела от потребности ощутить любые долгие прикосновения. На исходе шестнадцатого дня Гарри возвращался в блок после полуночного сеанса связи почти полностью взъёбанным собственными ощущениями и потребностями. В комнате Крис ещё не спал — тот всегда ждал возвращения соседа перед окончательным отбоем. Они молча встретились взглядами, что только ещё больше разозлило, почти швырнуло за грань.       Сандерсон с остервенением скинул форму, затолкав ту в шкаф. Разум метался. Выход был, очевидный и единственный. Парень знал, что Соуп с Газом рассказали Кёнигу пару вещей, а тот так и не обозначил личного отношения к услышанному. Теперь без вариантов. Молчание — знак согласия.       — Кёниг, — голос получился ровным, командным почти. — Сядь.       Смит вгляделся в него, вставшего у совсем не своей кровати, но требование выполнил, подтянув наверх подушку и уперевшись в неё лопатками. Медленно откинул одеяло. Это было понимание, было приглашение.       Роуч сел ему на бёдра и моментально прижался кожей к коже, почти застонав от накатившего облегчения. Голова уткнулась в ключицу, веки опустились. На лопатки легли большие ладони, легко поглаживая там, где были, не выше, не ниже. Сандерсон тоже засунул свои руки под огромную спину, вжимаясь ещё сильнее.       Резкий комфорт от необходимых ощущений затмевал. Осознание, что это фатальная ошибка, пробилось не сразу. Когда первичная нирвана стала отступать, только тогда заметил, что чужие мышцы и не планировали расслабляться, что медленно и едва ощутимо, но он тёрся внезапным стояком о живот товарища, да и самому в ягодицы совсем не пушка упиралась.       Он понял. Я всё испортил.       Отскочил, дико разглядывая очевидные у обоих свидетельства, что экстренный сеанс «терапии» нихуя не без контекста с обеих сторон прошёл. Затошнило. Следовало уйти.       Выбежал, метнулся в ванну. Срочно остыть — прохладные струи воды из душа ударили в макушку. Надо успокоиться, просто продышать. Дверь скрипнула, а после щёлкнула щеколда. Роуч не стал открывать глаза, он и так знал, кто мог бы сейчас сюда войти. Что ж, ничего, кроме повторения старой истории, и не ожидалось. Привет, дежавю. В ладони сильнее сжалась рукоять подаренного лейтенантом ножа, который раньше просто лежал в душевой нише. Снова отвернулся к стене: противника больше и сильнее стоило расслабить, усыпить бдительность. Тяжёлые шаги приблизились, спина уже ощущала эту гору жара позади.       Но тепло исчезло, послышался странный звук, и вода стала нагреваться.       — Гарри, — позвал робкий голос будто снизу.       — У меня нож, — отсутствие дальнейших ожидаемых действий сбивало с толку, а обозначение собственной вооружённости вовсе не звучало запугиванием.       — Я знаю. Посмотри на меня.       Сандерсон, решившись, развернулся. И застыл от увиденного. Шаблон ожиданий громко крошился внутри. Кёниг сидел на коленях прямо перед ним, подняв подбородок, пытаясь поймать взгляд. От такого вида будто канистра с бензином опрокинулась на дотлевающее пламя внизу живота. Рука потянулась к щеке Смита, пальцы легко пошли по небольшой щетине, замерли на нижней губе. Язык лизнул подушечку, губы обхватили фалангу.       Вот, значит, как.       Хороший мальчик.