Вы отвезёте меня в лагерь «Совёнок»?

*** Шурик знал, что чудес не бывает. Когда был маленьким – верил сказкам о том, что подарки под ёлкой оставляют Дед Мороз и Снегурочка, а не заботливые мама с папой, как шёпотом поведали старшие товарищи. Спорил, доказывал обратное. И верил бы дальше, но однажды увидел, что подарки действительно приносит отец. Разочарованию не было предела, как и слезам, когда он узнал, что ручной хомячок, которого он холил и лелеял три счастливых года, умер, а не уснул, как это обычно бывало с ним после сытного перекуса. И из этого состояния не возвращаются. На день рождения ему подарили футбольный мяч. Новенький, блестящий, он приятно пах клеем и кожей. Ошибкой было вынести его во двор, чтобы поиграть с ребятами. Поначалу всё шло хорошо. Он был героем дня. Но потом после неудачного выноса защитником, мяч напоролся на ржавый штырь и остался висеть, словно отрубленная голова на вражеской пике. Обидно было до ужаса. Кое-как мяч удалось снять, но камера оказалась безнадёжно испорченной. Едва сдерживая слёзы, и прижимая сдувшуюся сферу к груди, Шурик побрёл домой. На море он познакомился с девочкой. Очень милой и светленькой. Они вместе гуляли по пляжу, собирали ракушки и круглые камешки, делились сахарной ватой, обменивались вкладышами от жвачки и смотрели мультики в детском кинотеатре. Но однажды девочка не пришла на море. Шурик долго искал её, оббежал все мыслимые и немыслимые места, пока не увидел подругу в окне отъезжавшего из санатория автобуса. Он яростно замах ей обеими руками, но девочка его не заметила. Автобус уехал, а Шурик побрёл обратно на пляж. В тот день он окончательно разуверился в чудесах, и решил, что посвятит свою жизнь науке. Мысль о том, что при помощи науки вполне можно создать чудо, ему в голову не пришла. *** В «Совёнке» Шурику нравилось. Он сразу записался в клуб кибернетики, где и планировал проводить большинство свободного времени. Его счастью не было предела, когда вместе с ним в клуб вступил его одноклассник Сергей. Это был отличный парень, добрый, отзывчивый, нечестолюбивый, немного рассеянный, зато с техникой на «ты». Правда быстро увлёкся местной библиотекаршей Женей, от разделённой любви к которой страдал всю смену. Влюблённость Сергея не слишком мешала работе в клубе, но часто раздражала. Шурик уставал по сотому разу выслушивать истории о том, какая Женя на самом деле классная и интересная девушка, а разница в возрасте не помеха, когда речь идёт о большой и чистой любви. Шурик не мог дать товарищу толкового совета, потому что в плане любви был ужасающе неопытен. На свидания не ходил, любовные романы не читал, с девочками общался только по необходимости. Светленькая подружка из санатория оказалась настолько болезненным опытом, что практически отбила у Шурика желание заниматься чем-то подобным снова. Он старался не обращать внимания на обидные шутки про «киберпедиков» и «ахтунгов», предпочитая уходить в работу. Наука, как считал Шурик, была гораздо лучше этих ваших сексов, свиданий и поцелуев. Как и в случае с Денисом, кто-то наверху громко рассмеялся, и сделал очередную пометку в тетради. *** С Алёной он познакомился нелепейшим образом. Возвращаясь в клуб из столовой, Шурик, привычно пожелав Сергею удачи с Женей, у напарника была манечка навещать возлюбленную после обеда, напевал весёленький мотив и пинал по асфальту теннисный мячик. Пели птицы, ласковый морской ветерок обдувал разгоряченное лицо, пахло солью, кипарисом и каким-то травами. Настроение было отличное. Казалось, ничто не способно было его нарушить. Вдруг из кустов вынырнула темноволосая девочка в белой майке, красных кедах и неприлично коротких джинсовых шортиках, выставлявших её длинные загорелые ноги на всеобщее обозрение. Вообще, незнакомка была довольно симпатичной, не считая немного странного выражения лица, и даже воспитавший в себе безразличие к подобным вещам Шурик почему-то оценил её положительные стороны. Но последующим действием, она полностью изменила впечатление о себе. Заметив теннисный мяч, который футболил кибернетик, она подлетела к нему с грацией, которой позавидовала бы любая пантера, быстро схватила и юркнула обратно в кусты. Шурик так бы и остался стоять с открытым ртом, но воровка неожиданно высунула очаровательную мордочку из кустов и спросила: – Мне тебя долго ждать? – Что? – Догонять будешь? Внезапно, к Шурику вернулась подвижность членов, и он закричал: – Быстро отдай мячик!                                          – Ты догони сначала! Девочка радостно пискнула и скрылась в кустах. Шурик от досады плюнул на асфальт, и, неожиданно для себя, бросился следом. Бежать сквозь заросли было неудобно и тяжело, тем более что бегал он последний раз весной на физкультуре, когда сдавал несложный норматив. Лёгкие горели огнём, а непривычные к нагрузкам мышцы ног отчаянно бунтовали против такого отношения к себе. Шурик едва не потерял очки, расцарапал ногу и посадил синяк на плечо, врезавшись в неудачно подвернувшееся дерево. Отчаявшись догнать хулиганку, он обессилено рухнул на землю и закрыл глаза. Однако не пришло и минуты, как его накрыла чья-то тень. – Ты тебе плохо, братец кролик? Чего разлёгся? – раздался почти над ухом приятный девичий голос. – Я не кролик, – отозвался кибернетик. – И какая тебе разница, почему я лежу? – Когда ты за мной гнался – было интересно, а сейчас нет. Хочу снова в догонялки играть! Он открыл глаза и увидел ту самую девочку, которая украла его теннисный мяч. Только сейчас у него была возможность разглядеть её поближе. Большие сапфировые глаза, сизые волосы, чуть раскосый взгляд и заячья губа. В классическом понимании лицо девочки нельзя было назвать красивым или хотя бы симпатичным. Но и отталкивающим тоже. Слово «необычное» описывало незнакомку лучше всего. – Тебе совсем делать нечего? – поинтересовался кибернетик. – Совсем, – охотно ответила девочка. – Обычно я с сестрой в лагерь езжу, но в этом году она приехать не смогла – в университет поступает. – На кого хоть? – ради проформы спросил Шурик. – На врача, – ответила девочка. – Говорит: «Вот выучусь, и обязательно найду способ тебе помочь!». – А ты болеешь, что ли? – Да, какая-то мудрёная болезнь сердца. Врач говорит, что мне нужна операция, но у нас такие не делают, – пояснила незнакомка. – А если заграницей? – У мамы таких денег нет. Даже если квартиру продать – не хватит. Она говорила таким тоном, словно речь шла не о ней, а о ком-то малознакомом. То ли девочка была фаталисткой, то ли не понимала всю серьёзность ситуации, но ни один мускул на её лице не дрогнул, когда она рассказывала Шурику эту печальную историю. – То есть ты носишься по кустам с болезнью сердца? Тебе это не кажется несколько неразумным? – осторожно спросил кибернетик. – Почему это должно казаться мне неразумным? – удивилась девочка. – Это может усугубить твою проблему, – пояснил Шурик. – Физические нагрузки допустимы, но в разумных пределах. – Ты такой умный! – обрадовалась девочка. – Тоже на врача будешь поступать? – Нет, на физику, – с гордостью ответил Шурик. – Я физику не люблю, – скривилась незнакомка. – Мне астрономия нравится. – Астрономия? Уважаю. А что именно нравится в астрономии? – Ну, я луну люблю… – девочка вдруг низко наклонилась к Шурику и принюхалась. Парень тут же покраснел от смущения. – Зачем ты меня только что понюхала? – А что такого? – она обижено нахмурилась. – Я люблю всё нюхать! Шурик откатился в сторону и поднялся с земли. Стряхнув прилипший к одежде мусор, он поправил очки и сказал: – Во-первых, мне очень жаль насчёт твоего сердца. Искренне жаль. Во-вторых, нюхать незнакомых людей – некрасиво… – Давай познакомимся, – оживилась девочка. – И я смогу тебя спокойно нюхать! – Никто никого не будет нюхать! – возмутился Шурик. – Вредный ты! – Сама такая! – Ах я вредная? Ну всё, не буду с тобой дружить! – заявила незнакомка. – Да кто вообще с тобой дружить захочет?! – в сердцах бросил Шурик, и тут же пожалел о сказанном. Девочка опустила плечи и как-то разом потухла – словно лампочка с перегоревшей спиралью. – Никто и не дружит, – сказала она. – Раньше со мной сестра дружила, только она в этом году не приехала… – Прости, – растерялся Шурик. – Не хотел тебя обидеть. – Все меня сторонятся. Ведут себя так, словно я завтра умру. Смешные. Я ведь могу и сегодня умереть, – девочка рассеяно убрала травинку, прилипшую к футболке кибернетика. – Ну, разве вожатая не чурается со мной разговаривать. И медсестра. – Виола? – удивился кибернетик. – Она классная! – оживилась девочка. – Иногда шутит странно, но вообще – очень добрая. Давала мне советы как привлечь внимание мальчика. – Так за краденный мяч и пробежку по кустам я должен сказать «спасибо» Виоле? – Ну чего ты как маленький? Весело же было! – Кому как, – сказал Шурик, потирая ушибленное плечо. – Так ты внимание привлекала? – Хотела подружиться, – призналась девочка. – Я за тобой следила. – Следила? Это тоже совет Виолы? – Нет. «Если тебе кто-то понравился – подойди и познакомься» – вот так она советовала. Только я знакомиться не умею, поэтому украла мячик. – Понятно. Но почему именно мне выпала такая честь? – Ты обычно один ходишь. У тебя, конечно, есть белобрысый напарник, но его больше библиотекарша интересует. – Уже и бобры всё знают. – Я люблю бобров! – обрадовалась девочка. – А что они знают? – Да так, ничего. – Саша! – Меня все Шуриком зовут. Разве не знаешь? Ты ведь следила. – Мне не нравится. Ты «Саша» и точка! Шурик улыбнулся. Давненько его не называли этим именем. В школе, дома, во дворе, в лагере – он везде был Шуриком. И никуда ты не денешься. Проклятое сходство с актёром Демьяненко накрепко привязало к нему сокращение «Шурик». И тут – настоящее чудо – его назвали Сашей. В эту же секунду в груди зародилась маленькая тёплая искорка, согревшая его лучше тысячи солнц. – Я не против. Пусть будет «Саша». – Алёна, – девочка протянула грязную ладошку. – Будешь моим другом? В её чуть косящих сапфировых глазах было столько боли и надежды, что Шурик сдался. – Буду, – он скрепил их сделку рукопожатием. – Ура! – впервые за время беседы девочка неловко улыбнулась. В каком-то порыве, она прижалась к Шурику всем телом и обняла за широкие плечи. – Ты чего? – растерялся кибернетик. Это были его первые объятия с девушкой. И они оказались… приятными. Алёна была тёплой, вкусно пахла, а её симпатичная грудь очень волнительно прижималась к его груди. – Ну всё, всё, отпусти. Алёна нехотя отстранилась. Её глаза светились небывалым счастьем. – Раз мы теперь друзья, чем займёмся? – Ну, – он посмотрел на часы. До ужина оставалось полно времени. – Хочешь пойти со мной в клуб кибернетики? – Хочу! Шурик ещё не видел человека, который так искренне чему-то радовался. Кажется, позови он её нюхать сов, считать рыбок в лагерном пруду или кидать камешки в море, Алёна выразила бы не меньше энтузиазма. Похоже она настолько страдала от дефицита внимания, что в простейшем предложении провести с кем-то время находила великое счастье. От этой мысли неприятно засосало под ложечкой и на душе стало погано. Захотелось сделать для Алёны что-то хорошее прямо сейчас. Не придумав ничего путного, он обратил внимание на теннисный мяч, который девочка продолжала сжимать в руке. – Алёна! – позвал он девочку. – Да? Из-за того, что её сапфировые глаза чуть косили, невозможно было понять, куда она смотрит – на тебя или мимо. Шурику стало неловко оттого, что его вообще посетили подобные мысли. Человека определяет не взгляд, а поступки. Он тоже страдал от проблем со зрением, и понимал, что отношение к тебе других людей пусть немного, но отличается. Не желая уподобляться серой массе, кибернетик решительно дал себе обещание больше не думать о косоглазии Алёны. – Мяч можешь оставить себе. – Это подарок? – спросила она с надеждой. – Ну какой это подарок? – Шурик смутился. – Он же весь грязный и потёртый. – А давай притворимся, что он новенький и чистый! Тогда – это будет отличный подарок! – обрадовалась собственному предложению девочка. – Если хочешь, – сказал он нерешительно. – Хочу! – она так нежно прижала мячик к груди, словно тот был живой. – Я буду его беречь! – Слушай, – вдруг вспомнил кибернетик. – У меня в домике есть новый мяч. Может, лучше его возьмёшь? – Но я хочу этот! – возмутилась Алёна. – Подарки – неотдарки! – Ладно, – он улыбнулся. – Оставь себе этот. Только не жалуйся потом! – Не буду! – быстро ответила девочка. – Так мы пойдём в твой клуб киберпедиков? – Кибернетики! – поправил Шурик. – Ты где такую глупость слышала? – В столовой, – ответила Алёна. – Я что-то не то сказала? – Просто не говори так больше, ладно? Это очень обидное слово. – Не буду, – пообещала девочка. – Спасибо. Они прошли заросли кустарника и вернулись на дорогу. Алёна пристроилась слева от него и неожиданно взяла под руку. – Не возражаешь? – Разве друзья так ходят? – уточнил Шурик. – Мы с Леной только так и ходили, – сказала девочка. – Тебе не нравится? – Нас могут неправильно понять… – Это как? – заинтересовалась Алёна. – Подумают, что мы пара… – Так мы есть пара! Шурик чуть не споткнулся о выбоину в асфальте, благо, хватка Алёны была железной, и спасла его от почти неминуемого падения. – Пара? – Пара друзей! – радостно пояснила Алёна, а Шурик с облегчением выдохнул. Кибернетик надеялся, что их с Алёной прогулка останется незамеченной, однако возле клуба их поджидала вожатая. Она с приоткрытым ртом уставилась на их странную парочку, и далеко не сразу ответила на приветствие. – Ольга Дмитриевна, здравствуйте! Ольга Дмитриевна! Вы меня слышите? – не унималась Алёна. – Привет, – наконец ответила вожатая, почему-то пристально разглядывая Шурика. – Здравствуйте, – поздоровался кибернетик, уже понимая, что означает этот взгляд. – Чем это вы занимаетесь? – спросила Ольга. – Саша предложил показать мне клуб киберпе… кибернетиков! – Как благородно с его стороны, – елейным голосом сказала вожатая. – Милая, подожди нас на лавочке, пожалуйста. Я хочу поговорить с твоим… другом. Трофимов, ко мне! Проводив радостно убегающую Алёну взглядом, он понурил голову и послушно поплёлся за Ольгой Дмитриевной. Впрочем, далеко идти не пришлось. Держа болтающую ножками Алёну в поле зрения, вожатая сказала: – Не знаю, что ты там задумал, но немедленно прекращай! – Что прекращать? – не понял Шурик. – Приставать к Алёне! – Вы издеваетесь? Я не пристаю. Я клуб хотел показать… – Это теперь так называется? – Как? – Знаешь, – смягчилась Ольга. – Я не против лагерных романов, но почему бы тебе не выбрать кого-то другого? Столько девочек красивых: Славя, Маша, Ульяна. Да хоть Женя с Виолой! Но почему она? – Ольга Дмитриевна, мы не… – попытался возразить Шурик, но Ольга не слушала. – Она ведь держится особняком, никого не трогает. Понятно, что ей одиноко, но так воспользоваться девичье наивностью… – Да прекратите вы! – вдруг закричал кибернетик. От его крика взлетели мирно чирикавшие в кустах воробьи, а возвращавшийся из библиотеки Сергей от греха подальше спрятался за деревом. Ольга тоже замолчала, и лишь испугано смотрела на Шурика. – Повторяю – я к ней не приставал. Более того – у меня этого в мыслях не было! Мы познакомились буквально час назад. Она рассказала о своей болезни и попросила стать её другом. Я согласился, потому что не мог иначе. Не хотел расстраивать. А потом я предложил ей посмотреть здание клубов. И всё! А вам, Ольга Дмитриевна, должно быть стыдно! Умолчав о теннисном мяче и стремительной погоне, Шурик решительно обошёл вожатую и направился к зданию клуба. В её артериях кипел праведный гнев, и он ни капли не жалел о сказанном. – Саша, прости! – полетели в спину слова Ольги. Он остановился и посмотрел на вожатую через плечо: – Спасибо, что поверили! – Мне жаль. Она особенная девочка, а я подумала… – Ольга Дмитриевна махнула рукой. – Если ты правда готов быть её другом, то удачи. Она тебе понадобится. Только учти – однажды может стать невыносимо больно. – Кому? – Вам обоим. Шурик подошёл к скамейке, на которой сидела Алёна, и присел рядом. – Всё в порядке? – спросила девочка. – Чего от тебя Ольга Дмитриевна хотела? Они синхронно посмотрели туда, где минуту назад стояла вожатая, но там уже было пусто. Ольга ушла. – Да, всё хорошо, – ответил Шурик. – Она… о тебе спрашивала. – Ольга очень заботливая, – ласково сказала девочка. – Повезёт же кому-то с женой. – Наверное, – Шурик пожал плечами. – Пойдём смотреть клуб? – Пойдём! – сказала Алёна, поднимаясь со скамейки. *** Дружба с Алёной отнимала у Шурика всё свободное время. Девочка, в силу своей особенности, была освобождена от лагерных мероприятий, и могла заниматься практически всем, чем душе угодно. Помимо болезни сердца, косоглазия и заячьей губы, его новая подруга страдала лёгкой формой аутизма, которым объяснялось странное поведение. Однажды он застал её в столовой за присчитыванием сахарных кубиков. Она высыпала содержимое сахарницы на стол и складывала их в виде пирамидки. К счастью, тётя Наташа была женщиной понимающей, и никогда на Алёну не кричала. Их дружба с Алёной не стала предметом всеобщих обсуждений. Так – поговорили и забыли. Положительный эффект тоже был – прикусили язык нерадивые любители называть его «ахтунгом» и «киберпедиком». Правда работать в клубе стало практически невозможно. Алёна портила заготовки, садилась на микросхемы, потеряла медную катушку, разложила инструменты в одном ей ведомом порядке и наконец пролила банку со спиртом на дорогущий иностранный прибор. В её действия не было скрытого смысла или злого умысла. Она была стихийным злом – вроде урагана или тайфуна. Испортит очередную деталь и бросается на шею с извинениями. Ну как на такую орать? Причём выгнать Алёну из клуба рука не поднималась. Назвался груздем – полезай в кузов. К тому же ничего особого страшного, не считая порчи оборудования, она не сделала. Однако Шурик, рациональный Шурик, рядом с ней неумолимо менялся. Он стал проще относиться к жизни, больше гулять, чаще улыбаться и даже с интересом слушал о сердечных страданиях Сергея, который никак не решался признаться библиотекарше в чувствах. Изменилось и его отношения к Алёне. Он стал подмечать в ней трогательные мелочи, от которых странное тепло разливалось в груди: её манера смеяться, прикрыв рот ладонью; желание держать его за руку по поводу и без повода; трогательная наивность в выражении эмоций; привычка интересоваться его мыслями и чувствами; и какая-то особенная нежность, периодически возникающая в её сапфировых глазах. День сменялся днём, а чувство привязанности Шурика к Алёне росло, как на дрожжах. Он засыпал и просыпался с мыслями о подруге. Наскоро одевшись и почистив зубы, кибернетик мчался к домику Алёны, чтобы они могли вместе прогуляться до столовой. Он дарил ей скромные букетики полевых цветов, отдавал свою порцию сладкого, помогал пересчитывать сахарные кубики и был партнёром на лагерной дискотеке. Перед отбоем провожал до домика и долго нежился в ласковых объятиях. Он думать не смел, о чём-то большем, несмотря на хитрые подмигивания Сергея и возжелавшую провести лекцию по полову воспитанию Виолу. Возможно, Алёна была бы не против попробовать что-то из того, о чём им поведала медсестра, но дальше невинного поцелуя в щеку они пока что не заходили. После лекции Виола отвела его в сторону и вручила пачку презерватив, от которой кибернетик пытался отказаться, но ничего не вышло. «Подарок» пришлось забрать. Попытки объяснить, что о подобном он даже не фантазировал – также не увенчались успехом. – Я ими даже пользоваться не умею! – Шурик выложил свой последний аргумент. – Так я научу. Приходи вместе с подругой. Покажу на практике, как его нужно… натягивать, – последнее слово медсестра произнесла таким сексуальным тоном, что бедный кибернетик схватил презервативы и пулей вылетел из медпункта. На улице его ждала Алёна. – Ты какой-то красный, – сказала она. – Вы чем там с Виолой занимались? – Да спор у нас вышел о недостатках масс-спектрометра. – Понятно. А хочешь сову посмотреть? – Сову? Настоящую? – Настоящую! – радостно подтвердила девочка и схватила Шурика за руку. – Чего встал, пошли! Следуя за Алёной, он не мог сдержать улыбки. Способность этой девочки радоваться маленьким радостям жизни каждый раз не оставляла его равнодушным. Спрятав презервативы в карман, он поймал себя на мысли, что сейчас ещё нет, но когда-нибудь в будущем обязательно найдётся повод раскрыть упаковку. И не по глупому зову похоти, а по трепетному велению сердца. *** Шурик давно понял, что чувство, которые он испытывает к Алёне, с полной уверенностью можно назвать влюбленностью. Было ли это чудом, которое он так желал получить? Однозначно – да. Вот только удержать его было задачей не из простых. До конца смены оставалось совсем немного дней, а девочка всё чаще стала жаловаться на боли в сердце. Прошла былая активность, о пробежках и речи быть не могло. Алёна перестала дурачиться в клубе кибернетики, больше не было бесцельных прогулок по пляжу и безумных предложений: «Давай нюхать сов!». Она угасала, словно лампочка без напряжения. Тихо сидела в кресле, грустно перебирая гайки и шурупы; клала голову Шурику на колени и бездумно смотрела в небо; обнимала кибернетика крепко-крепко – каждый раз, как последний. Он увиденного сердце разрывалось от боли. Не в силах повлиять на ситуацию, Шурик стал жадно дышать Алёной. Буквально на руках он носил её по лагерю, кормил с ложечки, когда девочка отказывалась от еды, читал вслух любимые романы Стругацких и отчаянно отрицал неизбежное. Алёна наотрез отказывалась ночевать в медпункте. Согласилась на дневной стационар, но при условии, что вечером Шурик отнесёт её в домик. В носке на руках не было особой необходимости – просто оба считали подобный жест до ужаса романтичным. Виола не стала спорить – молча кивнула. Непривычно было видеть отсутствие хитринки в её красивых глазах. Только долго так продолжаться не могло. Говорят, что жизнь – это цикл. Вот и у Шурика случилось повторение пройденного. За три дня до окончания смены приехали родители и забрали Алёну. Попрощаться с Шуриком ей, конечно, не дали. Он, как обычно, пришёл к её домику, но обнаружил только пустую койку. На немой вопрос ответили соседки – уехала сегодня до рассвета. Шурик на негнущихся ногах вышел на улицу. Его потряхивало от осознания прозвучавших слов. Завтрак он пропустил, несколько часов неподвижно просидев у домика Алёны. В таком состоянии его обнаружила Виола. Подняла, осмотрела пустые глаза и повела в медпункт. Шурик не сопротивлялся – ему было всё равно – куда идти и зачем. Закрыв дверь на ключ изнутри, Виола завела парня в маленькую комнату неясного предназначения, открыла окно и достала сигареты. – Бери, – она протянула Шурику пачку. Он бездумно взял предложенную сигарету и вставил её в рот. Виола повторила его жест, после извлекла из кармана бензиновую зажигалку с розой и прикурила обоим. Табачный дым неприятно обжёг горло, но Шурик не закашлялся. Стараясь не затягиваться сильно, он наслаждался сладким ядом сигареты. – Был бы ты старше, – без улыбки сказала Виола, – налила бы коньяку. Хотя Ольга и за сигареты мне голову оторвёт. Пусть это останется нашим секретом. Идёт? – Да, – безразлично ответил Шурик. – А пепел куда? – В банку, – она показала большую жестянку из-под кофе. – Не знал, что вы курите. – Ты многого обо мне не знаешь, Саша. – Если закончили обмениваться любезностями, – прямо сказала Шурик. – Может, перейдём к делу? Вы же не покурить меня позвали. – В том числе и покурить, – сказала Виола. – Ладно. Спрашивать, как ты держишься – не буду. Сама вижу, что из последних сил. Если есть вопросы – отвечу, но хороших новостей не жди. – Как она? – тут же поинтересовался Шурик. – Стабильно. Врачи думали – на морском воздухе ей станет лучше, но видишь, как оно вышло. – Это не из-за меня? – дрожащим голосом спросил кибернетик. – Мы ведь ничего такого не делали… – Ну что ты, зайчик, – Виола заключила Шурика в объятия. Получился не совсем тот эффект, на который рассчитывала медсестра: из-за разницы в росте, кибернетик упёрся носом в её большую и мягкую грудь. – Ей бы в любом случае стало хуже. С тобой или без тебя. Ты подарил ей прекрасные эмоции. Заставил чувствовать себя нужной и желанной. Представляешь, каково ей было смотреть на влюблённые пары и думать о том, что у неё никогда такого не будет? А потом в её жизни появляешься ты – рыцарь, сияющий до смеха… – Вы хотели сказать «в сияющих доспехах»? – Нет, Саша, я сказала именно так, как хотела сказать. – Простите, что перебил. – Прощаю, – она разомкнула объятия, и Шурик нехотя отстранился. – Ты увидел в Алёне девушку, а не смертельно больного ребёнка Ты терпел её выходки, странности и причуды. Ты считал сахарные кубики в столовой, дарил цветы и танцевал с ней на дискотеке. Когда она заболела – ты носил её на руках, кормил с ложки и читал вслух. Некоторые влюблялись и за меньшее. – Если я её потеряю – всё это было зря… – Саша, очнись! Ты подарил ей чудо, на которое она не рассчитывала! – Чудес не бывает, – грустно сказал Шурик, бросая докуренную сигарету в банку. – Ошибаешься. Одно маленькое сизоголовое чудо прямо сейчас нуждается в твоей поддержке. И я очень надеюсь, что ты соберёшь волю в кулак, и сделаешь всё возможное для того, чтобы найти её после возвращения из лагеря. – Мне всего шестнадцать, – сказал кибернетик. – Чем я смогу ей помочь? – Ты можешь просто быть рядом. – Быть рядом? И всё? – Это сложнее, чем ты думаешь. – Виола, какие у неё шансы на выздоровление? – Без операции? Небольшие. – То есть ей просто дадут умереть? – Давай обойдёмся без категорических формулировок. Наука не стоит на месте, в том числе – отечественная. То, что раньше казалось смертельной болезнью – теперь лечится. Наука способна творить чудеса. В это ты и должен верить. – Я запомню, – кивнул Шурик. – Вы успели обменяться адресами? – Успели. Когда она узнала, что мы из одного города, то сразу напросилась в гости. Записала мой адрес в своём блокноте, – Шурик слабо улыбнулся. – У Алёны очень странный почерк, не представляю, как она его понимает. – А свой адрес она сказала? – Не просто сказала. Нацарапала на внутренней стороне обложки «Понедельника». А ещё сердечки и подпись «Твоя Алёна». – Найди её, – дрогнувшим голосом сказала Виола. – Обязательно найди. Она нуждается в тебе сильнее, чем ты можешь представить.  – Я сделаю всё возможное, – пообещал Шурик. – Ты справишься. Вы оба справитесь, – Виола выбросила бычок и достала из кармана упаковку жвачки. – От запаха не избавит, зато хоть вкус перебьёшь. – Спасибо, – сказал Шурик. – Яблочная. Алёна такую очень любит. – Я смотрю, ты много о ней знаешь. – Меньше, чем хотелось бы, – признался кибернетик. – Мы только-только начали делиться сокровенным, как она… – Наверстаете, – заверила Виола. – Кстати, в столовую мы пойдём вместе. Не хочу, чтобы ты пропустил обед. – Вы заметили? – И не только я. Но по пути мы зайдём к Ольге. – Зачем? – Она тоже хочет с тобой поговорить. – От нас же табаком несёт. – Не боись, – подмигнула Виола. – Огонь беру на себя. – Виола, – вдруг спросил Шурик. – Почему медпункт под номером 69? Слухи об этом ходят разные, но хотелось бы узнать из первых уст. – Военная тайна, – сделав страшные глаза, сказала Виола. – А серьёзно? – Серьёзно? Давным-давно тут был колхоз № 69, а при нём медпункт под тем же номером. Колхоза больше нет, а номер остался. – И всё? – разочаровано протянул Шурик. – А разговоров-то было… – Разговоров всегда больше, чем дела. Если бы со мной спали все, кто грозился, я бы неделями не вылезала из постели, – прокомментировала Виола. Кибернетик густо покраснел. – Поэтому, Саша, не болтай – делай или не делай. Они вместе покинули здание *** На следующий день он встретил Дениса с Ульяной. Влюблённая парочка давно перестала кого-либо стесняться. Они в открытую ходила по лагерю, взявшись за руки и воркуя. Румянец редко покидал их лица, а губы были сухие и обветренные, как от частых поцелуев. – Шурик, привет! – закричала Ульяна. С Денисом на прицепе она леопардовым скоком подлетела к кибернетику – Ну как ты? – Ульянкина мордашка выражала крайнюю степень озабоченности. – Плохо, – честно ответил Шурик. – Нам очень жаль, что с Алёной так вышло, – сказал за обоих Денис. – Мы можем что-нибудь для тебя сделать? – Вряд ли, – сказал Шурик. – Всё, чего я хочу – выздоровление Алёны. Не думаю, что у вас получится ей помочь. – И всё-таки, если захочешь с кем-то поговорить – обращайся, – предложила Ульяна. – Спасибо. Я пойду, если вы не против, – Шурик пожал протянутую Денисом руку, принял объятия рыжей и отправился в медпункт. В разговорах с Виолой он находил покой, которого так требовала душа. За чаем, пошлыми шутками и толстыми намёками, он смог выплеснуть наружу все страхи и сомнения, которые испытывал по поводу состояния Алёны. Медсестра была отличным слушателем и добрым советчиком. Как он и догадывался – ирония была лишь маской, под которой скрывался добрая и вдумчивая женщина. Со стороны могло показаться, что он ходит на свидания, на деле же Шурик искал утешения. К тому же, у медсестры явно кто-то был. Засосы на шее были явным тому свидетельством. Виола носила их настолько явно и не таясь, что спрашивать об источнике этих следов почему-то было крайне неловко. *** Вечерело. Постучавшись, он зашёл в медпункт, и тут же врезался лицом в чью-то весьма объёмную грудь. Шурик поправил съехавшие с носа очки, ожидая увидеть перед собой Виолу, но обнаружил Катюшу Родину – вожатую второго отряда. Симпатичную рыжеволосую девушку с доброй улыбкой и чистыми глазами. – Здрасте, – сказал Шурик, разглядывая размазанную по Катюшиному лицу помаду, ручейки потёкшей туши на щеках и свежие засосы на шее. Кое-как напяленная юбка, помятая блузка и туфли на высоком каблуке в руках. От девушки пахло дорогим алкоголем, сигаретами и чем-то мускусным. –  Привет, – осторожно поздоровалась Катюша. – Я… всё могу объяснить… Из-за её плеча вынырнула не менее помятая Виола, шлёпнула Катюшу по объёмной попке и вытолкнула из медпункта. – Саше ничего не нужно объяснять – он мальчик с понимаем. Ведь правда? – её глаза блеснули бесовским огнём. – Ага, – Шурик кивнул. – Я могу в другой раз зайти… – Мы уже закончили… приём. Ты заходи, присаживайся. Раздевайся… – томно сказала не на шутку разгоряченная медсестра. – Виола! – хором сказали Шурик и Катюша. – Что? Хотите втроём? Меня на всех хватит. – Угомонись, мне теперь боязно тебя с мальчиком оставлять – вдруг ты его совратишь, – сказала Катюша, с беспокойством глядя на Виолу. – Да шучу я, – подмигнула медсестра. – За кого ты меня принимаешь? Саша, ты не бойся, тебе ничто не угрожает… почти… – Вилка, прибью! – вожатая погрозила подруге пальцем. – Ладно, ладно, молчу – Виола примирительно подняла руки. – То-то же, – Катюша быстро поцеловала медсестру и повернулась к Саше. – Пожалуйста, не думай о нас плохо. То, что ты увидел – непрофессионально, но… – Ничто человеческое вам не чуждо? – подсказал кибернетик. – Спасибо. Возможно, лезу не в своё дело, но хочу спросить о личном. Можно? – Попробуйте. – Это твою девушку недавно забрали из лагеря? – Мою. – Мне очень жаль. Надеюсь, она поправиться. – Я тоже. – Ладно, – сказала Катюша. – Пойду я. Не шалите тут без меня. Она так и ушла босиком, сжимая под мышкой красивые туфли на высоком каблуке. Виола проводила её взглядом, полным нежности. – Чего стоишь? – поинтересовалась она у Шурика. – Комаров мне хочешь запустить? – Нет, – сказал Шурик, заходя внутрь. – Не хочу. – Присаживайся, – Виола указала на кушетку. – Хочешь чаю? – Нет, спасибо, – вежливо отказался кибернетик. – Могу я спросить о Катерине? Виола поморщилась. Она подошла к зеркалу и попыталась хоть немного привести себя в порядок. – А что с ней? – наконец спросила медсестра. – Вы её любите? – Ты правда ожидаешь, что я отвечу? – Это простой вопрос, – пожал плечами Шурик. Вновь повисла пауза. Медсестра нанесла какую-то жидкость на вату и яростно протирала лицо, избавляясь от следов недавнего непотребства. – Жаль, что консилеры закончились, – посетовала женщина. – Лёд приложите, – подсказал Шурик – Лёд я извела сегодня утром. Маша ногу повредил. – Маша? Как она? – Будет жить. И возвращаясь к твоему вопросу о Катюше – не знаю, – сказала Виола. Но так тихо, что Шурик едва расслышал. – Что? – Я сказала, что не знаю. – Но Катерина вам нравится? – Допустим. – На что вы готовы ради неё? – Саша, может, ты неправильно понял, но мы с Катей не встречаемся. У нас нет отношений. Иногда секс – это просто способ снять напряжение, а не высшая степень доверия между людьми, – холодно ответила медсестра. – А вам никогда не хотелось перевести всё на новый уровень? – Слишком много вопросов, зайчик. К чему ты клонишь? Если беспокоишься о моей личной жизни, то не стоит – я всем довольна. – Понимаете, для меня всё это внове – первая девушка, первые серьёзные отношения. Я не знаю, что делать, и боюсь ошибиться. – Никто не знает, – сказала Виола. – Все учатся на ходу. Ты можешь бесконечно смотреть на чужие отношения, но только апостериорным путем сможешь понять – подходит тебе человек или нет. – Почему вы не хотите отношений с Катериной? – Я боюсь, – сказала Виола, и Шурик понял, что никогда ещё не видел медсестру настолько уязвимой. Маска цинизма и иронии спала, перед ним была просто одинокая растерянная женщина, которая скрывала боль за сарказмом. – Чего вы боитесь? Виола не ответила. Она собрала волосы в хвост и снова стала прежней собой. – Скоро отбой. А мы теряем время даром. Поговорим об Алёне? Разочарованный тем, что не получил ответа, Шурик, тем не менее, согласно кивнул. – Да. За окном запели песню цикады. – Я тебя слушаю, – сказала Виола. Устроившись поудобнее, кибернетик начал рассказывать: – Был момент, когда я собирался прекратить наше с Алёной общение. – Да ну, – удивилась медсестра. – И что же она такого сделала? – Уничтожила мою тетрадку с записями экспериментов. Три года тяжкого труда и всё насмарку. – Мне очень жаль, – сказала Виола. – Почему не сделал копии? – Не хотел, чтобы результаты увидел кто-то ещё. Хотел статью написать. Насобирал массу интереснейшего материала. Не хватало совсем чуть-чуть – мы с Сергеем как раз проводили опыт. Алёна игралась со спиртовкой, и уронила её на мою тетрадь. Заметила мы это не сразу, а только когда всерьёз запахло горелым. Представляете – она просто смотрела на пламя. Не пыталась его потушить или хотя бы предупредить нас. Естественно – было уже слишком поздно. От моих записей осталась только горка пепла и чёрное пятно на столе. Благо, он у нас жаропрочный. Тогда я чуть не сорвался. Мне хотелось кричать, рвать волосы, перевернуть стол, разбить все приборы и поджечь клуб вместе с собой. Вы слушаете? – Слушаю, – подала голос Виола. – Ты накричал на неё? – Нет. Но в тот день я едва не сорвался. Не знаю, что меня остановило. Возможно, ангел-хранитель. – Ты веришь в ангелов? – с любопытством поинтересовалась медсестра. – Когда речь идёт об Алёне, я готов поверить во что угодно. – Не знаю, насчёт ангелов, но у людей крылья вырастают от страха. – И что это значит? – Ровным счётом ничего. Продолжай. – Я попросил её покинуть клуб и больше не возвращаться. – Ты не шутишь, Саша? – Дослушайте, – попросил кибернетик и продолжил: – Алёна пожала плечами и ушла. А меня весь день сопровождал запах гари и сказанные мною слова: «Больше не возвращайся». А если и правда не вернётся? Я всю ночь не спал, ворочался, прокручивал ситуацию перед глазами: кадр за кадром, как в чёрно-белом кино. Никогда прежде я так не нервничал. Пришлось даже выйти из домика и тайком прогуляться по лагерю. – Помогло? – Да, потому что я встретил Алёну. – Становится всё интереснее, – сказала Виола. – И что? – Размышляя о её поступке я пришёл к выводу, что ничего смертельного не случилось. Да, я потратил три года на сбор информации и за секунду лишился всего, но что такое цифры по сравнению с человеком? Ну написал бы я статью, и чего? Мир не изменится, а хорошую девушку я обидел. – Ты и правда рыцарь, сияющий до смеха. – Угу. Я решил, что утром пойду вымаливать у Алёны прощение. Но ждать до утра не пришлось. Она упала на меня с дерева. – С дерева? – Она высматривала там сов. У неё какое странное желание их понюхать. – Оставлю это без комментариев. – Спасибо, – сказал Шурик. – Мы упали на траве. Я лежу на спине, она сидит сверху – расставив ноги по обе стороны моего туловища. – Классическая поза наездницы, – хмыкнула Виола. – У тебя хоть презервативы были? – Были, – смутился Шурик. – Как вы догадались? Я их выложить из кармана забыл. Они упали на землю, Алёна их заметила и подобрала, а потом… Виола прыснула от смеха. – Прости, – она прикрыла рот ладошкой. – Рассказывай дальше. – Я забрал презервативы и собрался сказать ей речь. – Только не говори, что её не заинтересовало содержимое коробочки. – Ей было некогда. Она чуть не задушила меня в объятиях. – То есть Алёна… – Очень по мне соскучилась, – сказал Шурик – Скорее земля перестанет вращаться вокруг солнца, чем Алёна начнёт обижаться на людей. Именно тогда я понял, что она особенная. Не в плане здоровья или психологического состояния, но лично для меня. – Я очень рада, что вы нашли друг друга, – сказала Виола, с теплотой глядя на кибернетика. – Мы обнимались, лёжа на траве. Улыбались как ненормальные и совсем забыли о времени. Мы вернулись домой чуть ли не под утро и долго не могли расстаться. Я вернулся к себе совершенно разбитым, но счастливым. Я спал, наверное, не больше часа, но оно того стоило. – Знаешь, за что я люблю этот лагерь? – Скажите. – Здесь даже самая одинокая и потерянная душа получает шанс обрести счастье. – Даже вы? – Предлагаю на этом закончить, – уклонилась от ответа Виола. – Тебя проводить? – Нет, хотелось бы немного побыть в одиночестве. – Пожалуйста. В таком случае – не задерживаю. Медсестра обняла кибернетика на прощание. – Я буду скучать по тебе, Саша. – Но мы же завтра увидимся. – Ты понял, о чём я. – Да, – согласился парень. – И я по вам. Когда Шурик ушёл, Виола ещё долго сидела в медпункте, глядя в одну точку и не двигаясь.