Фантом и красный маг

Прошло несколько дней с того момента, как маг и бард заключили сделку на носу «Чёрной Чайки», и Рейстлин вынужден был признать — с некоторым раздражением, которое он тщательно скрывал, — что его новый ученик оказался вовсе не безнадёжен. Он ожидал тупого, механического запоминания. Того скучного, тягучего процесса, когда слова приходится вбивать в голову, как гвозди в доску, повторяя раз за разом одно и то же, пока ученик не начнёт смотреть на учителя с той особой смесью ненависти и отчаяния, которую Рейстлин видел на лицах многих начинающих магов в школе Теобальда. Вместо этого Эрик впитывал знания так, словно они были воздухом, которого ему не хватало всю жизнь. Алфавит магического наречия — та основа, на которой строились все заклинания, тот скелет, к которому потом добавлялись мясо и кожа интонаций и жестов — он выучил за два дня. За два дня! Рейстлину самому понадобилось почти неделя, когда он был мальчишкой в Утехе. Конечно, ему было тогда всего шесть, но всё равно — неделя против двух дней. — Ты уверен, что никогда не изучал магию раньше? — спросил Рейстлин на третий день, когда Эрик без запинки прочитал короткое заклинание свечения — самое простое из всех, что знал маг, — и кончик его пальца действительно засветился тусклым, неровным, но несомненным светом. Эрик посмотрел на свой палец с выражением лёгкого удивления, как человек, который только что обнаружил, что у него выросло третье ухо. — Я изучал музыку, — сказал он, гася свечение движением, которое Рейстлин показал ему всего раз. — С пяти лет. Ноты, ритм, гармонию. Когда ты говоришь, что неверное слово может разрушить заклинание... это похоже на фальшивую ноту в симфонии. Одна ошибка — и вся мелодия звучит как кошачий концерт. Рейстлин замер. Музыка. Конечно. Он должен был догадаться сам... — Продолжай, — сказал он вслух, перелистывая страницу своего потрёпанного гримуара — Следующее заклинание сложнее. Оно требует не только слов, но и жеста. И концентрации. Без концентрации... — ...магия развеется, как дым, — закончил Эрик и потянулся за книгой. Их занятия проходили в тесной каюте Рейстлина, которую маг превратил в подобие учебной комнаты. На узкой койке лежали раскрытые свитки, на полу — несколько свечей в лужицах собственного воска, на столике — чернильница и перья. Пахло старой бумагой и травами из мешочка мага — теми самыми, которые помогали ему справляться с болью. *** Утро седьмого дня плавания началось с крика чаек — крупных, с белыми головами и жёлтыми клювами. Они кружили над мачтами, орали, дрались за рыбу, выброшенную волнами на поверхность. — Земля! — крикнул Тас, взобравшийся на ванты с ловкостью белки. — Я вижу землю! Вон там, прямо по курсу! Стурм, стоявший на вахте, прищурился, вглядываясь в горизонт. Там, где серое небо встречалось с серым морем, появилась тонкая тёмная полоска — сначала едва заметная, потом всё более отчётливая. — Санкрист, — сказал он. Эти слова прозвучали как приговор и как надежда одновременно. Отряд столпился у носового фальшборта, вглядываясь в приближающийся берег. Рейстлин стоял чуть поодаль, опираясь на посох, и смотрел на остров. Санкрист. Место, где, по слухам, хранился артефакт, способный помочь в борьбе с драконами. Место, где их могли ждать не только союзники, но и враги«Мы не должны задерживаться, — подумал он. — Входим, находим артефакт, уходим. Быстро. Незаметно». Мысль об артефакте вызвала привычное возбуждение — то самое, которое всегда охватывало его перед тем, как он должен был получить что-то новое, что-то, что увеличило бы его силу. Но сегодня к этому чувству примешивалось что-то ещё. Тревога. Смутное предчувствие, которое он не мог объяснить. Он перевёл взгляд на Эрика. Бард сидел на свёрнутом канате, перебирая струны лютни, и, казалось, не обращал внимания на суету вокруг. Но Рейстлин заметил, как его пальцы, лёгкие и точные в обычные дни, сегодня чуть дрожали, сбиваясь с ритма. — Ты тоже это чувствуешь? — спросил маг, подходя ближе. Эрик поднял голову. В прорези маски его янтарные глаза были напряжены, как у зверя, который чует опасность, но не может определить, откуда она идёт. — Что-то не так, — сказал он тихо. — Я не знаю что. Но что-то не так. А потом Рейстлин увидел это. Сначала — точку. Маленькую, чёрную, почти незаметную на фоне светлеющего неба. Он подумал о птице — чайке, альбатросе, какой-нибудь морской твари, которая проснулась раньше времени. Потом точка выросла. И превратилась в дракона. Синего дракона, чешуя которого переливалась в лучах восходящего солнца как металл. Он был огромен — триста футов от морды до хвоста, не меньше, — и летел прямо на них, разрезая небо с такой скоростью, что воздух за его крыльями пел. На спине дракона сидела фигура в синем доспехе. Лица не было видно — только глаза, горящие из-под шлема. В руке фигура держала копьё — длинное, с чёрным древком и наконечником, который светился в свете дня холодным голубым огнём. — Команда «Чёрной Чайки», — голос всадницы был звонким, как удар хрусталя, и пронизывающим, как зимний ветер. — Вы перевозите беглецов, разыскиваемых Верховным Лордом Драконов Севера. Сдайте их — и ваши жизни будут сохранены. Откажетесь — и вы разделите их участь. Марта не ответила. Она повернула штурвал, и «Чёрная Чайка» резко вильнула в сторону, пытаясь уйти из-под дракона. Матросы бросились к снастям, но их движения были скованными, медленными — никто из них не ожидал нападения с воздуха так близко от Санкриста. — Я сказала — сдавайтесь! — голос всадницы стал жёстче. — А я сказала — пошла ты! — рявкнула Марта и крикнула команде: — Всем в укрытие! Брон — гарпун! Минотавр уже стоял у борта с огромным гарпуном в руках. Он прицелился, дожидаясь, пока дракон пролетит ниже. Карамон схватил свой меч, Стурм обнажил клинок, Золотая Луна прижала посох к груди, шепча молитву. Рейстлин действовал быстрее всех. Заклинание сорвалось с его губ раньше, чем он успел осознать, что делает. Огненный шар ударил дракона... И не причинил ему никакого вреда. Чешуя синего дракона отразила заклинание, как зеркало отражает солнечный свет. Магия скользнула по ней, рассыпалась искрами и исчезла, не оставив даже царапины. Рейстлин почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. В то же мгновение дракон — Скай, великий синий, чьё имя было проклятием на всех северных берегах — раскрыл пасть. Молния ударила не в корабль, но рядом с ним, и вода взметнулась стеной, обдав палубу солёным дождём. Волна ударила в борт, и «Чёрная Чайка» накренилась так, что несколько матросов покатились по мокрым доскам. — Ещё один такой удар, и нас перевернёт! — заорал один из эрготианцев. Китиара — ибо это была она, хотя никто из отряда ещё не узнал её — спрыгнула с драконьей спины прямо на бизань-мачту. Схватилась за ванты одной рукой, копьём указала на Таниса. — Ты! — крикнула она. — Покажи лицо! Танис, стоявший у носового фальшборта, замер. Голос — этот голос он знал слишком хорошо. — Китиара… — прошептал он. — Кажется, ты узнал меня, полуэльф, — усмехнулась она, и в этой усмешке не было тепла. — Рада, что ты жив. Это сделает нашу встречу интереснее. — Ты служишь драконам? — лицо Таниса исказилось от боли и ярости. — Я служу себе. Драконы — лишь средство. — Она спрыгнула на палубу, и меч Карамона встретил её копьё с лязгом, от которого заложило уши. — Карамон, не надо! — крикнул Танис, но великан уже наступал, рубя мечом с силой, способной расколоть камень. Китиара уклонялась с той текучей, змеиной грацией, которую Рейстлин знал с детства. Каждое её движение было точным, экономичным — ни одного лишнего жеста. — Ты не изменился, братец, — сказала она, парируя его удар и отвечая выпадом, который Карамон едва отбил. — Всё такой же сильный. И такой же медленный. Карамон замер на долю секунды — услышал слово «братец», — и этой секунды хватило, чтобы Китиара ударила его древком копья в солнечное сплетение. Воин рухнул на колени, хватая ртом воздух. — Карамон! — Тика бросилась к нему, но Речной Ветер перехватил её за руку и оттащил за мачту. Там, где полуэльф и Золотая Луна уже что-то быстро обсуждали. — Рейстлин! — крикнул Танис. — Ты можешь остановить дракона? Маг стоял, вцепившись в посох. Его золотые глаза были прикованы к фигуре сестры. Она не смотрела на него — пока не смотрела, — но он знал, что это ненадолго. — Обычная магия не действует на синих драконов, — ответил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность. — Их чешуя отражает заклинания. Я уже пробовал. — Тогда придумай что-нибудь необычное! — Танис обнажил меч и шагнул вперёд, загораживая собой Золотую Луну. — Быстро! Китиара тем временем уже оказалась в центре палубы. Её копьё кружилось, как живое, отбивая удары Стурма. Рыцарь сражался молча, с тем холодным, сосредоточенным ожесточением, которое делало его опасным даже для такого бойца, как она. — Соламнийский рыцарь, — прокомментировала она, уклоняясь от его выпада. — Благородный. Верный. И такой же предсказуемый, как все ваши братья по ордену. — Замолчи, предательница! — Стурм рубанул мечом, и Китиара отступила на шаг, впервые за всё время боя потеряв равновесие. Но ненадолго. Она перекатилась через плечо, вскочила на ноги и ударила копьём плашмя по запястьям рыцаря. Стурм выронил меч — он отлетел в сторону, зазвенев по палубе, — и схватился за руку. — Стурм! — Карамон, уже пришедший в себя, бросился на помощь. Китиара встретила его с усмешкой, которую чувствовалось даже под шлемом. — Жив, братец? А я уж думала, что перестаралась. Карамон замер. Меч, занесённый для удара, застыл в воздухе. — Братец? — переспросил он, и в его голосе смешались изумление и недоверие. — Не узнаёшь? — Китиара медленно поднесла свободную руку к шлему. — Ах да, шлем. Это всё меняет, правда? Она сняла шлем одним плавным движением. Чёрные волосы рассыпались по плечам. Лицо — красивое, с острыми скулами и полными, насмешливыми губами, — было лицом женщины, которую Карамон знал всю свою жизнь. Которая учила его драться, когда он был мальчишкой. Которая... — Китиара, — выдохнул Карамон. — Что ты... зачем ты... — Всё ещё задаёшь глупые вопросы, братец, — она улыбнулась, но улыбка была недоброй. — Я служу тем, кто даёт власть. Тем, у кого есть будущее. Её взгляд скользнул мимо Карамона и упал на Рейстлина. Маг стоял у грот-мачты, опираясь на посох, и смотрел на неё. — А ты не изменился, Рейстлин, — сказала Китиара. — Всё так же смотришь на меня, будто я привидение. — Она сделала шаг в его сторону. — И всё так же боишься. — Я не боюсь тебя. — Ответил маг, и его голос прозвучал ровно, хотя внутри него бушевал ураган. — Должен был бы. — Китиара подняла копьё. — Потому что я — твоя смерть, братец. Она бросилась вперёд, но Карамон перехватил её. — Нет! — он встал между ними, и его меч скрестился с её копьём. — Я не позволю тебе... — Ты не сможешь меня остановить, — прошипела Китиара, налегая на копьё с силой, которую Карамон не ожидал. Они сцепились — брат и сестра, — и их бой был страшнее всего, что происходило на палубе до этого. Потому что каждый удар был ударом по крови. Каждый выпад — отречением от того, что связывало их. Рейстлин смотрел, и его сердце колотилось где-то у горла. Сестра. Его сестра. Которая когда-то защищала его от деревенских мальчишек. Которая сейчас пыталась убить его и всех, кто был с ним. Конечно, он ожидал этого, но когда это происходило прямо у него на глазах... — Рейстлин! — крик Таниса вырвал его из оцепенения. — Дракон! Маг поднял голову. Синий дракон — огромный, переливающийся в солнечном свете — снова заходил на круг. Его пасть приоткрылась, и в глубине её заклубилась молния. Ещё один удар — и «Чёрная Чайка» разлетится в щепки. Обычная магия не работает, — лихорадочно думал Рейстлин. — Огненные шары, стрелы, молнии — всё это бесполезно. Нужно что-то другое. Что-то, что не отразит чешуя. Что-то, что проникнет внутрь... Внутрь. Мысль пришла неожиданно — как вспышка. Рейстлин вспомнил уроки Хоркира, который говорил ему: «Самая сильная защита — это защита снаружи. Но внутри каждое существо уязвимо. Внутри — плоть и кровь.» Кровь, которую можно... — Вскипятить, — прошептал он. Заклинание, которое он никогда не пробовал на таком огромном существе. Но выбора не было. Рейстлин поднял посох. Закрыл глаза. И начал читать. Слова сливались в единый поток — древний, могущественный, опасный. — Что он делает? — крикнула Тика, прижимаясь к мачте. — Не знаю, — ответил Танис, — но это наш единственный шанс. Дракон раскрыл пасть. Молния сорвалась с его языка и ударила в корабль — прямо в корму. «Чёрная Чайка» содрогнулась, застонала, как живая. Доски трещали, канаты рвались. Один из эрготианцев упал за борт и исчез в воде. — Ещё один удар, и мы утонем! — заорал Вейлин. Рейстлин слышал всё это — но как сквозь вату. Он был где-то далеко, в том пространстве между мирами, куда уходит маг, когда творит заклинание. Он видел дракона — не снаружи, а изнутри. Видел его огромное сердце, которое билось мощно и ровно. Видел его кровь — густую, горячую, разливающуюся по венам. И он начал кипятить её. Сначала — медленно, почти незаметно. Дракон даже не понял, что происходит. Но потом жар разлился по его телу — не снаружи, изнутри, — и он взревел. Рёв был страшным — таким, от которого закладывало уши и дрожали кости. Синий дракон дёрнулся, попытался взмыть вверх, но крылья не слушались его. — Что с ним? — крикнул кто-то. — Это Рейстлин, — ответил Эрик, который стоял у борта и смотрел на Рейстлина расширенными глазами. — Он наложил заклиание на дракона! Кровь в теле дракона нагревалась всё сильнее. Рейстлин чувствовал, как магия высасывает из него силы — быстрее, чем когда-либо прежде. Его тело сотрясал кашель, изо рта потекла кровь, но он не останавливался. Не мог остановиться. Ещё немного, — думал он. — Ещё чуть-чуть... Дракон взревел снова. Его полёт стал неровным, судорожным — он терял высоту, терял контроль над собой. Молния, которую он пытался выпустить, ударила мимо корабля, в воду. — Скай! — крикнула Китиара, увидев, что происходит. Она отшвырнула Карамона ударом копья и бросилась к борту. — Что ты делаешь? Атакуй! Но дракон не мог атаковать. Он корчился в воздухе, и из его ноздрей шёл пар — не обычный, горячий, почти огненный. Его чешуя, которая только что переливалась на солнце, начала светлеть, покрываться испариной. — Рейстлин! — крикнул Танис. — Отпусти его! Довольно! Ты себя убьёшь! Маг не слышал. Он был слишком глубоко в заклинании, слишком далеко от реальности. Кровь дракона закипела. Скай закричал — пронзительно, как человек, — и рухнул в море, подняв стену воды высотой с мачту. «Чёрная Чайка» закачалась, накренилась, но устояла. Рейстлин пошатнулся и упал на колени, выпустив посох. — Рейст! — Карамон бросился к брату и подхватил его, не давая упасть лицом в палубу. — Ты как? — Жив, — прошептал маг. — Кажется... Он попытался улыбнуться, но на его губах выступила кровь. Китиара смотрела на это с палубы. Впервые за всё время боя она выглядела растерянной. Но время было на её стороне. К кораблю подлетали ещё три синих дракона. Поменьше, на каждом из них едва ли поместился бы один всадник, но они всё ещё были опасны. Голова Китиары резко повернулась к дракону. Её глаза расширились, когда он начал тонуть, всё ещё корчась от боли. Ни одна стрела не могла пробить его шкуру. Клинок разбился бы о его чешую. Оставалось только одно оружие. Один человек. Ее колебание было недолгим, решение было принято мгновенно. Она тратила время зря. Настоящим врагом был маг в красной мантии. «Сейчас,» — подумала она. — «Сейчас или никогда.» Она рванулась вперёд, перепрыгнув через переборку, и копьё понеслось нацеленное прямо в сердце мага. Но на пути встал меч. Стурм Светлый Меч появился из ниоткуда, блокируя удар с такой силой, что искры брызнули во все стороны. Рыцарь стоял между Китиарой и Рейстлином, его лицо было непроницаемым, как гранит, а в глазах горел холодный, непреклонный огонь. — Ты не пройдёшь, — сказал он. — Ты — никто, рыцарь, — прошипела Китиара, нанося удар за ударом. — Твоя честь умрёт так же, как и ты. Быстро и бесполезно. Стурм не ответил. Он сражался молча, методично, отражая её выпады с точностью часового механизма. Меч в его руках был продолжением его воли — твёрдой, несгибаемой, которую даже Китиаре было бы тяжело сломать. В этот момент небо над их головами потемнело. Три синих дракона снижались, расправив крылья, закрывая солнце. Тени скользнули по палубе «Чёрной Чайки», и воздух наполнился запахом озона и древней, хищной силы. Но за ними — над ними, — появились другие тени. Грифоны. Четыре грифона, стремительные, как молнии, врезались в строй синих драконов, разрывая воздух когтями и клювами. Первый дракон взревел, когда грифон вцепился в его крыло, рванул чешую, отвлекая от атаки на корабль. Второй — когда два грифона с двух сторон врезались в его бока, сбивая с курса. Третий попытался взмыть вверх, но грифон, который был крупнее и быстрее, настиг его и вонзил когти в затылок. Бой в воздухе длился не больше минуты. Но эта минута была вечностью для тех, кто стоял на палубе и смотрел в небо, затаив дыхание. Драконы казавшиеся непобедимыми — отступили. Два из них, истекая чёрной кровью, рухнули в воду. Третий, шатаясь, попытался улететь, и грифоны не преследовали его. Они описывали круги над «Чёрной Чайкой», удерживая небо. Китиара отступила на шаг, её лицо исказилось яростью. Она взглянула на небо, на драконов, на мага, которого не смогла достать, и приняла решение. Короткий, отрывистый свист — и один из синих драконов, ещё способный лететь, резко снизился, пролетая в нескольких дюмах над палубой. Она прыгнула — и оказалась на его спине. — Ещё встретимся, брат! — крикнула она, бросая последний взгляд на Карамона. — И тогда я не промахнусь! Дракон улетал, он набирал высоту, превращаясь в едва заметную точку на горизонте. Грифоны не преследовали. Вместо этого они начали снижаться, мягко опускаясь на палубу «Чёрной Чайки», и их когти с тихим скрежетом коснулись мокрых досок. Всадница на первом грифоне спрыгнула на палубу прежде, чем крылья зверя сложились. Она была стройна, но в ней чувствовалась сталь. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, блестели в лучах солнца, а глаза — глубокие, фиолетовые, почти чёрные — смотрели на отряд с холодной, настороженной решимостью. — Привествую. Я — Эльхана Звёздный Ветер, — сказала она, и её голос был ясен и холоден, как горный ручей. — Я пришла, чтобы спасти вас. Но у нас мало времени. Драконы вернутся — и тогда даже грифоны вас не спасут. Садитесь. Я повезу вас в Сильванести. Слова Эльханы повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, как зимний ветер. На палубе воцарилась тишина. Первым заговорил Флинт. — Сильванести? — Гном скрестил руки на груди и посмотрел на Эльхану с тем особым выражением, которое означало «я уже всё решил, и ты меня не переубедишь». — Я никуда не полечу. Моё место — на земле. Или на корабле. Но не в воздухе на какой-то крылатой твари. — Флинт... — начал Карамон. — Не уговаривай, — отрезал гном. — Я стар для таких приключений. Да и кому-то нужно присмотреть за кораблём. — Он бросил взгляд на Марту, которая стояла у штурвала, стиснув зубы так, что побелели костяшки. — Капитан, вы не против компании? Марта хрипло рассмеялась. — Против? Я буду рада любому кто умеет держать оружие. Оставайтесь, почтенный. Место найдётся. Стурм шагнул вперёд. Его лицо было непроницаемо, как каменная маска. — Я тоже останусь. — Стурм? — Тика посмотрела на рыцаря с недоумением. — Но ты... — Мой долг — защищать, — перебил он, и в его голосе не было ни сомнения, ни колебания. — Корабль повреждён. И на берегу Санкриста, возможно, нужна будет помощь. Лорана стояла у борта рядом с Элистаном. Её светлые волосы развевались на ветру, а в глазах, глубоких и печальных, отражалось небо. Она смотрела на грифонов — на этих дивных, опасных созданий — и не двигалась с места. — Я остаюсь, — сказала она тихо, но твёрдо. В её голосе не было и тени сомнения. — Стурм прав. На корабле нужны те, кто может защитить его. К тому же... — она бросила взгляд на Элистана, — мы с жрецом не обучены верховой езде на грифонах. Элистан, немолодой уже человек с благородным, измождённым лицом и светлыми волосами, тронутыми сединой, кивнул. — Лорана права, — сказал он. — Моё место — там, где я могу быть полезен. Раненые на корабле нуждаются в утешении и молитве. К тому же... — он слабо улыбнулся, — в моём возрасте осваивать полёты на грифонах, пожалуй, слишком поздно. Золотая Луна, стоявшая рядом с Речным Ветром, переглянулась с Элистаном. Между ними — жрецам, пусть и разных Богов, — установилось молчаливое понимание. — Ты нужен здесь, — сказала Золотая Луна. — А я нужна там. — Она кивнула Рейстлину. — Если ему станет хуже в пути, моя магия сможет помочь. Эльхана, наблюдавшая за этой сценой с терпеливым спокойствием, кивнула. — Значит, остаются четверо. — Её глаза скользнули по лицам. — Речной Ветер тоже летит, — добавил Карамон. — Он не оставит Золотую Луну. Полуэльф кивнул. — И Эрик, — сказал Танис, бросая взгляд на барда. — Ты с нами? — С вами, — ответил тот тихо. Короткое слово повисло в воздухе, и Рейстлин, услышав его, почувствовал, как в груди что-то расслабилось. Он не хотел упускать возможность изучить магию барда. По крайней мере так он себе говорил. — Тогда решено, — сказала Эльхана. — У вас есть десять минут, чтобы собрать самое необходимое. Грифоны выносливы, но не беспредельны. Отряд рассыпался по кораблю, как муравьи по потревоженному муравейнику. Тика первой скользнула в трюм, где лежали их вещи. Карамон двинулся за ней, но на полпути остановился и оглянулся на брата. — Рейст, ты как? — спросил он, и в его голосе прозвучало то тепло, которое маг слышал с детства и которое всегда злило его за свою безусловность. — Справишься? — Я не ребёнок, Карамон, — ответил Рейстлин, выпрямляясь и стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем ощущалось его тело после заклинания. — Собери свои вещи. Обо мне не беспокойся. Карамон хотел возразить — маг видел это по тому, как дёрнулись его плечи, — но вместо этого кивнул и скрылся внизу. Рейстлин прошёл в свою каюту, которая за эти дни стала его убежищем. Книги, свитки, мешочки с травами, сменную одежду — всё это он упаковал в небольшой мешок, который можно было приторочить к седлу. Пальцы двигались быстро, автоматически, но мысли были далеко. «Сестра,» — думал он. — «Китиара. Она служит драконам. Она пыталась убить нас.» Это не было новостью. Он знал, кто она, знал, на что способна. Но видеть это собственными глазами — видеть, как её копьё целится в сердце Карамона, в его собственное сердце — было иначе. Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и вернулся на палубу. Эльхана уже распределяла грифонов. Четыре крылатых зверя стояли на палубе, терпеливо перебирая лапами, и их золотистые глаза следили за людьми с умным, внимательным выражением. — Вот этого зовут Буран, — сказала она, положив руку на шею крупного самца с серебристо-серым оперением. — Он понесёт жрицу и её спутника. Буран спокоен и силён — выдержит двоих. Золотая Луна подошла к грифону. В её движении не было страха — только любопытство. Она коснулась морды зверя, прошептала что-то на языке кве-шу, и Буран склонил голову, словно принимая её. Речной Ветер, как всегда молчаливый, взобрался на спину грифона с ловкостью, которой мог бы позавидовать любой наездник. Он протянул руку Золотой Луне, помогая ей устроиться впереди, и его тёмные глаза на миг встретились с её — и в этом коротком взгляде было целое обещание. — Ты поедешь со мной, — сказала Эльхана Танису. — Мой грифон — Сокол — быстрее всех. Нам нужно будет прокладывать путь. Танис кивнул. Он подошёл к грифону, и зверь с любопытством склонил голову, изучая полуэльфа. Эльхана уже сидела в седле и протянула ему руку. — Не бойся. Сокол чувствует страх. И не любит его. — Я не боюсь, — ответил Танис, и это была правда. После того, что он пережил за последние годы, грифоны казались ему почти родными. Он устроился позади Эльханы, обхватив её за талию. — Карамон, ты летишь с той девушкой, — Эльхана кивнула на третьего грифона, тёмно-золотистого, с почти чёрными крыльями. — Его зовут Тень. Он самый крупный из всех — подойдет для тебя. Карамон уже тащил за собой Тику, которая сжимала в руках их общий мешок и выглядела так, словно собиралась не в полёт, а на казнь. — Я никогда не летала на грифонах, — призналась она, и в её голосе слышалась нервозность. — А если я упаду? — Не упадёшь, — Карамон ободряюще улыбнулся. — Я держу тебя. Он забрался на грифона первым — седло скрипнуло под тяжестью его тела, но Тень даже не шелохнулся, только уши прижал. Карамон протянул руку Тике, и она, глубоко вздохнув, вскочила на спину зверя. — Держись крепче, — сказал великан, обхватив её за талию одной рукой, второй — вцепившись в луку седла. — Крепче некуда, — пискнула Тика, вцепившись в его руку. Остался последний грифон — белоснежный, с глазами цвета расплавленного золота. Он стоял чуть поодаль от остальных, и в его позе чувствовалась остранённая грация. — Это Ветер, — сказала Эльхана. — Он предназначен для мага. Рейстлин подошёл к грифону. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: этот зверь не будет слушаться его так же покорно, как остальные. В глазах грифона горел огонь — не враждебный, нет, скорее оценивающий. Он словно спрашивал: а достоин ли ты? — Ветер, — повторил маг, и грифон склонил голову, но не приблизился. Рейстлин попытался взобраться в седло, но тело отказывалось слушаться. Ослабленный заклинанием, измотанный кашлем, который вновь начал подступать к горлу, он чувствовал, как силы покидают его. Пальцы скользнули по гладкой шкуре зверя, ноги подогнулись — и он, вероятно, упал бы, если бы чьи-то руки не подхватили его сзади. — Ты в порядке? — голос Эрика прозвучал над самым ухом, и Рейстлин почувствовал тепло его дыхания даже сквозь маску. — Отпусти, — прошипел маг, пытаясь выпрямиться. — Я сам. — Сам он, — в голосе барда звучала усмешка, но руки не разжались. — Ты едва стоишь на ногах, Маджере. И твой грифон, кажется, не намерен тебе помогать. — Он просто не знает меня, — Рейстлин сделал ещё одну попытку подняться, но кашель скрутил его, и он снова осел в чужой хватке — Хватит, — сказал Эрик, и в его голосе вдруг исчезла насмешка, сменившись чем-то твёрдым, почти приказным. — Ты полетишь со мной. — Что? — Рейстлин повернул голову и встретился взглядом с золотыми глазами, которые смотрели на него с нечитаемым выражением. — Ты слышал. — Эрик уже подталкивал его к грифону, и Ветер, до этого казавшийся неприступным, вдруг покорно опустился на колени, позволяя усадить себя. — Мы не можем рисковать, что ты упадёшь в полёте. И прежде чем Рейстлин успел возразить, Эрик забрался на грифона, устроился в седле и протянул руку магу. — Залезай. Рейстлин колебался секунду. Может, две. Но кашель снова напомнил о себе, и сил спорить не осталось. Он вцепился в протянутую ладонь и позволил Эрику втащить себя на спину зверя. — Садись впереди, — сказал бард, помогая магу устроиться между своих ног. — Так я смогу держать тебя и управлять грифоном одновременно. — Это унизительно, — прошептал Рейстлин, но его тело не слушалось — оно было слишком слабым, слишком уставшим, слишком благодарным за чужое тепло. Грифон поднялся в воздух мягко, почти невесомо — «Ветер» оправдывал своё имя, скользя в потоках с той плавной грацией, какой Рейстлин не ожидал от столь крупного зверя. Но маг едва заметил это. Он слишком сильно вцепился в гриву грифона, стараясь не смотреть вниз, где «Чёрная Чайка» стремительно уменьшалась, превращаясь в игрушечный кораблик на тёмном, рябом полотне моря. — Расслабься, — голос Эрика прозвучал прямо у его уха, и тёплое дыхание коснулось щеки. — Если ты сломаешь Ветру шею, мы оба полетим вниз. А я, знаешь ли, не умею летать. — Я не сломаю, — ответил Рейстлин, но хватку чуть ослабил. Достаточно, чтобы грифон перестал недовольно фыркать. Эрик усмехнулся — маг почувствовал вибрацию смеха в чужой груди, потому что сидел так близко, что спина касалась груди барда. Это было… странно. Непривычно. Рейстлин привык, что никто не приближается к нему на расстояние вытянутой руки — кроме Карамона, которого он сам подпускал, и то с трудом. А тут — чужой человек, почти незнакомец, обхватывал его руками, держал за талию и управлял грифоном с такой уверенностью, словно делал это всю жизнь. — Ты летал раньше? — спросил Рейстлин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — На грифонах? — Нет, — беспечно ответил Эрик. — Но я быстро учусь. Ты же знаешь. Он дёрнул поводья, и грифон чуть вильнул в сторону, обходя восходящий поток тёплого воздуха. Рейстлин стиснул зубы, но ничего не сказал. Сказать «я боюсь» было бы ниже его достоинства. Сказать «осторожнее» — тоже. Ветер свистел в ушах, трепал длинные белые волосы, вырывая их из-под капюшона. Внизу проплывали облака — серые, плотные, влажные. Где-то далеко слева, насколько хватало глаз, простиралось море. Справа — береговая линия Санкриста, зелёная и негостеприимная, с крутыми скалами и узкими бухтами. — Куда мы летим? — спросил Рейстлин, оборачиваясь настолько, насколько позволяла поза. — В Сильванести, — ответил Эрик. — Так сказала та женщина. — Я знаю куда. Я имею в виду — зачем? Эрик помолчал. В прорези маски его янтарные глаза сузились, глядя на летящего впереди грифона Эльханы. — Ты заметил, что она — эльфийка? Не полуэльф, как Танис. Чистокровная. — Заметил, — сухо ответил Рейстлин. — И что с того? — А то, что эльфы Сильванести не покидают своих лесов ради чужаков. И уж точно не рискуют своими грифонами ради каких-то авантюристов. — Эрик чуть наклонил голову, и его голос понизился до шёпота, который, впрочем, всё равно был слышен отчётливо. — Она прилетела не просто так. Ей что-то нужно от нас. Рейстлин медленно кивнул. Он и сам пришёл к этому выводу ещё на палубе, когда Эльхана назвала своё имя. В Сильванести не было случайностей. Всё, что делали эльфы, имело причину и следствие, и они редко вмешивались в дела людей, если только эти дела не затрагивали их собственные интересы. — Я спрошу её, когда мы приземлимся, — сказал маг. — Спросишь? — Эрик улыбнулся — Рейстлин услышал это в его голосе. — Ты? Который обычно приказывает и требует? — Когда обстоятельства того требуют, я могу быть… дипломатичным. — Не видел. — Тебе и не нужно. Эрик рассмеялся — тихо, но искренне, и от этого смеха по спине Рейстлина пробежали мурашки, не имеющие никакого отношения к холоду. Он поёжился и плотнее запахнул плащ, делая вид, что это ветер. В полёте они пробыли часы. Рейстлин потерял счёт времени, потому что силы таяли с каждой минутой, и в какой-то момент он просто перестал бороться с усталостью, позволив себе откинуться на грудь Эрика и закрыть глаза.