Roll To Charm Person

Солнце садится, а значит, уже довольно поздно. Чем ближе весна, тем дольше длится день, и это отлично, потому что становится больше времени на то, чтобы просто побездельничать вместе. И в воскресном дне есть что-то меланхоличное, даже если вы проводите его с Майком. Уилл сидит на кровати, скрестив ноги, в руках альбом. Он рисует Майка, притворяясь, что рисует вообще всю комнату. Просто комната, очевидно, включает и Майка тоже. В своё оправдание Уилл может сказать, что на Майка приятно смотреть. С некоторых ракурсов он просто прекрасен, с других — похож на кого-то вроде эльфа. У него много интересных и выразительных черт лица, а его волосы никогда не выглядят одинаково два дня подряд. Майк весь день немного рассеян: он делает вид, что читает комикс, но на самом деле барабанит пальцами по столу Уилла без причины и ерзает, покачивая ногой. Уилл знает все перепады настроения Майка, поэтому легко понимает, что тот сейчас чувствует: скоро все они закончат школу, и он, вероятно, просто не знает, что делать с оставшейся жизнью. В последнее время, Лукас и Макс ведут себя точно так же. Дастин — единственный, кто точно знает, чего хочет. Ну, а Эл просто никогда не нервничает. Уилл думает, что, может быть, Майк сейчас настолько погружён в свои мысли, что не заметит, как он выдыхает: — Мама за меня переживает. Майк склонен зацикливаться на собственных проблемах. А Уиллу просто нужно выговориться, потому что это беспокойство не оставляет его уже несколько месяцев. Но сегодня не повезло — Майк его слышит. Он поворачивается к Уиллу и говорит: — Но прошли годы с тех пор, как ты пропал в Изнанке. Теперь у тебя вечная «Карточка на освобождение из тюрьмы», и что бы с тобой ни произошло, это больше никогда так сильно не напугает её. — Ха-ха. Моя спасительная карта в том, что в следующем месяце она выходит замуж за Хоппера, — хмыкает Уилл. — Хотя, если меня остановят за превышение скорости или что-то в этом роде, он, наверное, позволит мне провести ночь в окружной тюрьме, просто чтобы проучить. Хоппер иногда говорит подобное, но явно шутит. — Он сделал бы так со мной, — фыркает Майк. — Потому что, если он попробует провернуть такое с тобой, твоя мама его убьёт. Кроме того, ты ему нравишься. Вполне возможно, что Хоппер позволит Майку пять минут проторчать на заднем сиденье полицейской машины, чтобы довести его до сердечного приступа и проучить. Но даже когда Майк и Эл встречались и сводили Хоппера с ума, Уилл видел, что Хоппер на самом деле неравнодушен к Майку. Проблема Майка в том, что они с шерифом начинают кричать друг на друга при первой же возможности, поэтому он и не замечает его отеческой симпатии. — Ты ему тоже нравишься, — говорит Уилл, но он слишком долго собирался с ответом, поэтому Майк закатывает глаза и явно ему не верит. — Он угрожал мне расправой, когда я был ребёнком, — Майк скрещивает руки на груди и выгибает бровь. Майк — лучший друг Уилла, и Уилл влюблен в него по меньшей мере с раннего детства, но он прекрасно помнит, какими невыносимыми были Майк и Эл, когда только начали встречаться, так что он не винит Хоппера. Если бы Уилл тогда мог придумать, как их разлучить, он бы, наверное, так и поступил — очевидно, из жгучей ревности, а потом чувствовал бы себя виноватым. Тяжеловато, когда двое твоих любимых людей встречаются, а ты вдобавок влюблен в одного из них. Особенно когда этот кто-то — парень твой сестры. И твой лучший друг, да. Чёрт. — И ты этого совсем не заслуживал, — говорит Уилл. Сарказм в его голосе едва уловим, и Майк почти упускает его. Он уже начинает согласно махать головой, но тут же замолкает и снова закатывает глаза, давая Уиллу понять, что он заметил. — Да и к тому же, ты приглашен на свадьбу, разве нет? Последние два года, с тех пор как они предотвратили апокалипсис, мама Уилла только и делает, что планирует свадьбу. Ну, иногда она ходит на работу, иногда читает Джонатану нравоучительные лекции о курении марихуаны, но большую часть времени она листает толстые каталоги с ламинированными страницами, на которых изображены торты, скатерти, салфетки и цветочные композиции, или обсуждает все это по телефону. Недавно они наконец определились с датой — через несколько дней после выпускного Майка, Уилла и остальных членов Партии. — Так ты сможешь помочь, — сказала тогда Джойс Уиллу, и он так и не смог понять, шутит она или нет. Считает ли она, что раз её сын гей, значит, он хорошо разбирается в декоре? Майка больше всего радует, что миссис Байерс и Хоппер уедут на пару недель в свадебное путешествие, так что вся компания сможет тусоваться в их доме. Он планирует устроить грандиозную вечеринку в честь последнего лета перед колледжем. И хотя Майк говорит, что это будет тотальное безумие, скорее всего, они просто подключат приставку Nintendo к большому телевизору в гостиной и будут играть в «Марио» до рассвета. — Приглашена вся моя семья, — ворчит Майк, вырывая Уилла из мыслей. — Я не чувствую себя особенным. — В Хоукинсе осталось человек пятьдесят, все приглашены на свадьбу. А твои родители правда придут? Майк пожимает плечами, отвечая: — Не знаю. Мама любит наряжаться, да и, знаешь же, в последнее время она немного увлеклась джазом. А папа... — он снова закатывает глаза. — Если мама скажет ему идти, он пойдет. Выпьет пива, уснёт и будет храпеть всю церемонию. — Да уж, это правда похоже на твоего отца, — соглашается Уилл. Внезапно настроение меняется, и Уилл снова сжимается, прислоняясь к стене. Возвращается дурацкое чувство вины, которое он так ненавидит. Он откладывает альбом. — Я просто хочу... Хочу, чтобы мама не переживала за меня. Я уже не тот маленький мальчик, которого затянуло в Изнанку. — Она знает это, — успокаивающе говорит Майк. Но Уилл боится, что Майк тоже иногда так о нем думает. Все так думают. Он много лет был самым странным из них — тем, кто чувствовал, как Векна дышит ему в затылок, и как Изнанка гудит в его венах. Майк же — обычный «странный-нормальный», которого не преследовало никакое зло. Уилл вообще считает, что единственный человек, который никогда так о нем не думает, — это Эл, и то только потому, что все смотрят на нее и думают, что она такая же жуткая и странная, как и он сам. — Эй, — Майк щёлкает пальцами перед Уиллом. — Хватит пялиться в пустоту. Скажи, что её беспокоит, и я все исправлю. Он говорит это с такой уверенностью. Это одна из тех вещей, за которые Уилл любит Майка: он смотрит на проблему и, какой бы невыполнимой она ни была, просто старается её решить. Майк ничего не боится. Даже когда есть чего бояться. — О боже, — выдыхает Уилл. Не надо было поднимать эту тему. Теперь придется говорить. — Мне как-то неловко. Майк чуть наклоняется вперед, ближе к Уиллу. У него серьёзное выражение лица. Вообще, у Майка всего два режима: либо он вообще не замечает, что Уилл расстроен, либо ведет себя как бульдозер, пытающийся снести все препятствия на пути Уилла. И Уилл не может решить, какой режим лучше. — Неловко? Да ладно тебе. Просто расскажи. Уилл решает, что лучше всего будет не смотреть на Майка во время ответа. Вместо этого он теребит уголок одеяла на своей кровати: — Ну... Она хочет, чтобы я привел кого-нибудь на свадьбу. В качестве пары. — Ого, — немного удивлённо начинает Майк. — Она ведь знает, что ты гей, да? Понимает же, что ты не можешь просто взять и пригласить кого-то, как все остальные? Уилл даже представить себе не может, кого он хотел бы пригласить, не говоря уже о том, что найти в Хоукинсе кого-то, кто не побоится открыться, достаточно сложно — если вообще возможно. Джонатан все время обещает Уиллу, что, когда он поступит в колледж, всё изменится, но Уилл знает, что это не так. Он не просто фрик. Он фрик, который даже не может найти таких же, как он. — Знаю. Я знаю! Но она волнуется, постоянно говорит, что я одинок. Она очень за меня переживает, понимаешь? — тихо говорит Уилл. — Я просто хочу, чтобы она увидела, что со мной все в порядке. Повисает молчание, и Уилл чувствует, что Майк усердно ищет выход из положения. Но существует ли он? — Ладно… Скажи ей, что для счастья не нужен парень. Посмотри на меня… то есть нет, посмотри на Эл. У нее нет парня. У нее нет меня. И с ней все супер! — Да, — соглашается Уилл, тихо посмеиваясь над Майком. Очень здорово, что Эл — его лучшая подруга. Иногда они сидят и обсуждают, как сильно любят Майка, а иногда — какой он идиот. Зависит от настроения. Они с Майком расстались почти год назад, но сохранили крепкую дружбу. Пару раз, когда какие-то девушки проявляли интерес к Майку или пытались с ним флиртовать, Эл использовала свои силы, чтобы взорвать их газировку или перевернуть все в школьном шкафчике. Уилл не знает, зачем она это делала, — Майк всё равно не заметил тогда никакого внимания, и уж тем более флирта. В любом случае, приятно думать, что она, наверное, сделала бы то же самое для Уилла, если бы ей не понравился его предполагаемый парень. Это правила Эл. Уилл решает сменить тему. — Эл в кого-то влюбилась, но не рассказывает мне, в кого именно. Майк на секунду кривится, но тут же спохватывается и пожимает плечами. — Это круто. Когда узнаешь, кто это, обязательно скажи мне, потому что, если он отстой, я... Уиллу так нравится мысль о том, что Майк, самый безобидный человек на свете, собирается сделать то, что, по его мнению, не сможет сделать сама Эл, настоящая супергероиня, вообще-то. — Что? Побьёшь его? — смеясь, спрашивает Уилл. — Я мог бы! — яростно отвечает Майк. Затем он замолкает, а потом смеется. — Ладно, нет. Но я проберусь в биологическую лабораторию, украду формальдегид и подмешаю его в его молоко за обедом. — И вот мы снова возвращаемся к тому, что Хоппер точно заставит тебя гнить в тюрьме, — поддразнивая, замечает Уилл. — Ты думаешь, меня поймают? Я ловкий, — горделиво вскидывает голову Майк, и Уилл смеется, потому что нет, Майк не такой. Он смелый, искренний, решительный и преданный. Но точно не ловкий. И у Майка на лице всегда написано, что он думает. По крайней мере, так кажется Уиллу. Может быть, это потому, что обычно он слишком долго смотрит на лицо Майка. Делает скетчи его лица и рук, изображает на холсте полноценные картины, думает о том, чтобы поцеловать его… — Слушай, может, мы сможем найти тебе пару не из нашей школы, — слегка толкает его Майк. — Если только… Может, тебе уже кто-то нравится? Уилл моментально замирает, словно Истязатель разума рядом. Его лицо уже покраснело? Он настолько очевиден, как ему кажется? — Потому что если кто-то есть, то пусть Эл проберётся в его мозг и выяснит, не гей ли он, а потом, если он гей, ты сможешь пригласить его на свадьбу. Уилл напоминает себе, что нужно дышать. Майк уже переключился на свой план — и неважно, что Эл не любит копаться в чужих мыслях и не станет делать это ради забавы, и неважно, что сам факт гомосексуальности не даёт гарантии, что гипотетическому старшекласснику из Хоукинса понравится Уилл. Эл говорит, что никогда не заглядывала Уиллу в голову, и он ей верит, правда, но иногда, когда Майк приходит к ним в гости, она бросает на него такие взгляды — долгие, грустные, изучающие. Будто ей не нужны ни повязка на глаза, ни радио, чтобы заглянуть к нему в душу. И он знает, что он как открытая книга для нее, знает, что Джонатан давно заметил и даже попытался по-своему, неуклюже, как это умеет только Джонатан, утешить его. Мама, наверное, тоже знает. Главное, чтобы Майк никогда не узнал. Уилл не знает, поставит ли это Майка в неловкое положение или уничтожит их дружбу. В любом случае, сама мысль, что Майк может узнать, просто невыносима. — Майк, — перебивает Уилл, потому что иногда, если не перебить, он додумается до чего-нибудь ужасного. — Майк, нет. Нет, в школе нет никого, кого я хотел бы пригласить на свадьбу. Поэтому мама думает, что я одинок. — Но это глупо, — спорит Майк. — Ты не один, у тебя есть мы. «Мама переживает не из-за того, что у меня нет друзей, а из-за того, что я никогда не найду свою любовь», — думает Уилл. Он тоже этого боится. Этот мифический парень должен быть ботаником, и не обращать внимания на то, что Уилл застенчивый и временами неуклюжий, и быть геем, и находить Уилла привлекательным. Вдобавок ко всему, он должен быть жив прямо сейчас, в 1980-х, и находиться в том же штате, а лучше в том же городе, что и Уилл, чтобы они могли найти друг друга. Это кажется невозможным — как если бы вы бросили дротик в океан с самолёта в надежде попасть в рыбу. Вселенная не станет подстраиваться под Уилла. Она любит его страдания. — Я просто хочу, чтобы у мамы был хотя бы один день, когда она не будет обо мне беспокоиться, — с грустью говорит Уилл. — Она заслуживает свадьбы, которая будет посвящена ей. Но ты же знаешь, какая она. Я могу тысячу раз сказать ей, что я не одинок, но… «Но я одинок», — не говорит Уилл, потому что не хочет, чтобы Майк тоже за него переживал. — Но она все равно будет переживать. У Майка появляется забавное отсутствующее выражение лица, и он кивает: — Хм… Уилл хочет снова взять в руки свой альбом для рисования. С этого ракурса ресницы и волосы Майка выглядят идеально, и он кажется таким красивым в лучах заходящего солнца. У Уилла столько набросков Майка, что ему даже становится стыдно. Он сжимает руки в кулаки и не тянется за альбомом. — До свадьбы осталось вроде бы три недели, да? — медленно и задумчиво произносит Майк. — Да, она буквально сразу после выпускного. Ты не записал дату последнего школьного дня? Ты что, не считаешь дни до выпуска? — пытливо спрашивает Уилл, удерживая себя от того, чтобы всё-таки взять альбом. — Ага, ага, точно! — говорит Майк, а это значит, что он на самом деле не слушает, он что-то обдумывает. У Уилла слегка колет в сердце. Майк, у которого есть план, — это очень опасный Майк. — Мааайкл, — протягивая Уилл. Лучше всего выяснить, что с ним, как можно скорее. — О чём это ты там думаешь? — У меня идея, — говорит Майк. Вот чёрт. Уилл начинает нервничать, в животе что-то скручивается в неприятный ком. — Насколько это опасно? Мне стоит позвонить Дастину, чтобы он тебя отговорил? Или лучше Нэнси, чтобы она смогла отвезти нас в больницу? Майк поворачивается к Уиллу, и выражение его лица, даже для Майка Уилера, становится слишком оживлённым. — Нет, — твёрдо говорит Майк. — Ты не можешь сказать никому, иначе это не сработает. Уилл дружит с Майком уже тринадцать лет и нутром чует, что это плохая идея. И всё же… Это же Майк. — Что именно не сработает? — сдаётся Уилл, спрашивая. Это всё равно что поднять камень, зная, что под ним сидит паук. Майк встает и закрывает дверь. Хоппер не просит, чтобы они держали дверь открытой, но Уилл все равно это делает, потому что, когда они лежат на кровати с Майком, у него так сильно сдавливает в груди от одолевающих его чувств. И если дверь открыта, он может сказать себе: «Сейчас ты ничего не можешь сделать, кто-нибудь увидит». Майк прислоняется спиной к двери. Его глаза загораются тем особым маниакальным блеском, который появляется у Уилеров прямо перед тем, как они совершают что-то безумное, — как когда Нэнси сказала: «Тогда нам придется самим пойти и убить Векну» — или что-то в этом роде. — Возьми меня с собой на свадьбу, — говорит Майк. — Эм, ладно? — медленно произносит Уилл. — Но ты и так будешь на свадьбе. Очевидно. — Ты не понял. Я пойду с тобой в качестве твоей пары. Моему лучшему другу нужна помощь, и я обязан помочь. Смотри: твоя мама ни за что не поверит, что ты встречаешься с человеком, с которым до этого даже не дружил, — Майк загибает один палец. — Твой брат постоянно намекает, что ты по уши влюблён в кого-то из Партии, и этот факт сделает нашу историю правдоподобнее. — Майк загибает второй палец, продолжая: — А ещё… — Майк, — пытается перебить Уилл. Он слышит шум океана в ушах, и какой-то странный отдаленный рёв. — Майк! Майк всё-таки загибает третий палец и договаривает: — Мне плевать, что обо мне думают в этом дурацком городе, через три месяца я всё равно поступлю в Северо-Западный университет. Да и ты получишь то, что хочешь, потому что мама наконец-то не будет за тебя переживать. Я ведь ей нравлюсь, верно? И это так разозлит моего отца, что великолепно само по себе. — И… почему это великолепно? Кажется, комната кружится? Из всех безрассудных и безумных планов Майка Уилера этот больше всего похож на тот, когда Майк прыгнул со скалы в карьер. Дастин рассказал ему эту историю уже тысячу раз: «Ты можешь себе представить, Уилл, на что Майк готов ради своих друзей?» О, он может представить, и он знает какой Майк храбрый, но он совсем не хочет смотреть, как Майк сломает себе шею ради него. — Он просто тот еще засранец, — говорит Майк, — и после этого буквально любой, кого я приведу домой, будет лучше. Черт, нет, звучит ужасно. Не так. Ты замечательный, конечно же, но у моего отца случился бы сердечный приступ. Ты понимаешь, о чем я. Иногда язык Майка работает быстрее, чем его мозг. Уилл просто кивает на его оправдание. Одобрение отца Майка сейчас даже не входит в сотню главных проблем Уилла, которые могут возникнуть из-за этой идеи. — Понимаешь, если ты кому-нибудь расскажешь, и я имею в виду кому угодно, то все узнают. Это домино. К примеру, твоя мама… Чувак, она так на тебя смотрит, что ты просто не можешь не сказать ей правду. Ей надо работать на русских. Так что мы не можем рассказать Дастину, Лукасу или Макс, и я не скажу Нэнси, а ты обещай не говорить Джонатану. Эл обещала не заглядывать к нам в головы, тут проблемы не будет… — За неё я не переживаю совсем, — честно говорит Уилл, потому что, если Эл заглянет в его голову, она увидит, что он влюблён в Майка, так что тут всё в порядке, никаких противоречий «гениальному» плану. Не он тот, кто мог бы их выдать. Майк сияет. — Она классная, скажи? Ладно, вот я и справился. Я решил проблему. — Майк, — говорит Уилл, стараясь сохранять терпение. — Ты с ума сошёл? Ты ничего не решил. В этом нет смысла. Ты собираешься… Ты хочешь… Ты думаешь, мы можем притворяться, что встречаемся? Майк смотрит на него то ли с недоумением, то ли с полным безразличием к его «истерике». — Да, так и думаю, — говорит он. — Мы и так постоянно тусуемся вместе. Если мы закроем дверь, они не узнают, что мы здесь делаем. Мы вполне могли бы встречаться. — Они… я хочу сказать, что, думаю, они знают, что это не так. — Лицо уже просто горит. Как Майк может говорить это с таким невозмутимым видом? — Они ни черта не знают, — уверенно заявляет Майк. Уилл не может поверить, что они вообще об этом говорят, не говоря уже о том, чтобы спорить. — Они знают, что ты не гей, — говорит Уилл, понижая голос до шёпота. Как Майк вообще может такое предлагать? Он просто не понимает, каково это — каждый день ходить в школу, чувствовать себя совершенно одиноким, не таким, как все, и ужасно бояться. Майк пожимает плечами. — В школе меня часто обзывают геем. Очевидно, что некоторые люди считают меня геем. — То есть мы скажем всем, что ты теперь волшебным образом гей, и мы… — боже, это больно произносить, Уилл сглатывает, — мы встречаемся, и пойдем на свадьбу, а потом что…? — Мы спланируем всё как нашу кампанию, — задумчиво говорит Майк. — Наша задача — проникнуть на свадьбу. У меня высокая харизма, так что я умею притворяться. А ты всегда умел убеждать. Уилл всегда считал, что Майк ужасно разбирается в людях. — И что, я убедил тебя стать геем? Чем закончится кампания? Майк, ты об этом не подумал... — Мы поступим в колледж, познакомимся с другими людьми и скажем всем, что просто расстались, — отмахивается Майк. — Всё просто. Мы с Эл по-прежнему друзья, Лукас и Макс тоже. Майк не поясняет главную сложность, и это заметно, он будто избегает её. — Мы не можем просто вести себя как обычно, — тычет в главное Уилл. — Нам придется… Нам придется вести себя так, будто… — Ему придётся притворяться, что он притворяется влюблённым в Майка. Ему придётся обманывать всех и самого Майка, чтобы тот не догадался, что Уилл не врёт о чувствах. Это совершенно невозможно. Уилл решает бросить последний аргумент, который на сто процентов убедит Майка отступить от этой затеи. — Нам придется по-настоящему целоваться, Майкл. — Я знаю, — чуть нерешительно произносит Майк. «Ладно, хорошо», — думает Уилл. Получается, даже Майк согласен, что это безумие и они не справятся. Он делает глубокий вдох. — Давай прекратим это, я придумаю что-нибудь другое. А может, мама будет так занята подготовкой к свадьбе, что даже... — Надо попробовать, — настойчиво перебивает Майк. Видимо, Уилл неправильно истолковал нерешительность в голосе друга. Майк просто собирался с духом, а не осознавал, что сходит с ума. — И как ты собираешься это пробовать? Майк сжимает кулаки и решительно кивает, как будто только что выиграл спор с самим собой: — Вставай. Думаю, мы справимся. — Я уже не понимаю, о чем мы говорим, — говорит Уилл, но встаёт. Когда он вообще отказывал Майку? На самом деле, его жизнь была бы намного проще, если бы он не хотел находиться рядом с Майком, выполняя все его идиотские планы. — Это не так уж и странно, — говорит Майк. — Честно говоря, думаю, нам нужно будет только подержаться за руки и, может быть, поцеловаться, ну, один раз, а потом мы просто скажем, что ты слишком стеснительный. — Ты серьезно... — начинает Уилл, и его голос срывается, потому что боже мой, Майк. — Если будет ужасно или неприятно, то помни, мы и не обязаны, просто скажи мне, и я сразу всё прекращу. Но я думаю, у нас получится. Вот так. — Майк встаёт прямо перед ним. Уилл парализован. Он понимает, что должен немедленно положить этому конец. Никто и никогда не поверит в эту безумную историю, а Майк разрушит свою жизнь, чего Уилл совсем не хочет. Но Уилл уже много лет мечтает поцеловать Майка, и тихий голосок в глубине его сознания говорит: «Это твой единственный шанс». «Очень сложно заставить Майка остановиться, если он уже принял решение», — говорит сам себе Уилл. И он понимает, что ищет оправдания. Но что, если он просто позволит Майку сделать эту одну, крошечную, идиотскую вещь, а потом скажет, что они действительно, действительно не могут продолжать, и избавит Майка от самого себя? Разве это ужасно с его стороны? Может быть, если он будет очень, очень стараться, то сможет выкинуть двадцатку на дайсе и тогда, благодаря своей критической удаче, он получит и поцелуй Майка, и он ещё и никогда не узнает, что Уилл отчаянно в него влюблён. — Ты с кем-нибудь целовался? — тихо спрашивает Майк. Уилл качает головой. Майк знает это — с кем бы Уилл мог целоваться без его ведома? Сердце Уилла бешено колотится в груди. «Скажи ему это вслух», — думает он, но не может выдавить ни слова, потому что на самом деле не хочет. Он не привык видеть Майка так близко, Уилл чувствует его дыхание. «Надо будет сделать наброски только с его глазами, — абсурдно думает Уилл. — И с его волосами, которые мягкими завитушками падают на лоб, и этими темными серьезными бровями». — Всё в порядке, — говорит Майк, и на секунду Уиллу кажется, что он увидит панику на его лице и отпрянет. — Когда ты встретишь того, кто тебе действительно понравится, это можно будет назвать твоим настоящим первым поцелуем, — успокаивающе продолжает Майк. — Этот поцелуй не испортит тебе жизнь. Поцеловать Майка так, как он себе представлял с тех пор, как достаточно повзрослел, чтобы находить поцелуи привлекательными, не испортит ему жизнь. О да. Это её уничтожит. Майк иногда такой глупый. «Отойди, заставь его остановиться», — думает Уилл, но вместо этого просто кивает, соглашаясь, потому что не знает, как прозвучит его голос, если он попытается что-то сказать. — Ты нервничаешь, — Майк хмурится. — Я точно знаю, что делаю. «Ты не знаешь», — хочет крикнуть Уилл. Майк наклоняется и целует его. Губы Майка касаются его губ, и ни один из них не двигается. Это похоже на то, как Холли заставляет своих кукол целоваться. Просто два парня стоят, не размыкая губ и нежно касаются друг друга. Это совсем не то, как Уилл представлял свой первый поцелуй. И сердце так сильно бьётся о рёбра, что, кажется, Майк это чувствует. Его глаза закрыты, но Уилл слишком напуган для этого, поэтому продолжает размыто видеть волосы и ресницы Майка. Это неловко и неуютно. Проходит секунда, потом еще одна, и Майк слегка отстраняется. «Ну вот, ты это сделал, все кончено, — думает Уилл с острым ощущением потери в глубине души. — Единственный поцелуй с Майком, который можно было запомнить на всю жизнь, а ты просто стоял и ничего не делал. Бесполезный». Но Майк не отстраняется, как ожидает Уилл. Вместо этого он тихо говорит: — Ты должен ответить на мой поцелуй. Майк кладёт руку на щёку Уилла и слегка наклоняет его голову, и внезапно всё становится на свои места, они идеально подходят друг другу. Вот как должны соприкасаться губы, вот что нужно делать с носом. — О, — начинает говорить Уилл, и его рот слегка приоткрывается. Губы Майка прижимаются к его губам сильнее, и это совсем по-другому, это нежно и ласково. Теперь он знает, какой у губ Майка вкус. Уилл не хочет этого делать, но издаёт тихий звук, смущенный вздох. Его руки лежат на плечах Майка, и он должен оттолкнуть его и прекратить это безумие, но вместо этого он обеими руками цепляется за футболку Майка. Его губы словно сами знают, что делать, и двигаются навстречу губам Майка, робко и осторожно, пока он не чувствует, что Майк улыбается сквозь поцелуй. Его мозг просто кричит снова и снова: «Майк улыбается, это его губы, он касается тебя–» Дверь с грохотом распахивается. — Я приготовила сырные сэндвичи на гриле, — воодушевлённо лепечет мама, затихая к концу предложения. Уилл отшатывается, словно на него только что напало чудовище, а Майк оборачивается так резко, что едва не падает. Мама стоит в дверях его комнаты с широко раскрытыми глазами, всё ещё держась за дверную ручку. — Ой! — говорит она, опуская глаза в пол. — Ой, я… надо было постучать! — О нет, — начинает Уилл, беспомощно глядя на нее. Ему кажется, что он сейчас умрёт от стыда. — Это не то, что ты думаешь. — Правда? — спрашивает мама с таким извиняющимся лицом, какое у неё бывает, когда она знает, что Уилл врёт, но слишком добра, чтобы его уличить. — Правда, — быстро отвечает Уилл. — Майк, скажи ей. Майк по-прежнему стоит с открытым ртом и выглядит таким же растерянным, как и сам Уилл. Он смотрит на маму Уилла, а потом на Уилла. В его взгляде появляется что-то, чего Уилл не может понять. «Придумай что-нибудь», — думает Уилл, но Майк просто берёт его за руку. Уилл смотрит на его пальцы, словно видит их впервые. — Всё именно так, как вы думаете, — говорит Майк. — Мы не знали, как рассказать. — Майк! — пищит Уилл, потому что Майк лжёт его матери, а это как раз то, за что Вселенная наказывает разрядом молнии. — Вы не обязаны ничего рассказывать! — быстро говорит его мама, подходя ближе, и отпуская наконец ручку двери, к которой, казалось, она уже приросла. — Ох, Уилл! Ох, Майк! — она взъерошивает волосы Уилла, и тот инстинктивно отстраняется, а потом она поворачивается к Майку и широко улыбается. — Мальчики! Это так мило! — Да, — говорит Майк. Он не смотрит на Уилла, может быть, потому что тот всё ещё смотрит на него с возмущением. — Это действительно мило, правда? Ты так переживал из-за этого, а теперь можешь больше не волноваться. — он сжимает руку Уилла сильнее. Уилл сейчас его придушит. Мама хлопает в ладоши. — Не знаю, что на счёт переживаний, но мне приятно осознавать, что я всё это время была права. Ох, ребята. Дайте-ка я схожу за камерой. — Мам, нет, — пытается возразить Уилл, но уже слишком поздно, она вышла из комнаты. — Ты сошёл с ума, мы не можем притворяться… — шипит он на Майка. — Я могу, если ты можешь, — шепчет в ответ Майк, и в его словах слышится и обещание, и вызов. — Не так уж это и ужасно, правда? Нет, это было не ужасно. Это было чудесно, и Уилл чувствует себя таким виноватым из-за того, что позволил случиться этому поцелую, что готов умереть. — Я не хочу, чтобы ты разрушил свою жизнь, — поникшим голосом шепчет Уилл. Майк беспечно пожимает плечами. — Обзывательства не страшнее, чем сражаться с монстрами из Изнанки. «Да, не страшнее, просто это совсем другой страх», — думает Уилл. Майк не понимает. Когда его называют геем, ему не так больно, потому что он знает, что это неправда. Уилл не хочет, чтобы Майк проходил через то, через что прошёл он сам, даже если Майку всё равно. — Мы не можем лгать нашим друзьям почти месяц, — предпринимает последнюю попытку Уилл. Появляется мама с полароидным фотоаппаратом Джонатана. — Встаньте рядом. О, как мило. Улыбайтесь! Майк обнимает Уилла за талию, и тот не знает, что делать, поэтому просто стоит. Рука Майка такая теплая на его спине. — Уилл, улыбнись! Мне не терпится сфотографировать вас перед выпускным. — Она быстро делает три снимка и откладывает камеру. — ... Вы идёте на выпускной? — Да, Майк, — спрашивает Уилл, как ему кажется, испепеляющим тоном, говорящим «ты такой идиот». — Мы идем на выпускной? Очевидно, что это невозможно и безумно, и он надеется, что, указав на это, Майк поймёт, во что вляпывается. Майк корчит преувеличенно задумчивое лицо: — Если ты этого хочешь, Уилл, — говорит он тем же тоном, что и Уилл до этого, показывая, что его вообще не пронимает эта попытка вразумить. — Я даже не знаю, разрешат ли вам, — бубнит себе под нос Джойс. — Уилл, милый, хочешь, я позвоню директору и скажу, что он должен разрешить вам с Майком пойти вместе? — Нет! — вскрикивает Уилл, охваченный ужасом. — Я просто пытаюсь помочь, — возражает она. — У тебя такое же право привести Майка, как и у Эл. Боже, как же странно звучит это напоминание. — Мам, нет. — «Я не хочу, чтобы на выпускном какой-нибудь футболист надрал нам задницы», — думает он. — Мы с Майком… — он замолкает. — Мы не очень любим такие мероприятия, — заканчивает Майк за него. И пока это первая правда. Она вздыхает. — Джонатан тоже не был любителем выпускных. Никто из вас не даёт мне заняться обычными материнскими делами. Может, Эл захочет пройтись по магазинам и выбрать себе платье и бутоньерку? Спорим, Хопп расплачется. — она говорит это таким тоном, будто хочет, чтобы он расплакался. «Женщины, — думает Уилл, — очень странные». — Ладно, ребята, давайте на кухню. Сэндвичи остывают, и Карен хочет, чтобы ты вернулся домой до наступления темноты, Майк. — Мам, можешь оставить нас на секундочку, пожалуйста? Нам надо поговорить, — Уилл пытается выпроводить ее, чтобы закрыть дверь и объяснить Майку, что это всё — очень плохая идея. — Да нет, не надо, всё в порядке, — говорит Майк. — Нам нужно поговорить, — снова повторяет Уилл. Он действительно собирается убить Майка. — А о чём тут говорить? — спрашивает Майк. — Майк, — шипит Уилл. — Не волнуйся, я никому об этом не расскажу, — быстро говорит его мама. — Если ты не хочешь, то для всех я вообще ничего не знаю. Расскажете, когда будете готовы. — Расскажут о чём? — спрашивает Хоппер, подойдя к ней сзади. Он кладет подбородок ей на плечо, и она, как всегда, делает вид, что его борода её щекочет. Мило, как сильно они любят друг друга. — Как вкусно пахнет ужином, — он целует её в щеку. — О, мальчики… Ну. Мальчики… — она многозначительно смотрит на них. — Готов поспорить, ничего хорошего, — слегка ухмыляется Хопп. Уилл видит решительное лицо Майка, и его желудок сжимается до тошноты. Он представляет, как бежит в замедленной съемке и кричит «Неееет», стараясь предотвратить катастрофу, но слишком медленно. Он уже опоздал. — Мы с Уиллом встречаемся, — радостно сообщает Майк. А мама заговорщически делится тем, о чем обещала молчать: — Я застукала их… — Ты что сделала… — кричит Хоппер, и его шутливая ухмылка сменяется тем, что, как кажется Уиллу, выглядит как настоящий ужас. Его крик мог бы быть смешным, если бы не желание провалиться сквозь пол на первый этаж и убежать как можно дальше. — За поцелуем! — быстро поясняет Уилл. — Боже, мам, ты так ужасно это преподнесла. Мы просто целовались. Она застукала нас за поцелуем. Ничего больше! Хоппер впивается взглядом в Майка. И Майк, который до этого был очень горд собой, наконец слегка смущается и отступает на полшага, чтобы встать рядом с Уиллом. — Да, просто поцелуй, — повторяет он. Уилл не может понять, собирается ли Хоппер дальше кричать или у него случился сердечный приступ, и он сейчас рухнет прямо здесь. — Ты, — палец летит вверх, указывая на Майка. — Опять? — Сейчас всё по-другому! — возражает Майк. — Стоп, мы не… — Уиллу пора сказать всем правду, потому что сегодня Майк только и делает, что прыгает в карьер направо и налево. — На самом деле всё не так. — Уилл смущён, — говорит мама громким шёпотом, от которого хочется умереть. Она толкает Хоппер локтем. — Это его первый парень. — И ему действительно стоит… — начинает Хоппер, но тут же замолкает. — А хотя знаете что? Поздравляю. Вы оба молодцы, что наконец-то взялись за голову. Уилл понятия не имеет, что это значит. Его беспокоит только, что чем больше людей об этом узнают, тем хуже будет Майку, когда все поймут, что они врали. И Уилл будет чувствовать себя таким виноватым, когда ему придётся рассказать всю правду. Почему его никто не слушает? Но Майк есть Майк, а это значит, что он никогда не отступает. — Спасибо, — говорит он и снова обнимает Уилла, как тогда, когда его мама фотографировала их. Уилл не знает, что делать. Ему нравится, когда Майк его обнимает, он столько раз представлял себе это, но Майк ведь не знает, что Уилл втайне мечтает о нём. Получается, что он случайно обманул и Майка, и это тоже вызывает у него чувство вины. Как с этим жить? — Я хочу поговорить с тобой, — полурычит Хоппер, указывая на Майка. Майк вздёргивает подбородок и тяжело сглатывает: — Да, — соглашается он. — Ладно. Хорошо. Без проблем. — Майк, — шепчет Уилл, пытаясь еще раз. — Слишком поздно, — тихо говорит Майк, улыбаясь ему. От этой улыбки Уилл всегда теряется, она так озаряет всё лицо Майка, его глаза сверкают. Боже, Уилл так слаб перед ним. Майк на долю секунды переводит взгляд на Хоппера и маму Уилла, а затем наклоняется и целует Уилла в щёку. — Все будет хорошо, — шепчет он ему на ухо, и Уилл вздрагивает. Затем Майк отпускает его и подходит к Хопперу, с напускной невозмутимостью спрашивая: — Так, о чём ты хочешь поговорить? — О, думаю, ты и сам знаешь, — говорит Хоппер, хлопая Майка по плечу, и увлекает его за собой по коридору. Джойс смотрит на Уилла. Она явно пытается сдержать слёзы и слишком сильно улыбается. И она явно ждёт, когда он что-нибудь скажет. О боже. Если Уилл расскажет ей сейчас, она будет очень расстроена. А если ему придется объяснять, почему он это сделал, она будет убита горем. Это ловушка. Он загнан в угол. — Мам, — наконец вздыхает Уилл. — Я так рада за тебя, — говорит она срывающимся голосом. Уиллу очень неловко, и хуже всего то, что в голове у него звучит голос, кричащий: «Представь, что всё это по-настоящему!» — Мам, ты ведешь себя странно. Это… Это же просто Майк, — он пытается задушить этот голос. — О, правда, так и есть? Это просто Майк? — она одаривает его этим всезнающим взглядом всех мам. О, она точно знает о его влюбленности. У Уилла снова горят щеки. — Мааам, — пристыженно протягивает он. — Ты уже рассказал Джонатану? Или Эл? — она спрашивает так, будто ей не хватает воздуха. — Ты рассказал кому-то? — Нет! Пока нет. Это был первый…— Уилл тушуется и замолкает. Ее глаза снова расширяются, и она шепчет: — Твой первый поцелуй? Стоит ли удивляться, что Уилл любит играть в D&D и притворяться кем-то другим, живущим в каком-то другом месте? Или тому, что он все время прячется в своей комнате? Это всё так неловко, господи. Как дальше жить? — Ладно, не говори! Это, конечно же, не моё дело! — говорит она, соединяя ладони вместе. — Давай приготовим ужин на всех. И если через пять минут мы не услышим, что Хоппер и Майк вернулись, я пойду и проверю, все ли живы. Уилл не знает, что еще можно сделать, поэтому просто идет за ней на кухню и помогает расставить тарелки для всех. Обычно, они вообще не ужинают все вместе. Видимо, сегодня особый случай. Эл выходит из своей комнаты, и Джойс выжидающе смотрит прямо на него. — Ужин готов? — спрашивает Эл. — Сейчас, секундочку. Уиллу нужно тебе кое-что сказать, — она едва не подпрыгивает на месте от нетерпения. Уиллу пока удавалось никому не соврать напрямую, но сейчас он не видит выхода из этой ситуации, он точно заденет чьи-то чувства. Чёрт, ладно, они с Майком могут сегодня делать вид, что встречаются, а завтра они точно расстанутся, потому что он убьёт Майка. Отлично. — Мы с Майком, эм, — говорит Уилл и неловко сглатывает. Боже, почему мама выглядит такой счастливой? — Мы… Надеюсь, тебе не странно? Он меня поцеловал, — что ж, пока это чистая правда. — Оу, — Эл не выглядит удивленной. Почему она не выглядит удивленной? Она просто задумчиво кивает и выдаёт: — В этом есть смысл. — Разве? — срывается голос Уилла. О чём, чёрт возьми, она говорит? Неважно, он уже видит свет в конце туннеля. — Но, знаешь, если тебе это не нравится или неприятно, то мы, конечно же, остановимся. Да и как-то это странно, да? Я с твоим бывшим парнем. Наверное, нам просто… — Я рада за тебя, — говорит Эл, кладя руку ему на плечо. — Ты заслуживаешь счастья. Чёрт. Уилл не знает, что на это ответить. — И правда, ты заслуживаешь, — шепчет мама со слезами в голосе. — Мам, хватит, я серьезно. Не сходи с ума, — говорит Уилл. Похоже на нытье, он сам это понимает. Но просто, если она будет ждать от них слишком многого, то завтрашний разрыв с Майком станет для неё ударом. — Мы еще ничего не решили, ты торопишь события. — Ой, да ладно тебе, — она раскладывает по тарелкам сэндвичи, беззаботно улыбаясь. — Если бы я начала планировать вашу свадьбу, то да, немного забежала бы вперед. А так, я просто счастлива! Ты счастлив, Эл счастлива, я счастлива! Уилл садится за стол и обессиленно откидывается на спинку стула. Майк втянул их в это, может, он придумает, как их вытащить, никого не рассердив. Хоппер возвращается, и он ещё не убил Майка. Хоть что-то хорошее. Наверное. Майк ухмыляется Уиллу, и тот сразу замечает блеск в его глазах, кричащий: «Нам сойдёт это с рук». В конце концов, если они разобьют сердце маме, Хоппер, возможно, убьёт их обоих. — Всё прошло хорошо? — тихо спрашивает Уилл. Майк садится рядом с ним. Майк беспечно пожимает плечами и наклоняется к нему: — Он повёлся. Что может быть важнее? Это не ответ. Уилл хмурится. — Что он сказал? Что случилось? Майк тянется за тарелкой и улыбается Джойс, вместо того чтобы ответить Уиллу. И Уилл до сих пор не может поверить, что Майк, парень, который настолько прозрачен, что его можно было бы принять за стекло, думает, что им и правда сойдёт с рук вся эта ложь. Эл садится рядом с Майком и серьезно смотрит на него. — Будь с ним осторожен, — слегка угрожающе говорит она. — Да, конечно, как иначе? — отвечает Майк, жуя свой сэндвич и протягивая ей один. — Майк, я серьезно, — говорит Эл. — Эм, прости, но я вообще-то потрясающий парень, — говорит Майк. Он откидывает стул на две ножки, пытаясь удержать равновесие. Эл же хмурится и возвращает его на место, даже не касаясь. Майк слегка фыркает. — Отнесись к этому серьёзно, — говорит Эл, и в ее голосе уже слышится настоящая угроза. Майк запихивает в рот остатки сэндвича и поднимает обе руки в воздух в сдающемся жесте. — Я всегда серьёзен... — начинает он. Уилл решает, что пора вмешаться. — Всё в порядке, ему не нужно воспринимать это всерьёз, потому что мы еще не решили, серьёзно это вообще или нет. Мы просто дурачимся, — он найдет способ выйти из этого разговора, даже если это будет стоить ему жизни. Хоппер, Эл и мама смотрят на него с одинаковым неодобрением во взгляде. И, почему-то, Майк тоже. — Уилл, милый, я рада, что ты не хочешь слишком торопить вступление во взрослую жизнь, — говорит мама таким тоном, будто считает, что он несёт полную чушь. — Но давай не будем преуменьшать, насколько это важно. Насколько это волнительно! Никто его не слушает. Уилл тяжело вздыхает. Майк слегка толкает его локтем: — Волнительно, правда? Он говорит это с глуповатой ухмылкой, которая, честно говоря, должна бы разозлить Уилла, но не злит, потому что он слишком давно влюблён во всё в этом человеке. Насколько ужасно будет просто... позволить всем думать, что они встречаются? Всего на пару недель, до свадьбы? От одной мысли о том, чтобы снова поцеловать Майка, у Уилла сводит живот. Теперь он наконец понимает, почему люди говорят, что это похоже на «бабочек в животе». Не слишком ли эгоистично с его стороны потянуть время, чтобы получить ещё один поцелуй? — Майк, твоя мама действительно хочет, чтобы ты вернулся домой до темноты, — говорит Джойс. — Не то чтобы я торопила тебя, ты же знаешь, тебе здесь всегда рады. Всегда. Уилл не думает, что Майк понимает, что именно имеет в виду мама. Это тихое: «Если ты гей и тебе нужно будет куда-то уйти, ты всегда можешь прийти сюда, тебе всегда здесь рады». Майку никогда прежде не приходилось слышать подобное. Но Уилл ценит свою маму. Даже несмотря на то, что она порой ужасно его смущает, он знает, как ему повезло, что она у него есть. Ему ненавистна сама мысль о том, что она растрачивает свою доброту на что-то фальшивое. — Круто, да, конечно, — говорит Майк. — Извините, что доедаю на бегу, но мне пора. — О, я уверен, мы ещё с тобой увидимся, — обречённо вздыхает Хоппер. Все рассаживаются за столом, и это отличный момент для Уилла, чтобы подтолкнуть Майка к двери. Майк хватает свою сумку и закидывает её на плечо, на прощание помахав Эл и маме. Уилл выталкивает его на улицу и закрывает дверь. — Это ужасная идея! О чем ты вообще думал? — Уже слишком поздно, — с притворным раскаянием говорит Майк, но, о, он совсем не выглядит сожалеющим. — Кампания в самом разгаре! — Майк, — говорит Уилл с ноткой отчаяния в голосе. — Тебе придётся вести себя так, будто мы встречаемся в школе. В школе. Может, им и удастся ненадолго обмануть своих друзей, но Уилл в ужасе от того, что ему придется использовать заклятие «Очарования личности» целых три недели, чтобы дурить и Майка тоже. Ему надо притворяться, что он притворяется, что любит его. Он снова двойной агент, и это бесит. — Да, — говорит Майк, — я знаю. Ты слишком переживаешь. На неудачников никто не обращает внимания. Если кто-то будет к нам приставать, Эл швырнет их в стену. — Но… — начинает Уилл — Расслабься. Пока все идет хорошо, нам уже верят. У нас критическая удача, только задумайся, двадцать на дайсе. Обман прошёл с дополнительным уроном, поэтому твоя мама довольна. Разве не этого ты хотел? Майк не знает, что Уилл обманывает и его тоже, и это ужасно. — Ну да, но... — Уилл так зол на Майка, но в то же время он действительно ценит его попытки помочь. К Майку часто чувствуется такой эмоциональный разброс. Уиллу хочется одновременно убить его и поцеловать. — Но ты не все продумал. Завтра я просто скажу им, что мы расстались, и... — И что, всё это было зря? Ни за что. Мы преданы делу, мы пойдём до конца. Дверь за Уиллом открывается. — Еда остывает, — говорит Хоппер. Майк хватает Уилла за футболку обеими руками и притягивает к себе для поцелуя, и Уилл так поражён, их носы буквально сталкиваются. Он открывает рот, чтобы сказать что-то вроде «Что ты делаешь?», но Майк проглатывает это, и они просто… Целуются. Уилл слегка теряет равновесие из-за того, как Майк его дёрнул на себя, поэтому кладет руки ему на плечи, чтобы удержаться на ногах. Его первая мысль: «Майк крепче, чем я ожидал», — это настолько шокирует, что он едва успевает её осознать, как её полностью вытесняет вторая мысль: «Это по-настоящему». В прошлый раз они просто прощупывали почву, притворялись, что целуются, но на этот раз Майк ведёт себя гораздо увереннее. Он устраивает целое шоу для Хоппера, но на шоу ведётся и Уилл. Не обращая внимания на обстоятельства, Майк схватил и поцеловал его, прямо как в кино. Уилл и не подозревал, что может так легко растаять, но вот он здесь. Он тает в объятиях Майка. Оказывается, Майк прекрасно знает, что делает, когда целуется. — Кхм, — наигранно прокашливается Хоппер, стараясь обратить на себя внимание. Руки Уилла на плечах Майка, он может оттолкнуть его. Почему он этого не делает? Почему Майк первым не заканчивает поцелуй, как в прошлый раз? Хоппер продолжает чуть громче и настойчивее: — Ребята, через двенадцать часов вы увидитесь в школе. Это какое-то безумие. Уилл упирается руками в плечи Майка и отталкивается. Отстраняется. Убегает из опасной зоны. Он никогда и не подозревал, что после поцелуя во рту остаётся какое-то приятное покалывание, сердце бьётся невероятно сильно, а пальцы немеют. — Прости, — пытается сказать он, но голос не слушается, срываясь. Он ожидает, что Майк вмешается и скажет что-нибудь самодовольное и громкое в духе «Да, мы теперь встречаемся, смирись», от чего Хоппер зарычит. Но Майк просто стоит и смотрит на него. И он явно смотрит прямо на Уилла, а не на Хоппера, потому что Уилл буквально чувствует на себе его взгляд. Губы Майка красные. Уилл уже представляет, как нарисует это позже: Майк с такими темными и серьезными глазами смотрит так напряжённо, а его губы выглядят мягче, чем обычно. Уиллу так хочется снова поцеловать его. И да, он не раз думал о губах Майка, много раз рисовал Майка, но его губы никогда не выглядели так. Хоппер обречённо вздыхает. — Мы так и будем просто стоять здесь, да? Пожелай Майку спокойной ночи, Уилл, — он кладёт руку ему на плечо, слегка надавливая, чтобы привести в чувство. Уилл наконец ощущает, что возвращается в своё тело. Последние тридцать секунд были такими странными. — Тебе лучше пойти домой, — на этот раз Уилл успешно складывает буквы в слова. Заметил ли Майк, что ему действительно нравится целоваться с ним? Он скрещивает пальцы, надеясь, что «Проницательность» Майка дала сбой. Майк потеряно моргает несколько раз. — Да, — говорит он, будто сбрасывая с себя морок. — Точно, да, я увижу тебя завтра. Спокойной ночи, Хопп. Хоппер заводит Уилла обратно в дом. — Знаешь, — говорит он и снова тяжело вздыхает. — Я не уверен... Послушай, я не знаю, как это работает у геев, но если тебе нужно знать о том, как все устроено... — Нет! — чуть ли не кричит Уилл. Сегодняшний вечер то и дело переходит от самого унизительного момента в его жизни к самому смущающему и обратно. — На втором году старшей школы мы брали уроки полового воспитания, так что, у меня всё хорошо. Пожалуйста, не говори ничего. — И там… — Хоппер выглядит смущенным, но при этом решительно настроенным. — Они ведь говорили вам о презервативах? Я знаю, что, когда гормоны зашкаливают, об этом сложно помнить, но в таких вопросах нужно быть благоразумными. — Я всё понимаю, ясно? И все не так серьезно, Хопп. Черт. — Лицо Уилла так покраснело, что кажется, будто оно горит. Он проскальзывает под рукой Хоппера и старается быстро прошмыгнуть обратно на кухню. Хопперу не нужно знать, что это, скорее всего, последний в жизни поцелуй Уилла. Презервативы — вообще не проблема. — Эй! Подожди. Уилл, подожди. — Хоппер разворачивается вслед за ним и снова кладет руку на его плечо, Уилл смиренно останавливается. Почти удалось сбежать. Он медленно оборачивается. Что бы это ни было, сейчас опять будет стыдно. — Да? — осторожно спрашивает Уилл. — Я просто хочу сказать... Я рад. Ты заслуживаешь того, чего хочешь, — говорит Хоппер. Уилл молчит, чтобы Хопп мог продолжить. — Того, чтобы рядом с тобой был тот, кого ты хочешь. Все эти годы все было так паршиво, и я просто... Я просто рад, что сейчас всё в порядке. Уилл этого совсем не ожидал. — О, — тихо выдыхает, и у него щиплет в глазах. Он терпеть не может плакать перед Хоппером, потому что Хоппер — большой и суровый мужчина, который выражает свои чувства только тем, что кричит по любому поводу, и Уилл обычно просто и так чувствует себя рядом с ним маленьким ребёнком. — Спасибо. Хоппер втягивает его в объятия. Это очень мило. Отец Уилла никогда не был рядом по-настоящему, тем более для такой заботы. Позже, когда Уилл лежит в постели, уставившись в потолок и пытаясь придумать, как сделать так, чтобы завтра в школе было как можно меньше жертв, он внезапно останавливается и задается вопросом. «Ты заслуживаешь того, чтобы рядом с тобой был тот, кого ты хочешь», — сказал Хоппер. А значит, он уже всё знал… О боже. Если Хоппер знает, и мама знает, и Эл, похоже, тоже в курсе, то внезапно расстаться с Майком на этой неделе будет гораздо сложнее. А еще это так неловко. Он такой очевидный для всех, кроме Майка. — Блять… — тихо бубнит Уилл себе под нос и переворачивается, чтобы задушить себя подушкой.