Хорошо воспитанный

На следующий день Эрен, как обычно, появился на пороге дома Армина. Брюнет стоял у двери и нервно теребил упавший на лицо блестящий локон.  Армин не открыл. Он даже не прикоснулся к ручке, просто остановился по ту сторону двери и холодно спросил: — Почему не на коленях? Тишина длилась секунду, после чего послышался шорох. Эрен опустился сразу, без колебаний. — Так-то лучше, — спокойно сказал Армин. И ушёл. Эрен остался. Он долго стоял на коленях на холодном полу. Брюнет даже сам не знал, как долго он покорно просидел у двери в этой позе, не смея встать или пошевелиться. Время расплывалось, ноги немели, тело затекало, но он не двигался. Пока наконец не позволил себе подняться и уйти, осознав, что Армин точно уже ушел спать. С тех пор это стало привычкой. Каждый вечер Эрен приходил под дверь и стоял на коленях, вымаливая прошение у блондина или молча и покорно склонив голову в пол. Будни Эрена складывались в странную, изнуряющую рутину: днём — работа, документы, бесконечные дела, которые он брал на себя с какой-то болезненной жадностью. Ночевал он у Зика, в одной из пустующих комнат огромного дома, предназначенной для гостей. Но это не было его домом. Дом, в котором он хотел остаться и жить со своим возлюбленным, был здесь. За этой дверью, к которой каждый вечер он возвращался и опускался на колени. Иногда он стоял так часами. Иногда даже без малейшего признака того, что Армин дома или знает о его приходе. Но он преданно стоял на коленях у двери и уходил о только тогда, когда тело уже нещадно ныло, глаза слипались, а сам Армин уже точно должен был бы спать. При этом Армин знал, что Эрен каждый вечер послушно стоит на пороге и ждёт. Иногда он проверял свою догадку, глядя в небольшой монитор в прихожей, служащий дверным глазком, а иногда даже не подходил к двери, греясь мыслью, что Эрен не знает о его нахождении дома и возможно думает, что в этот раз стоит на коленях просто так. Садистские мысли помучать Эрена все чаще закрадывались в блондинистую голову, принося Армину странное удовольствие от предвкушения. И вот однажды дверь приоткрылась. Армин стоял в проёме, глядя на него сверху вниз. — Чего ты ждешь? — бросил блондин нетерпеливым тоном с выверенной ноткой раздражения. Эрен распахнул свои невозможные зелёные глаза, которые вместо привычной нахальной уверенности теперь излучали боль и преданность. Впервые за долгое время эти глаза блеснули в радостном удивлении от того, что на него наконец обратили внимание. — Я… можно… прошу, — язык Эрена пересох, а сам он не мог связать и двух слов, но инстинктивно потянул руку к Армину, который тут же брезгливо отпрянул, не дав даже кончиками пальцев дотронуться до своей ноги. — Я готов прикасаться к тебе только через боль, — сказал он ровно. — Ты должен почувствовать, что сделал. — Хорошо… конечно, — Эрен все еще не понимал, что происходит. Мозг плавился от крышесносного запаха Армина, оказавшегося вдруг так рядом. Эрену безумно хотелось зарыться в мягкие светлые волосы и целовать его мягкие сладкие губы… Из трансового состояния его вывел голос Армина: — В следующий раз принеси плетку. Ты должен хорошо чувствовать физическую боль. Возможно, найдешь подходящую в своем магазине, — добавил он ехидно. Дверь тут же опасно захлопнулась перед лицом брюнета. А Эрен, как обычно, простоял на коленях еще некоторое время, после чего пошел, еле волоча затёкшие ноги. На следующий день Эрен пришёл с плетью. Держал её в своих красивых ровных зубах, стоя на коленях. Невероятный вид и поза заставили бы любого возжелать брюнета тут же и во всех проявлениях. Мало того, что Эрен был чертовски красив, его порочный и развратный вид сейчас доводило образ до совершенства. Но когда дверь открылась, Армин лишь бросил короткий взгляд на плетку. — Слишком мягкая. Тебе будет недостаточно больно. И, не раздумывая, выхватил ее и отбросил подальше, тут же захлопнув дверь перед лицом ошарашенного Эрена, глупо смотревшего то в сторону брошенной плети, то на дверь. В другой раз Эрен держал в зубах новую плеть. Жесткую, тяжелую, с металлическими шариками. Такую, что только ее вид и тяжесть вызывали у Эрена нервную дрожь и он даже не хотел думать, как она окажется на его коже. Но он не мог не выполнить приказ Армина. Пусть блондин касается его хотя бы так, Эрен признал себе, что уже давно полностью в его власти. — Лучше, — безэмоционально сказал Армин, глядя на инструмент для экзекуции и отступил, позволяя войти. — Но дальше прихожей не проходи. И с колен в этом доме не вставать. Эрен прополз на коленях в сторону Армина и остановился на жестком коврике у двери. — Здесь твое место. Раздевайся и жди. Голос Армина был холодный и отстранённый. Эрен послушно снял кофту вместе с футболкой, аккуратно сложил на полу и тут же начал возиться с ремнём. Аккуратно стянул джинсы, слегка приподнимая колени, ведь Армин запретил менять ему покорную позу. Через несколько мгновений носки также отправились к куче одежды. Эрен не знал, снимать ли ему белье, поэтому, слегка закусив губу, снизу вверх бросил взгляд в сторону Армина. Но тот уже стоял отвернувшись, поэтому Эрен, немного поколебавшись, снял и боксеры, оставаясь полностью обнажённым. Эрен сидел молча полностью обнаженный и ждал, пока Армин обратит на него внимание. Коленки больно упирались в жесткий ворс коврика, тело окутывало прохладой и Эрен мелко дрожал. На красивом мускулистом теле бегали мурашки, а длинные черные ресницы подрагивали, когда зелёные глаза то и дело стреляли в сторону гостиной, куда ушел Армин. Время шло, пальцы рук и ног немели, но Эрен не решался нарушить тишину. Когда Армин наконец вышел из глубины дома и обратил внимание на брюнета, Эрен был так рад, что его не испугала даже эта ужасная плетка в его руках. Он просто хотел близости Армина. Любой, хотя бы той, что он сейчас готов ему дать, причиняя физическую боль. Армин обошел Эрена, встал у спины и тут же грубо толкнул ногой красивую спину куда-то под лопатки, заставляя Эрена встать на четвереньки. То ли это унизительное положение, то ли пусть такое грубое, но долгожданное прикосновение его Армина, но член Эрена дрогнул и привстал.  Армин не говорил ничего. Ни сколько раз он его ударит, ни каких-то стоп-слов, ни что позволено или не позволено делать Эрену. Он молча хлестнул плетью по выставленным обнаженным ягодницам, вырывая резкий вздох брюнета. Эрену было очень больно, но он не решался нарушить тишину, поэтому закусил губу, но все же не смог сдержать шумного вздоха. Только он решил, что в попробует молча стерпеть следующий удар, как плеть тут же прилетела по ягодице еще, гораздо сильнее. Второй удар вызвал сдавленный стон боли и скупые капли слез в уголках глаз. Третий удар пришелся по бедрам и был уже чуть легче, но потом тут же, по тому же самому месту, плеть хлестнула снова и Эрен почувствовал, как кожу до крови рассекли металлические шарики. Спустя время Эрен уже не мог считать. Боль бала такая, что он едва оставался в сознании. Слезы уже потоком лились из глаз, а он в безумной агонии содрогался всем телом даже от сравнительно легких ударов. Вся кожа от поясницы до бедер была сильно исполосована плеткой и кое-где проступала кровь. Несмотря ни страшную боль, Эрен не сопротивлялся и даже не думал просить остановиться. Считать удары или отчитывать время было бесполезно, он все равно не знал даже примерно, когда это закончится. При этом Эрен старался не издавать ни звука, лишь молча плакал, принимая свое положение, пока рука его любимого Армина, сжимающая плетку, доставляла такую нечеловеческую боль. В моменте Эрен был уже не уверен, что сможет еще хоть немного выдержать эту пытку, чтобы не рухнуть прямо у ног блондина без сознания… Спустя неопределённое время удары прекратились. Тело Эрена так саднило, что он даже не сразу понял, что всё уже закончилось и его прогоняют. Армину даже пришлось приподнять носком обуви подбородок Эрена, чтобы тот посмотрел на него и наконец услышал: — Убирайся. Он грубо вышвырнул вещи Эрена за дверь и как только Эрен, неловко перебирая коленками, переступил порог, резко захлопнул перед ним дверь. Армин остался стоять в прихожей с плеткой в руке и наблюдал в экран, как Эрен с подрагивающими мускулистыми плечами (явно все еще плачет) трясущимися руками подхватывает вышвырнутую одежду и скрывается из поля видимости. После этого Армин еще некоторое время стоял и просто вдыхал запах только что стоявшего здесь на коленях брюнета. Как бы он хотел вместо всего этого целовать его пухлые губы до умопомрачения и говорить, что любит его, слушая ответные признания. Как бы хотел зарываться в его темные волосы и отдаваться ему, как тогда, позволяя доминировать над собой. Но пока еще слишком рано. Сейчас Эрену необходима эта боль и возмездие за свой поступок, иначе он сам никогда себя не простит. Но при этом Армин не мог не признаться себе, что ему нравится такой Эрен. Такой послушный, такой преданный, такой его. Далеко за дверью Эрен наспех натянул на себя одежду, почему-то не решаясь одеваться или вставать с колен в поле видимости дверной камеры. Тело ужасно болело, сил идти не было, поэтому он собрал последние силы, чтобы написать Зику и попросить вызвать ему такси. Уже сидя в машине, Эрен понял, что это была ужасная идея: сидеть было так больно, что он не выдержал и вышел где-то на середине пути. Идти пешком было все еще тяжело (вот бы снова рухнуть на колени в доме Армина и пусть добьет его наконец!), но кое-как мелкими шагами Эрен доплелся до своей гостевой комнатки в доме Зика, никого не разбудив. Спать Эрен мог только на животе, но это не помешало ему провалиться в самый крепкий за последнее время сон, проспав половину следующего дня. И Эрену, и Армину этой ночью снились что-то приятное, а душевная боль стала потихоньку отступать.