Хорошо воспитанный

Конечно, Эрена не посадили за нанесение тяжкого вреда двоим людям. Более того, его даже не судили. И хотя в данном случае одной его красивой улыбкой бы не обошлось, но связи и деньги делали своё дело. Конечно, этим занимался Зик, самому Эрену было плевать на себя и то, что с ним будет. Жана и Армина забрали в больницу. Эрена, как ни странно, тоже. Он не сопротивлялся. Он вообще почти ничего не осознавал. Сидел с трясущимися руками, глядя в одну точку, и как будто даже не помнил и не понимал, как оказался здесь. Когда сознание наконец стало возвращаться в голову брюнета, волной обрушивая на него страшные воспоминания недавно произошедших событий, пришла только одна мысль: Пусть он будет жив. Всё остальное больше не важно. Любая измена, любой отказ, любое унижение. Эрен пример все, лишь бы только Армин открыл свои большие голубые глаза. Эрен впервые по-настоящему понял, что он не имеет права. Ни злиться, ни требовать, ни… считать Армина своим. Как бы больно не было Эрену, он принял, что Армин не его и он мог делать что угодно. Быть с кем угодно. Ансин мог уйти или даже молча исчезнуть из его жизни. А Эрен… Эрен просто всё разрушил. Эта мысль разъедала изнутри. Страх, вина, стыд разъедали Эрена изнутри и не давали ему дышать. Он был готов отдать всё. Даже свою жизнь. Лишь бы ещё раз увидеть эти голубые глаза и знать, что у этого светлого юноши, покорившего его сердце, все хорошо. *** Три дня. Армин не приходил в себя три дня. Врачи говорили с Эреном осторожно, не давая ни надежд, ни приговоров. А Эрен не уходил. Он совсем не спал и не ел, под глазами появились темные круги, кожа приобрела серый оттенок, а общий вид был такой, будто этот некогда молодой и пышущий здоровьем юноша находится теперь на грани смерти. Эрен практически поселился в больнице. Он просто сидел рядом, насколько ему позволяли врачи, и ждал. Когда Эрена выгоняли из палаты, он сидел в комнате ожидания и считал минуты до следующего утра. Он мечтал поскорее умереть, если Армин не переживет его избиение. Впервые в жизни для него ничего не имело значения: ни его состояние, ни друзья, ни деньги. Он платил за лучшую помощь, лучшую больницу и палату, лучший уход. Эрен с готовностью бы отдал все, лишь бы это как-то помогло. Когда на третий день полностью истощенному и стремительно увядающему Эрену наконец сказали, что состояние Армина стабилизировалось, он впервые за эти дни позволил себе облегчено закрыть глаза и проспал целых два часа в комнате ожидания. Первый сон за трое суток. К Армину разрешили зайти только через неделю. Именно столько понадобилось, чтобы парень был в состоянии реагировать на речь и принимать гостей. Эрен не хотел пугать Армина своим видом, поэтому постарался, как мог, смыть с себя следы своих трехдневных терзаний. Вышло хреново. Эрен вошёл тихо. Блондин лежал с закрытыми глазами, прикрытыми длинными пушистыми ресницами, но не спал. Сначала Армин услышал тихие шаги, но не такие, как у врачей или медсестер. Потом знакомый приятный запах, от которого его почему-то бросило в дрожь и показания на мониторах задергались. И когда рука вошедшего осторожно коснулась его щеки, он распахнул глаза. Взгляд был мутный, но осознанный. Ослабленный Армин долго боролся с собой, чтобы сказать всего одно слово.  — Уходи, — наконец хрипло произнес он. Эрен замер. — Пожалуйста, Армин… Но блондин тот уже нажал кнопку вызова. Медсёстры появились быстро. Армин глазами указал на непрошенного посетителя и Эрена тут же вывели. Он не сопротивлялся, а лишь жадно смотрел на такого красивого лежащего блондина, стараясь в последнее мгновение запомнить его черты. Он скорее всего его больше никогда не сможет увидеть. Как же невозможно много хотел Эрен. Вымаливаемое им желание, чтобы Армин просто открыл глаза, сменилось на нечто большее. Теперь он хочет иметь возможность быть рядом с Армином, вдыхать его запах, касаться мягких блондинистых волос и нежной молочной кожи. И тем не менее, Эрен понимал, что вернуть их отношения в прежнее русло, чтобы все было как раньше, теперь просто невозможно. Не после того, как он чуть не убил Армина. После этого Эрена больше не подпускали к палате блондина. Ему не давали даже украдкой посмотреть в маленькое окошечко на медленно восстанавливающегося Армина. И Эрен не настаивал. Он просто… сломался. Метался, не находя себе места. Пытался работать, но снова сбежать в трудоголизм у него не получалось. Отвлечься тоже не получалось. Ему было физически тошно от самого себя. И в какой-то момент он сделал единственное, что пришло в голову, последний отчаянный жест. Он отдал всё ему. Дом, машину, бизнес, акции. Всё имущество было переписано на Армина. Договор составили так, что отказаться было невозможно, как и передать это кому-то ещё. При этом все риски, все убытки оставались на Эрене. Он понимал, что это ничего не исправит, что Армина нельзя купить. Но это было не про покупку. Это было про… отдать всё, что у него есть. Если Армин не примет его, пусть хотя бы возьмёт это. Без остатка. Иногда Эрен ловил себя на мысли, что с таким же отчаянием вырвал бы собственное сердце и отправил ему в красивой коробочке. Всё равно оно ему больше не нужно. Но одна мысль держала его от отчаянной гибели, однажды сказанной Эрену его покойной матерью: «Всё можно исправить, пока мы живы.»