Хорошо воспитанный

Когда Армин узнал о свалившемся на него имуществе, он был в шоке и ожидаемо попытался отказаться от столь щедрого жеста. Целый месяц, пока он лежал в больнице, ему понадобился на то, чтобы принять свое новое состояние. Не без помощи Хистории, конечно. Ведь несмотря на то, что в собственности блондина теперь есть дом Эрена, первое время блондин упорно не хотел им пользоваться и собирался гордо оставить его пустовать. Однако Хистория, часто навещавшая Армина в больнице, убедила его не разбрасываться такими подарками. — Знаешь, а ведь все еще можно исправить, если захотеть. Он тебя любит и будет счастлив, если ты примешь его решение отдать все тебе. И вот спустя месяц, когда Армина в скором времени готовы были выписать, он попросил Райнера и Бертольда собрать его вещи из общежития и привезти в больницу. Ребята удивились, но выполнили просьбу сокурсника. — Ты переезжаешь? — Ага… — с горечью в голосе проговорил Армин. Ребята пытались намекнуть на прощальную вечеринку в честь его переезда, но Армин смерил их таким грозным взглядом, что те тут же стушевались. Пусть блондин и был внешне хрупким, но внутренняя строгость в нем, расцветшая буйным цветом после случившегося, дала о себе знать. Какая странная ирония: теперь Армин собирается переехать к Эрену, но жить в его уже своем доме без него. Армин в любом случае сразу, как пришёл в себя, решил, что сменит общежитие, чтобы больше не видеть Жана. Так что воспользоваться ситуацией выглядело логично. *** Дом встретил Армина тишиной. Большой, красивый, обставленный со вкусом и при этом чужой. Армин не заходил в спальню, в которой они провели с Эреном ту самую первую ночь. Он даже не открыл дверь. Это было слишком больно. Он поселился в гостиной и спал на диване не зная, что Эрен спал там же и тоже не прикасался к своей спальне, оставив там все как было. Даже из двух ванных комнат в доме он пользовался только той, где раньше не был, чтобы не пересекаться с воспоминаниями. Пусть она дальше и меньше, но в ней Эрен не прижимал его хрупкое тело к кафелю и не касался губами и языком всех мест на теле Армина. Он снова ушёл в работу. Практически ночевал в лаборатории, а дни полностью посвящал учебе. Огромный дом стал местом, куда он приходил только спать. Однажды ночью он услышал стук в дверь. Тихий и неуверенный. Конечно, экран у двери, слушаемую глазком, показал Эрена. Брюнет был заметно поникшим, но все равно умудрялся выглядеть потрясающе красивым. — Что? — спросил Армин через дверь. — Я… — неловкая пауза. — Армин, открой, пожалуйста. Мы можем поговорить? Он поджал губы. — Ты пришёл за домом? Я подпишу всё. — Нет. — Тогда уходи. Мне не до разговоров, я иду спать, — соврал Армин. После этого визита он еще долго не уснет, несмотря на накопившуюся усталость. Эрен так же тихо ушел, больше не пытаясь тревожить блондина. Через неделю стук повторился. На этот раз Армин был немного пьян. Хотя алкоголь не входил в его привычки, он лишь хотел приготовить себе поесть и случайно нашёл на кухне мини-бар. На той самой кухне, где они с Эреном одним прекрасным утром готовили завтрак, долго целовались и… в общем, сегодня Армин решил выпить, чтобы заглушить эти мучительные воспоминания. Поэтому не думая затуманенным алкоголем мозгом он открыл дверь не сразу сообразив, что тихо стучать вместо звонка, еще и в такое время, будет только Эрен. Армин сразу пожалел. Эрен не только был красив (впрочем, как и всегда, даже спустя трое суток без сна и еды), но и пахнул ошеломительно: прохладной свежестью улицы, дорогим парфюмом и собой. Последнее сносило крышу и заставляло ноги Армина подкашиваться (хорошо, что сейчас это он мог списать на алкоголь!). Блондин попытался закрыть дверь, но Эрен удержал её рукой. — Подожди, — быстро сказал он. — Пожалуйста. Армин смотрел холодно из-под прикрытых длинными ресницами глаз, скрестив руки на груди. — Я виноват, — продолжил Эрен. — Я понимаю. Я всё понимаю. Я… я сделаю что угодно. Просто… разреши мне хотя бы… — Что? — перебил Армин. — Быть рядом. Хотя бы как друг. Томительная, почти болезненная тишина. А потом Армин горько рассмеялся. — Друг? Он жестко посмотрел ему прямо в глаза и захлопнул дверь. Эрен простоял еще несколько минут у двери своего прошлого дома и поплелся обратно в дом своего брата, где он занял маленькую гостевую комнату. Со стороны Армина такое поведение не было ненавистью, он по-прежнему любил Эрена. Это был страх и признание собственной слабости и невозможности что-то сделать перед физической силой брюнета. Если Эрен снова окажется в подобном состоянии аффекта, он сможет щелчком пальцев выбить остатки жизни из блондина. И Армин не боялся за себя, как и не боялся в тот ужасный день за Жана. Он боялся только за Эрена. Блондин прекрасно понял, что Эрен просто не переживет и сожрет себя заживо, если тронет его еще хоть пальцем. А Армин в свою очередь не переживет, если Эрен сделает с собой что-то страшное и непоправимое, чтобы точно больше не причинить вреда любимому человеку. Потому что Армин знал: Эрен сам себя не простит. Если они расстанутся, то, несомненно, оба останутся живы, но забыть друг о друге уже не получится. Армин не переставал жалеть, что в тот злополучный день он так глупо отдался Жану. Именно тогда блондин понял, что ничьи другие прикосновения и поцелуи не вызывают в нем столько эмоций. Руки и губы Эрена были особенными и дело вовсе не в опыте. У них была настоящая связь, которую не должно быть так просто разрушить. Можно было попробовать сначала. Тогда Эрен бы все так же бесконечно пытался загладить свою вину и постепенно их жизнь стала бы более-менее обычной. Но Армин знал, что еще одна вспышка Эрена, и все пойдет прахом. Эрен не простит себя и добровольно самоизолируется, а сам Армин не выдержит разлуки и тоже, в свою очередь, будет до конца жизни страдать и винить себя. Ведь блондин еще в больнице понял, что Эрен не ценит свою жизнь так, как его, и это было взаимно. Нельзя допустить, чтобы в пылу чувств были загублены две жизни. Нельзя давать прощение Эрену, пока он сам себя не простит. Нельзя допустить повторения подобного. И пока Армин думал, как решить эту головоломку, Эрен практически ежедневно обивал порог своего его дома, каждый раз ожидаемо оставаясь выгнанным. Решение в умную светлую голову пришло в тот день, когда брюнет в очередной раз появился перед дверью Армина, но на этот раз покопано стоял перед ним на коленях, причем молча, даже не вымаливая прощения и не упрашивая поговорить, а лишь преданно заглядывал в голубые глаза. Посмотрев сверху вниз на Эрена, Армин смерил его холодным взглядом и привычным жестом захлопнул перед Эреном дверь. Зайдя в гостиную, Армин выдохнул: вот оно. Ему, Армину, надо стать сильным, пусть даже беспощадным. Настолько, чтобы подчинить этого буйного брюнета и всех его дьяволов в голове. Сделать его своим покорным послушным мальчиком. Воспитать его кнутом (причем пожалуй даже в прямом смысле), а не пряником и желательно избить в ответ, чтобы Эрен наконец получил такое необходимое ему возмездие и перестал себя мучить. Точно так же, как опытный кинолог воспитывает боевого пса, он должен воспитать Эрена. Жестко, беспощадно, но это должно сработать. Это был тот выход, который позволил бы им остаться вместе.