13. Прости меня
14 июля 2026 г., 17:54
Драко не просто слышал этот скрипучий, потусторонний голос — он ощущал его прямо под черепной коробкой. Это не было похоже на обычную речь. Непрерывная, вибрирующая на низких частотах волна первобытного зла секунда за секундой сводила его с ума.
Он знал, что Волдеморт уже осведомлён о его возвращении. Тёмный Лорд чувствовал игру магии в спящем сосуде. Драко каждой клеткой гниющего тела понимал: хозяин призывает слугу. Требует, чтобы тот предстал перед ним на коленях и молил о пощаде, прежде чем его воля будет разорвана легилименцией, а тело скормлено Нагайне.
Как только спасительная корка льда на предплечье начинала таять, истончаясь от жара воспалённой плоти, его накрывало тошнотворное, парализующее чувство. Казалось, под кожей извивается, прокладывая путь к сердцу, огромная скользкая змея. Чернила Метки оживали, превращаясь в паразита. Точно такое же омерзение и беспомощность он испытывал много лет назад, когда перепуганным шестнадцатилетним мальчишкой принимал это клеймо в полумраке Малфой-мэнора. Тогда это было началом. Сейчас — концом.
Глациус помогал. Он служил грубым, варварским жгутом. Уродливая змея на руке замирала, скованная арктическим холодом, и не могла слиться воедино, не могла пропустить через себя полный импульс тёмной магии.
Но силы стремительно покидали его.
Оказывается, если использовать замораживающее проклятие на собственном теле в таком немыслимом количестве, ты скоро перестаёшь чувствовать боль. Наступает обманчивое облегчение. Однако это лишь иллюзия. Истерзанный организм Драко отчаянно боролся с обморожением, пытаясь согреться, чтобы не допустить некроза тканей. Сердце колотилось в бешеном ритме, разгоняя кровь, и на эту внутреннюю борьбу уходили все остатки его магических и физических сил. Он выгорал изнутри.
Оставаться на полу было равносильно капитуляции. Драко пришлось, сцепив зубы до скрежета, привстать на колени. Ползком, цепляясь непослушными пальцами за щели в гнилых половицах, он добрался до стены. Опираясь о неё плечом, оставляя на обоях влажные следы пота, он заставил себя встать и рухнуть на старый, жёсткий деревянный стул.
Он принял неудобное, изломанное положение. Спина сгорблена, локти упираются в острые колени. Он понимал: если позволит себе хоть на секунду откинуть голову на спинку стула, если даст слабину и закроет тяжелеющие веки — он заснёт. А сон сейчас означал смерть. Причём не только его собственную.
Корка льда на предплечье снова предательски затрещала, пуская тонкие паутинки трещин. Хруст. Треск. Единственные звуки в заброшенном штабе, не считая скрежета его зубов и хриплого, свистящего дыхания.
Но уже через час гнетущую тишину нарушили новые звуки. Раздались первые, робкие удары крупных капель о грязное стекло. Начался дождь. Он пронизывающе, тоскливо играл свою монотонную мелодию за окном, смывая весеннюю пыль с улиц Лондона.
Драко вслушивался в этот ритм. Он никогда бы не подумал, что будет скучать по завывающей, убийственной метели. Сейчас он был бы куда больше рад колючему снегу. Снег означал их тайное укрытие. Снег означал, что мир замёрз и остановился, оставив их вдвоём под защитным куполом. А этот дождь казался предвестником похорон.
К вечеру, когда тусклый дневной свет начал окончательно покидать дом, уступая место вязким серым теням, дождь немного стих, превратившись в мелкую изморось.
Спустя более тридцати замораживающих заклятий, безжалостно обращённых на собственную плоть, рука Драко от локтя и до кончиков пальцев превратилась в синюшно-белый, нечувствительный кусок мяса. Магическое истощение достигло предела: перед глазами плясали чёрные точки, а в ушах стоял непрерывный звон.
Именно в этот момент он услышал странное, резкое поскрипывание воздуха, больше напоминающее сухой треск поленьев в раскалённом камине. Защитные чары дома, установленные на крови и старой магии, дрогнули, пропуская кого-то внутрь.
Адреналин, последний резерв его умирающего тела, ударил в кровь. Драко лишь успел чудом вытянуть перед собой дрожащую палочку, когда посреди тёмной гостиной, поднимая клубы вековой пыли, материализовалась высокая, широкоплечая фигура. Незнакомец был облачён в глухую чёрную мантию, его лицо скрывал глубокий капюшон.
Смерть пришла за ним.
Едва Драко с трудом набрал в лёгкие воздух, собираясь выпустить в тень смертоносное проклятие, как человек раздражённым жестом стянул капюшон. Тёмные глаза с толикой злости, презрения и искреннего удивления посмотрели на истощённого аристократа.
— Выглядишь дерьмово, Малфой.
Драко опустил палочку. Напряжение покинуло его так резко, что он едва не свалился со стула.
— Забини…
Драко был готов рассмеяться в голос от абсурдности ситуации, но вышло плохо. Смех превратился в хриплый, болезненный кашель, отдающий болью в рёбрах. Пока он прикрывал глаза, пережидая спазм, и старался не поворачивать голову слишком резко, чтобы не потерять сознание от головокружения, Блейз уже оказался рядом.
Он опустился на одно колено, без лишних слов осматривая изуродованное, покрытое льдом и чёрной гнилью предплечье Драко. Лицо Забини оставалось непроницаемым, но скулы напряглись. Он выудил из недр небольшой зачарованной сумки из драконьей кожи несколько стеклянных бутыльков с густыми зельями и по одному протянул их бывшему лучшему другу.
— Тёмный Лорд отправил тебя убить меня? — хрипло выдавил Драко, принимая первый флакон ледяными пальцами. — Мог бы выбрать способ и поизощрённее…
Драко на секунду показалось, что уголок губ Блейза дрогнул в призрачной ухмылке, но мулат тут же принял свой фирменный, абсолютно безразличный вид. Он поднялся и скрестил руки на груди, возвышаясь над стулом.
— Это несколько настоев, — чеканя каждое слово, произнёс Забини. — Кровевосполняющее, чтобы твоя кровь и дальше циркулировала по венам, а не превратилась в лёд. Мощный стимулятор, чтобы твой мозг не умер от магического истощения в ближайшие полчаса. И концентрированный экстракт бадьяна для внутренних тканей. Пей. Я, блядь, вообще не представляю, какими молитвами ты ещё жив с такой некротизацией.
Драко залпом выпил все зелья, кривясь от их резкого, кислотного вкуса, сжигающего горло. Магия зелий ударила по организму, вызывая болезненные судороги, но проясняя сознание. Выждав секунду, он заново наставил палочку на руку и прошептал: «Глациус». Лёд вновь надёжно сковал черноту.
— Блейз, — голос Драко окреп, и он поднял взгляд на друга. — Она в Ордене?
Забини ничего не ответил. Он медленно и методично складывал пустые стеклянные бутыльки обратно в сумку, избегая смотреть Драко в глаза.
— Блейз, послушай меня, — Драко подался вперёд, рискуя упасть. — Ты должен её спасти. Это единственное, о чём я тебя прошу за всю нашу жизнь. Вывези её из Британии. Во Францию, в Италию — куда угодно. У твоей матери есть связи, ты сможешь договориться. Ты сможешь связаться с Орденом, передать её им. Сделай это.
Забини замер. Он медленно поднял голову и долго, молча смотрел на своего сломанного друга. В его тёмных глазах плескалось неверие. Он смотрел на Драко Малфоя так, словно видел его впервые в жизни. Он молчал достаточно долго, чтобы тишина стала удушающей, а затем произнёс то, что заставило Драко навсегда переосмыслить само понятие слова «жизнь».
— Я понятия не имею, где ты пропадал все эти месяцы, Малфой, — тихо, но жёстко начал Блейз. — Я не знаю, в каком дерьме вы двое барахтались, почему Грейнджер так отчаянно бьётся за твою проклятую жизнь… И я совершенно не понимаю, что такого, мать твою, случилось с тобой, что ты просишь спасти грязнокровку.
Блейз сделал паузу, сглотнув.
— Ты можешь мне не поверить, Драко. Но практически слово в слово… о том же самом она просила меня несколько часов назад. Только умоляла она за тебя.
Сердце Драко пропустило болезненный удар. Он мог в это поверить. О, Мерлин, он верил каждому её слову, каждому вздоху. И даже если когда-то в другой жизни окажется, что вся эта любовь была лишь изощрённой ложью или побочным эффектом изоляции, — он примет и это, как высшую награду.
Но вот осознание её истинной природы… Осознание того несгибаемого, жертвенного стержня, который в ней ещё остался после всех пыток, прошлось обжигающим морозом по коже. Морозом куда более страшным, чем заклинание Глациус. Она пошла к Пожирателям. Она добровольно шагнула в пасть к дракону ради него.
— Она не в Ордене? — в ужасе прошептал Драко, пытаясь встать, но ноги не слушались. Паника сдавила горло железными тисками. — Блейз, где она?! Скажи мне!
Забини уже развернулся к выходу. Застёгивая пуговицу на мантии и готовясь к аппарации, он бросил через плечо единственный ответ. Ответ, который разрушил остатки мира Драко Малфоя, — единственное, что ему полагалось знать перед концом:
— Она там, где ей быть не стоит. Сказала, что это единственный способ спасти твою жизнь.
***
Библиотека Хогвартса, когда-то бывшая для Гермионы самым безопасным и светлым местом на земле, теперь напоминала склеп. Запах старого пергамента смешался с запахом гнили, сырости и тёмной магии, пропитавшей сами стены замка. Блейз Забини неспешно, с присущей ему аристократичной грацией, расхаживал между высокими стеллажами Запретной секции. За ним, мелко семеня тонкими ножками, следовал дрожащий домашний эльф. Домовик корявым, торопливым почерком записывал под диктовку хозяина длинный список древних фолиантов и гримуаров, которые следовало изъять и переправить в родовые поместья Пожирателей Смерти. Сделав ещё один круг по мрачному лабиринту книжных шкафов, Блейз резко остановился. Он небрежно вырвал пергамент из тонких пальцев эльфа, бегло перечитал написанное и раздражённо махнул рукой. — Свободен. Можешь идти. Как только домовик с тихим хлопком растворился в воздухе, Забини продолжил свой путь, глядя прямо перед собой в полумрак секции. Он не успел сделать и трёх шагов. За секунду до того, как его мозг успел зафиксировать движение в тени, острый, раскалённый от сдерживаемой магии кончик буковой палочки больно впился прямо в его сонную артерию. Блейз замер. Его лицо осталось непроницаемым, лишь под челюстью дёрнулась мышца. Он даже не попытался поднять руки, только лениво, растягивая гласные, протянул: — Ты же понимаешь, Грейнджер, что если Пожиратели обнаружат здесь мой остывающий труп, то живой ты за пределы замка не выйдешь? Медленно, театрально приподняв одну идеальную бровь, он скосил глаза на Гермиону и выжидающе кивнул в сторону её палочки. — Почему я вообще должна тебе верить? — прошипела она, не сдвинув древко ни на миллиметр. — Стоит мне опустить палочку, и ты достанешь свою или позовёшь охрану. Забини устало, почти обречённо вздохнул, снова переводя взгляд перед собой на пыльные корешки книг. — Сказать, что я удивлён твоему появлению здесь — значит ничего не сказать. Мне, признаться, чертовски интересно услышать историю о том, как ты умудрилась пробраться сквозь защиту замка. Но вот итог нашей встречи, если мы начнём дуэль, будет один: кто-то из нас точно умрёт. И я очень надеюсь, что мы не выпустим Аваду одновременно друг в друга. Это будет до крайности нелепо и неэстетично. Согласна? Вместо ответа Гермиона сильнее вдавила кончик древка в шею Блейза, заставляя его запрокинуть голову. Он раздражённо закатил глаза. — Я пришла не убивать тебя, Забини. Мне нужна твоя помощь. Он хрипло, коротко рассмеялся. Он посмотрел на неё с абсолютным недоверием, словно на причудливого ребёнка, который лепечет, не думая. — Драко, — одно это имя заставило смех Блейза оборваться. — Он умирает. И мне нужна твоя помощь. Лицо Забини мгновенно изменилось. Маска ленивого аристократа слетела, обнажая хищника. Черты его лица заострились, образовав жёсткие тени в полумраке библиотеки. Он сжал челюсти так сильно, что послышался скрип зубов, и угрожающе прошептал: — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, Грейнджер, если ты сейчас мне врёшь? Но Гермиона больше не робела перед слизеринцами. Она пережила пытки в Мэноре, она пережила смерть друзей, она пережила ад в заснеженных горах. Она лишь немного наклонила голову, бесстрашно заглядывая в его тёмные глаза, и выплюнула слова ему в лицо: — А ты представляешь, что я сделаю с тобой, если ты кому-то расскажешь об этом или выдашь его местоположение? Блейз напряжённо покосился по сторонам, проверяя тени, и немного отпрянул от её палочки. Гермиона требовательно протянула ему свободную ладонь. — Палочка. Медленно. Забини выудил из внутреннего кармана мантии своё тёмное древко и двумя пальцами передал ей. Но она не убрала руку. Напротив, она раздражённо помахала ею в воздухе. — В жизни не поверю, что у тебя, в этом рассаднике змей, она всего одна. Блейз недовольно цокнул языком. Гермиона, не мешкая и не опуская своей палочки, грубо хлопнула его по карманам. Вторую палочку — короткую и светлую — он с неохотой достал из-за пояса брюк, а третью — метательную, без сердцевины — выудил из голенища дорогого ботинка. Только забрав весь его арсенал, она кивнула в самый тёмный, слепой угол Запретной секции и, всё ещё держа его на прицеле, пропустила вперёд. — Я абсолютно безоружен, Грейнджер, — Блейз примирительно поднял руки вверх, отступая в тень стеллажей. — Убери свою зубочистку. Гермиона ещё мгновение колебалась, прежде чем опустить палочку, но так и не выпустила её из рук, готовая атаковать в любую секунду. — Метка Драко... — начала она, тяжело дыша. — Что ты знаешь о нём сейчас? Что говорят Пожиратели? — Я не знаю деталей, — напряжённо ответил Забини, понизив голос до едва уловимого шёпота. — Никто не знает. Но все говорят, что он предал Тёмного Лорда и скрылся. Его до сих пор ищут. Лорд в ярости, он пытает ближний круг. Где Драко? — В безопасности, — прорычала Гермиона сквозь стиснутые зубы. Блейз сложил руки на груди, недоверчиво, свысока глядя на неё. — Если бы это было правдой, ты бы здесь не стояла. И какое вообще дело грязнокровке, золотой девочке Ордена, до Пожирателя Смерти в бегах? Он надменно ухмыльнулся, наслаждаясь своим мнимым превосходством и пытаясь вернуть контроль. Но Гермиону такой расклад категорически не устраивал. Она вплотную подошла к нему, вторгаясь в его личное пространство, заставляя смотреть в свои воспалённые, полные первобытного отчаяния глаза. — Он умирает, Забини. Его Метка паразитирует. Тёмная магия возвращается в его тело, разрывая плоть и отравляя кровь. У него некроз тканей. У него больше нет времени, и я пока не знаю, как это исправить окончательно. Мне нужно выиграть время. И если ты не собираешься мне помогать — не смей тратить мои секунды. Я убью тебя и уйду. Блейз долго, не мигая, смотрел на неё, пытаясь найти в её взгляде малейшую слабину, ложь или страх. Но, не найдя там ни крошки сомнений, он коротко кивнул. — Что тебе нужно? — Напиток Живой Смерти. Как можно больше. Брови Блейза взлетели к линии роста волос, а глаза округлились в неподдельном шоке. — Ты сумасшедшая. Это невозможно! Во-первых, мне сейчас не достать ингредиенты. Во-вторых, процесс варки занимает уйму времени, а готового зелья такого уровня у меня нет... — А у кого оно есть?! — сорвалась на крик Гермиона, но тут же понизила голос. Блейз начал нервно расхаживать из стороны в сторону по узкому проходу, сжимая кулак у подбородка, перебирая варианты. — Напиток такого качества может быть у Макнейра. Он использует его для своих... экспериментов с пленными. Но мне к нему не подобраться, он параноик. Возможно, я смогу тайно отправиться во Францию и найти кое-какие ингредиенты на чёрном рынке там, но я не уверен... Мне нужно где-то около недели, чтобы... — Нет! — Гермиона грубо перебила его, хватая за лацканы мантии. — У нас нет недели! У нас нет даже гребаных суток! Её голос дрожал от сдерживаемой истерики: если не ввести его в состояние абсолютного стазиса до рассвета, если не замедлить его сердцебиение до одного удара в минуту — он умрёт. Либо от яда инфекции тёмной магии, сгнив заживо, либо от руки Волдеморта, который призовёт его через ожившую Метку. Блейз больше не казался Гермионе надменным аристократом. Услышав приговор друга, он сбился с шага, схватился руками за голову и прислонился к стеллажу, нервно тряся ногой. — Где Макнейр держит свои запасы? — ледяным тоном спросила Гермиона. — Что? Грейнджер, ты в своём уме? Ты не сможешь туда попасть, там кровавые защиты и... — Я — нет. А вот ты — да, — Гермиона оценивающе, с ног до головы осмотрела Блейза. Пока он в замешательстве пытался осознать её слова, она сделала резкий выпад вперёд и быстрым, безжалостным движением вырвала приличный клок волос с его головы. — Какого чёрта?! — Блейз инстинктивно закрыл лицо и голову руками, казалось, вовсе не готовый к тому, что на него нападут физически, как в магловской драке. — Я под Оборотным зельем проникну туда в твоём обличье и выкраду это зелье, — хладнокровно констатировала она, пряча его волосы в поясной мешочек. — Где мне его найти? Забини тяжело сглотнул, глядя на эту новую, пугающую версию Гермионы Грейнджер. — Старый замок Руквудов. Гермиона кивнула, натягивая на непослушные кудри глубокий капюшон мантии, полностью скрывая лицо. Она сунула руку за пазуху и бросила прямо в грудь Забини сложенный вчетверо кусок пергамента. Он рефлекторно поймал его. — На этой карте отмечено место старого штаба. Драко находится там. Она сделала шаг назад, сливаясь с тенями, и её голос прозвучал как смертный приговор: — Даже не вздумай предать его, Забини. Иначе я найду тебя раньше, чем это сделает Лорд. — Почему ты это делаешь? — тихо спросил Блейз, сжимая в руке кусок пергамента, на котором была записана жизнь его лучшего друга. Гермиона остановилась у самого выхода из Запретной секции. — Спаси его. Помоги мне спасти его. Это всё, что тебе нужно знать.
***
Гермиона трансгрессировала, и её ноги тяжело ударились о влажную, покрытую гниющими листьями землю. Вокруг стеной стоял густой, непроницаемый лес. Вековые деревья сплетались чёрными корявыми ветвями, напрочь закрывая небо и превращая день в непроглядные сумерки. Замок Руквуда, древняя и зловещая твердыня, возвышался впереди среди каменистой пустоши. Едва сделав первый шаг, Гермиона физически ощутила, как на неё обрушилась мощь защитных чар. Магия здесь была густой, липкой и пульсировала на низких частотах, от которых начинали ныть зубы. Наложив на себя Дезиллюминационные чары, она бесшумной тенью двинулась вглубь чащи. Скрываясь за массивным стволом дуба, она заприметила впереди с десяток Пожирателей Смерти. Они патрулировали периметр в простых белых масках, лениво переговариваясь. В её дрожащей руке была зажата небольшая тяжёлая фляга с Оборотным зельем, в которое она пару часов назад добавила волос Блейза Забини. Варево выглядело отвратительно — оно пузырилось и пахло болотной тиной, смешанной с дорогим мужским одеколоном и пеплом. Это было далеко не самое приятное из того, что ей доводилось пить в своей жизни, но из-за парализующего нервного напряжения она уже не ощущала ни вкуса, ни запаха. Как и не до конца осознавала тот факт, что может не выйти из этого замка живой. Она выдернула пробку и залпом влила в себя обжигающую жидкость. Процесс трансформации ударил по ней мгновенно, скрутив внутренности в тугой узел. Тело начало меняться. Кости с болезненным хрустом удлинялись, плечи становились шире, разрывая кожу изнутри. Рост стремительно увеличивался, заставляя мир вокруг немного опуститься. Кожа потемнела, приобретая глубокий оливково-смуглый оттенок Забини. Черты лица перекроились, стирая Гермиону Грейнджер и создавая идеальную копию надменного слизеринца. Быстро, пока эффекты зелья стабилизировались, она взмахнула палочкой, трансфигурируя свою женскую мантию в строгий дорогой мужской костюм и длинный чёрный плащ. Она глубоко вдохнула чужими лёгкими. Теперь она должна была стать им. Создав вокруг себя сложную, энергозатратную иллюзию клубящегося чёрного дыма — фирменного знака аппарации Пожирателей Смерти, — она уверенным, вальяжным шагом вышла из леса и направилась прямо ко входу в замок. Два парня в серебряных масках у ворот скрестили палочки, преграждая ей путь. Они смотрели на «Блейза» с явным недоверием. — Забини? Какого дьявола ты здесь делаешь? — хрипло спросил один из них. Гермиона растянула чужие губы в фирменной, презрительной ухмылке, глядя на них сверху вниз. — Исполняю волю Лорда, идиот. А вот чем заняты вы? Её голос — низкий, бархатный баритон Блейза — прозвучал безупречно. Охранники переглянулись, стушевались под этим надменным взглядом и, не задавая лишних вопросов, опустили палочки, пропуская её внутрь. Гермиона очутилась посреди широкого открытого внутреннего двора, вымощенного булыжником. Здесь то и дело сновали Пожиратели, переговариваясь, проверяя оружие или просто куря в тени арок. Ей нельзя было мешкать. Она должна была вести себя так, словно этот замок — её собственный дом. Выбрав наугад самую мрачную, уходящую в небеса башню с правой стороны двора, она медленно двинулась туда. Она старалась не выдавать своего напряжения, плавно переставляя длинные ноги, но при этом её сознание работало на пределе, сканируя и оценивая всё вокруг. У массивных кованых дверей башни путь ей преградил очередной Пожиратель, по комплекции напоминающий тролля. — Мистер Макнейр сейчас не принимает посетителей, — прогудел он. Гермиона мысленно хмыкнула. С какой стати Пожиратели Смерти стали такими вежливыми секретарями? — У меня срочное дело, — спокойно, растягивая слова, ответила она, хотя её собственное сердце в чужой груди колотилось так, что, казалось, вот-вот сломает рёбра. — Я здесь по личному поручению Тёмного Лорда. И Уолдену придётся меня принять. Прямо сейчас. Пожиратель явно занервничал. Услышав титул Лорда, он начал обдумывать свои дальнейшие действия, переминаясь с ноги на ногу. Но Гермиона не могла дать ему ни секунды на размышления или проверку её слов. Она сделала шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. — Ты преграждаешь мне путь? — с холодным, смертельным вызовом спросила она, положив ладонь на рукоять палочки. — Хочешь сам объяснить Ему задержку? Страх перед хозяином перевесил. Пожиратель сглотнул, потупил взгляд в каменный пол и молча отошёл в сторону, открывая тяжёлую дверь. Как только Гермиона зашла внутрь и дверь за ней глухо захлопнулась, отсекая шум двора, в нос ударил тошнотворный металлический запах. Запах свежей крови, гнили и едких химикатов. С верхнего этажа башни доносились голоса. Точнее, чей-то противный, скрежещущий шёпот и приглушённые женские крики, срывающиеся на хрип. Каждая ступенька каменной винтовой лестницы давалась ей с трудом. Гермиона медленно поднялась наверх, стараясь придать своему лицу ленивое, скучающее выражение, и переступила порог лаборатории. То, что она увидела внутри, едва не заставило её потерять сознание от ужаса. Она ожидала увидеть лабораторию. Но это была пыточная. Посреди комнаты разворачивалась чудовищная картина: к каменному полу огромными ржавыми магическими цепями была намертво прикована девушка; её волосы слиплись от крови, но Гермиона с содроганием узнала Джоу Чанг — свою однокурсницу, члена Отряда Дамблдора; кожа Джоу приобрела болезненный, флуоресцентно-зелёный оттенок, вены на шее вздулись, пульсируя чёрной гнилью; из её широко распахнутых, остекленевших глаз без остановки текли густые, кровавые слёзы. Макнейр насильно, с садистским удовольствием вливал ей в горло очередную порцию какого-то дымящегося экспериментального зелья. Гермиона сглотнула желчь, подступившую к горлу. Ей хотелось кричать. Ей хотелось выхватить палочку и разорвать Макнейра на куски, стереть его в порошок, разнести эту башню до основания. Но она не могла. Спасение Джоу означало смерть Драко. И этот выбор — выбор, который сломает её душу навсегда, — был сделан. Она заставила себя расслабить плечи и прислонилась к дверному косяку. — Макнейр. Всё забавляешься с животными? — протянула она чужим, надменным голосом. Уолден резко обернулся на звук, сузив глаза, но, узнав «Забини», скучающе махнул рукой, испачканной в крови. — Экспериментирую, Блейз. Ищу идеальный катализатор для яда акромантула. Он небрежным движением палочки призвал с дальней полки ещё один флакон. Не обращая внимания на присутствие гостя, Макнейр грубо запрокинул голову Джоу и вылил кислотное содержимое ей прямо в рот. Девушка издала булькающий, нечеловеческий крик. Её тело выгнулось в страшной конвульсии. Цепи зазвенели, врезаясь в плоть до костей. А затем всё прекратилось. Джоу обмякла, её пустые глаза уставились в потолок, и она тяжёлым грузом осела на холодный камень. Уолден Макнейр даже не моргнул. Он просто развернулся к своему столу, сделал пару небрежных записей на куске пергамента и, призвав медицинскую диаграмму, хладнокровно констатировал смерть очередного подопытного материала. Гермионе пришлось сжать кулаки за спиной с такой силой, что ногти впились в ладони до крови. Горькие, непрошеные слёзы так и норовили сорваться с ресниц, но она заставила себя смотреть на тело подруги с холодным равнодушием. — И что главному чернокнижнику Лорда понадобилось в моей обители? — не оборачиваясь, спросил Макнейр. Его акцент, а точнее, странное, рубленое произношение слов, сразу вбивалось в память, словно удары топора. Гермиона отлепилась от косяка и сделала пару уверенных шагов вглубь комнаты, внимательно осматривая бесконечные полки с сотнями флаконов. — Тёмный Лорд поручил мне одно дело. Деликатное. Мне нужен Напиток Живой Смерти. Сколько у тебя его есть готового? Уолден хмыкнул и, всё ещё не отрывая взгляда от своего пергамента, промычал: — Тебе дали неверную информацию, Забини. У меня его нет. Ингредиенты редки, а процесс варки занимает слишком много времени. Гермиона ожидала провала. Но её сознание, даже находясь в состоянии шока, уже анализировало обстановку. Что-то категорически не складывалось. Коллекция зелий на его полках была потрясающей: она видела ряды Сыворотки Правды высочайшей очистки; несколько флаконов Феликс Фелицис, сверкающих расплавленным золотом; крошечные фиалы с редчайшим ядом василиска. Она лишь слабо различала некоторые этикетки, но по специфическим оттенкам, консистенции и формам колб могла понять, что это редкие, могущественные и крайне дорогие артефакты зельеварения. У такого маньяка не могло не быть Напитка Живой Смерти. Он лгал. — Мне никто ничего не говорил, Макнейр. Я не верю слухам, ты же знаешь, — Гермиона подошла ближе к столу. — Как и я прекрасно знаю то, что оно у тебя есть. Скрывать запасы от Лорда — опасная игра. Макнейр отложил перо и медленно повернулся к ней. Его изуродованное шрамами лицо нахмурилось. — Если бы Тёмному Лорду нужно было это зелье, он бы сам меня известил. Ты — не гонец для подобных дел. По спине Гермионы пробежал ледяной мороз. Она переиграла. Он не верил ей. — Может быть, так и есть, Уолден, — её голос стал тихим, вкрадчивым, полным ядовитой угрозы. — А может, когда я вернусь к Нему с пустыми руками и скажу, что ты наотрез отказался выдать мне Напиток... он решит поговорить с тобой лично. И я не уверен, что этот разговор понравится. Она кивнула на мёртвое тело Джоу Чанг. Они выжидающе смотрели друг на друга в повисшей тишине. Гермиона сжимала за спиной палочку так, что белели костяшки, готовая в любую секунду выпустить проклятие. Спустя, казалось, целую вечность Уолден скривил губы в подобии улыбки, кивнул и небрежно призвал с самой верхней полки увесистый гранёный бутылёк с прозрачной, как вода, жидкостью. Он покрутил его в своих грязных руках, играя на нервах. — Знаешь, Забини... Я сейчас совершенно не занят, — протянул Макнейр. — И мы можем вместе отправиться к Лорду. Я сам передам ему флакон. Заодно и спрошу, зачем он ему понадобился. Макнейр сделал шаг вперёд. Ловушка захлопнулась. Он раскусил её. Но Гермиона Грейнджер была быстрее. Она натянуто, по-змеиному ухмыльнулась, делая приглашающий жест рукой и пропуская его к двери. Как только он прошёл мимо и его массивная спина оказалась прямо перед ней, она молниеносно вскинула палочку. — Остолбеней! Макнейр совершенно не был готов к удару в спину в собственной лаборатории. Ярко-красный луч ударил его между лопаток. Он застыл, словно деревянная статуя, так и не успев поднять руку, и с грохотом рухнул лицом вниз на каменный пол. Гермиона в два прыжка оказалась рядом. Она грубо вырвала флакон с Напитком Живой Смерти из его сведённых судорогой пальцев. Спрятав спасительное зелье в карман, она перевернула Макнейра на спину, присела рядом и приставила кончик буковой палочки прямо к его виску. Ей нужно было сработать ювелирно. — Обливиэйт! Магия потекла сквозь палочку. Гермиона тщательно, как хирург скальпелем, просматривала последние десять минут его воспоминаний. Она вырезала образ Блейза Забини, заменяя его тусклой пустотой, стирала их диалог, маскировала пропажу зелья под его собственную забывчивость. За доли секунды до того, как мощный организм Пожирателя начал приходить в себя, скидывая Оглушающее заклятие, Гермиона чёрной тенью ускользнула из залитой кровью комнаты. Быстро, почти бегом покинув замок, она растворилась во мраке леса. Действие Оборотного зелья подходило к концу. Мышцы начало сводить судорогой, кости мучительно укорачивались, возвращая её в привычное женское тело. Одежда обвисла. Она задыхалась, пытаясь как можно быстрее скрыться, затеряться среди узких коварных тропинок, подальше от антиаппарационного барьера замка. Когда граница была пройдена и она уже подняла палочку, собираясь аппарировать, чья-то сильная рука резко вынырнула из темноты, больно дёрнув её за предплечье. Гермиона вскрикнула, но человек мгновенно прижал её спиной к своей груди, зажимая рот ладонью и увлекая в глубокую тень высоких кустов. — Не дёргайся, это я, — раздался над самым ухом настоящий голос Блейза Забини. Он приложил палец к своим губам. В тени ночи, сквозь ветви, Гермиона увидела, как буквально в пяти метрах от них по тропе прошли трое патрульных Пожирателей. Их смех и свет палочек на мгновение выхватили из темноты бледное лицо Блейза. Они затаили дыхание. Когда шаги стихли вдали, Блейз убрал руку с её рта, крепко перехватил её за талию и, не говоря ни слова, аппарировал их обоих. Они рухнули на грязный пол старого штаба Ордена. Гермиона даже не стала подниматься на ноги. Она на четвереньках забежала в гостиную, сразу обнаруживая Драко. Он всё так же сидел на жёстком деревянном стуле в той изломанной позе, в которой его оставили. Но он был не просто бледен — он был мертвенно-серым. Губы приобрели пугающий синюшный оттенок, правая рука висела плетью, а корка льда на ней почти полностью растаяла, обнажая пульсирующую чёрную гниль Метки. Кожа была ледяной, покрытой испариной. Услышав шум, он с огромным трудом приоткрыл мутные глаза и аккуратно, дрожащими пальцами протянул к ней здоровую руку. — Где ты была... — прошептал он. Блейз зашёл следом. Не проронив ни звука, он взмахнул палочкой, трансфигурируя старый, покрытый пылью диван во вполне пригодную кровать. Затем он подошёл к Малфою, подхватил его под мышки и легко, словно тот ничего не весил, поднял со стула. Драко казался полностью лишённым сил — он не сопротивлялся и, как сломанная кукла с перерезанными нитями, рухнул на мягкие простыни. Гермиона бросилась к кровати, поспешно проводя над ним серию диагностических чар. Результаты светились в воздухе пугающим, красным светом. Показатели были критическими. Тёмная магия уже добралась до сердца. Выбора у них больше не было. — Гермиона... где ты была... — упрямо повторил Драко, пытаясь сфокусировать на ней взгляд. На её глазах выступили горячие слёзы, те самые, которые она сдержала в башне Макнейра. Но она яростно сморгнула их. Она никогда не скажет ему, где была. Не расскажет про смерть Джоу Чанг. Не расскажет про свой безумный план и про то, что прямо сейчас она собственноручно, по своей воле, лишит его жизни. Она низко склонилась над ним, её слёзы падали на его ледяные щёки. Она нежно накрыла его синие губы своими, даря ему последний, прощальный поцелуй, и прошептала прямо в его приоткрытый рот: — Прости меня... Драко непонимающе нахмурился, его рука дёрнулась, пытаясь оттолкнуть её, но было уже поздно. — Остолбеней. Её заклятие ударило в упор. Глаза Драко широко распахнулись от невыразимого шока и боли предательства, его тело застыло, парализованное чарами. Он не мог ни говорить, ни двигаться. Гермиона, глотая рыдания, с помощью магии приоткрыла его сжатые челюсти. Дрожащими руками она вытащила флакон из кармана и влила прозрачный Напиток Живой Смерти ему в рот, заставляя проглотить. Драко, будучи великолепным зельеваром, по одному лишь аромату и вкусу безошибочно смог понять, что за яд она ему дала. В его остекленевших глазах читалась паника, он пытался протестовать, кричать внутри своего парализованного тела, но магия зелья была неумолима. Его веки задрожали, наливаясь свинцовой тяжестью, и начали медленно, неотвратимо закрываться. — Мне так жаль... я люблю тебя, — прошептала Гермиона, прижимаясь лбом к его груди, слушая, как его сердцебиение замедляется. Она перевела полный слёз взгляд на Блейза Забини, который всё это время молча стоял в стороне. На лице слизеринца застыло выражение крайнего удивления, смешанного со смутным, тяжёлым благоговением. Он увидел то, на что была способна любовь — жестокую, бескомпромиссную жертвенность. Не сказав ей ни единого слова, Блейз развернулся на каблуках, запахнул мантию и покинул старый дом, растворившись в ночи. Гермиона осталась одна. Она сидела на коленях у кровати, мёртвой хваткой держа холодную руку Драко в своих ладонях, и с ужасом вслушивалась в тишину, отсчитывая, как его пульс замедляется. Удар... бесконечная пауза... ещё удар. Пока не наступила идеальная, звенящая смерть.
