Вы отвезёте меня в лагерь «Совёнок»?

*** Вернувшись в город, Шурик первым делом позвонил Алёне. Трубку никто не взял, что было ожидаемо. Девочка наверняка была в больнице, а её родители – либо с ней, либо на работе. Шурик решил, что ещё раз позвонит туда вечером, а если не выйдет, то пойдёт к ней домой. Так или иначе, но Алёну он найдёт. Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Кибернетик успел переделать все дела по дому и теперь маялся от скуки, разглядывая потолок в своей комнате. Внезапно раздался телефонный звонок. Шурик вскочил с кровати и побежал в прихожую. – Алло? – Здравствуйте, меня зовут Лена Тихонова. Могу я услышать Александра? – Это я. Можно просто Саша. – Приятно познакомиться, Саша. Тогда и вы зовите меня Леной. – Взаимно. Вы старшая сестра Алёны? – Да. – Как она? – взволновано спросил Шурик. – Не очень хорошо, если начистоту. Ей срочно нужна операция, а у нас нет денег. – Сколько нужно? Я марки продам. И телескоп… – начал перечислять кибернетик, но девочка его перебила. – Саша, остановитесь. Он замолчал, ожидая, что Лена скажет дальше. – Можем перейти на «ты», если не против, – предложила старшая Тихонова. – Не против. – Спасибо, – сказала девочка. – Знаешь, ты именно такой, как она рассказывала. – Какой? – удивился Шурик. – Всегда готов прийти на помощь. – Любой поступил бы так же, – скромно ответил парень. – Не с Алёной. Её предпочитают не замечать. Нет человека – нет проблемы. Легче пройти мимо, закрыть глаза, остаться в зоне комфорта, – каждое Ленино слово звучало как приговор. – Зато она всё видит. И всё запоминает. И добро. И зло. – Я никогда… – Знаю. Ты для неё особенный. Вот уж не думала, что моя сестра когда-нибудь влюбиться. – Что? – Шурик чуть не уронил телефонную трубку. – Я ей нравлюсь? – Не просто нравишься. Она влюбилась в тебя по уши. – Ты не шутишь? То есть… ты уверенна? – Ой, прости! Прости, пожалуйста! – не на шутку расстроилась Лена. – Я не должна была это говорить. Мне жаль. – Не извиняйся, – на автомате сказала Шурик, силясь переварить полученную информацию. – Понимаешь, она все уши нам о тебе прожужжала. Саша то, Саша сё. Вот я и ляпнула. – Всё нормально. – Пообещай мне, что сделаешь удивлённое лицо, когда придёт время. – Обещаю. Слушай, я очень хочу её увидеть. Это возможно? – И она хочет того же. Но есть одна проблема. – Какая? – Наши родители против того, чтобы Алёна с тобой общалась. – Но почему? – Ну… – было слышно, как Лена тяжело вздохнула. – Они считают, что ты дурно на неё повлияешь. А ещё не верят, что ты настроен серьёзно и не в полной мере осознаешь масштабы проблемы. – Это… это… – занервничал Шурик, расстроенный словами Тихоновой. – Это смешно! Я прекрасно всё понимаю. Но для меня Алёна не просто девочка, с которой можно приятно погулять, держась за руки. Может, прозвучит смешно… – Когда речь заходит о чувствах моей сестра, – сказала Лена. – Я не вижу ничего смешного. – Она… спасла меня. Вытащила из тоски и одиночества. Почти заставила поверить в чудо. – Почти? – Алёна ведь в больнице… – Но чудо в том, что она продолжает бороться за жизнь. И это твоя заслуга. Ей больше не всё равно, что будет дальше. Ты дал ей цель. Подарил надежду. Позволил почувствовать себя нужной и желанной. – Я просто был рядом с ней. – Надеюсь, будешь и дальше. Потому что я хочу видеть Алёну счастливой. Ты готов мне помочь? – Готов. – Иного ответа я не ожидала, – радостно сказала Лена. – Тем более что я звоню не только по просьбе Алёны. Кстати, она передавала привет и жаркие обнимашки. – Спасибо… ты тоже… ей передай! – Передам, – Шурик не мог этого видеть, но точно знал, что Тихонова-старшая улыбается. – Наши родители предупредили персонал, чтобы те ограничили передвижение Алёны по больнице и запретили доступ к телефону. А ещё запретили пускать к ней кого-то, помимо родственников. – Но как же я попаду к ней? – Любой запрет можно обойти. Ты пойдёшь не к Алёне, а к своей бабушке. – Бабушке? Но моя бабушка не лежит в больнице… Лена заразительно рассмеялась. – Прости. Нервное. – Ничего. Так что там с моей бабушкой? – С ней всё хорошо, я надеюсь. В палате с Алёной лежит добрейшая бабушка Глафира Денисовна. Она вызвалась нам помочь. – То есть притвориться моей бабушкой? – Да. Когда будет мой черёд навещать сестру, ты придёшь со мной и… – Смогу пообщаться с Алёной! – закончил Шурик. – Это не опасно для её здоровья? – Только для твоего, – сказала Лена. – В каком смысле? – не понял Шурик. – Если руки начнёшь распускать… – Да я никогда… Кибернетик услышал, как Лена тихо хмыкнула в динамик. – Пытаюсь быть заботливой старшей сестрой. – Я так и понял. Когда будет твоя смена? – Послезавтра. Ты сможешь? – Конечно. Что мне ей купить? Есть какие-то ограничения? – Только не ещё один теннисный мяч, прошу тебя. Одного вполне достаточно. – Ладно. А что там за история с теннисным мячом? – Поскольку это твой подарок – Алёна с ним не расстаётся: обстучала все полы, потолки и стены, столкнула любимую мамину вазу, разбила саксонский бабушкин сервиз и поставила папе синяк под глазом. – Неловко вышло, – сказал Шурик, почёсывая затылок. – Сделанного не воротишь, – сказала Лена. – Лучше купи ей цветы. – Цветы? Какие она любит? – Что-нибудь синее или фиолетовое. Например – ирисы. – Я куплю, – пообещал кибернетик. – Алёна будет в восторге. Ей никогда не дарили цветы. – Приятно знать, что я буду у неё первым. – Не торопи события, герой. Шурик покраснел, и очень порадовался тому, что Лена не может его сейчас видеть. – Своими шутками ты напоминаешь мне Виолу. – Это не шутки. Не обещай ей того, чего не сможешь выполнить. – Сделаю всё, что в моих силах, – сказал Шурик. – Спасибо. Как поживает моя любимая медсестра? – Смущает окружающих и прекрасно выглядит. – Я скучаю по ней, – призналась Тихонова. – В лагере мы сдружились. Каждый вечер я приходила в медпункт на чаепитие. Мы болтали о жизни, о планах на будущее, о любви… – Она классная. Так и не скажешь, а ведь она очень добрый и отзывчивый человек. – Но не всякого к себе подпустит, – сказала Лена – Да. Но тем ценнее время, проведённое с ней. – Ой, Саша, что-то мы заболтались. Ты отличный собеседник, но я не смею тебя больше задерживать. – Мне было очень приятно с тобой познакомиться, – сказал Шурик. – Взаимно. Пока не попрощались – запиши адрес больницы. Лена подождала, пока он найдёт ручку и блокнот и продиктовала название. – Записал? – Да. Спасибо тебе огромное! – Не за что. Завтра я позвоню, и мы согласуем время. Во сколько ты будешь дома? – У меня каникулы, так что весь день. – Тогда я позвоню в то же время, что и сегодня, – сказала Лена. – Договорились, – сказал Шурик. – Ты не представляешь, как я рад твоему звонку. – Прекрасно представляю, – заверила Тихонова. – До завтра. – До завтра, – в динамике раздались короткие гудки. Шурик положил трубку и облегчённо выдохнул. Его счастью не было предела – очень скоро он увидит Алёну: сможет обнять, почувствовать запах её волос, рассказать о том, какой же ненавистной ему показалась разлука. Не имея ни малейшего представления, как изменить ситуацию к лучшему, он решил двигаться вперёд постепенно. Путешествие начинается с первого шага, а путь к спасению Алёны – с телефонного звонка. Правда предстоял тяжёлый разговор с родителями, которые вряд ли будут рады тому, что их сын испытывает нежные чувства к тяжелобольной девочке. Из всего женского населения земли он выбрал именно Алёну. Или это не был его выбор? Возможно, их свела судьба? Узнать бы её планы. Мама и пара приходили домой примерно к шести. Устроившись в кресле с любимой книгой, Шурик принялся дожидаться возвращения родителей. *** Отец Шурика сразу заподозрил неладное. Он внимательно посмотрел сыну в глаза, но ничего не говорил до тех пор, пока не закончился ужин. После того, как тарелки были убраны и помыты, а семья переместилась из кухни в большую комнату, отец задал мучивший его вопрос: – Сынок, я слишком хорошо знаю твои привычки. Когда тебя что-то гложет – ты начинаешь нарочито много времени проводить с нами, хотя обычно сидишь в своей комнате, закопавшись в учебники. И слова доброго от тебя не услышишь. – А сегодня ты необыкновенно словоохотлив, – подхватила мама. – Так что, – она переглянулась с мужем. – Мы сделали вывод: случилось что-то серьёзное. – Шура, не томи уже, нам с мамой ты можешь рассказать обо всём. – Мы твои родители, и поддержим тебя в любой ситуации. – Ты сразу скажи – это что-то со здоровьем? Болячку в лагере подхватил? – Нет, – покачал головой кибернетик. – Со здоровьем у меня всё в порядке. Это… – Любовь? – перебил отец. – Наверняка здесь замешана любовь. Мама схватилась за сердце: – Это Сергей, да? Неужели всё эти шутки оказались правдой? Сынок, а ты уверен, что тебе это настолько необходимо? В мире так много хороших девушек… – Да причём тут Серёжа, дело не… – То есть другой мальчик? – ужаснулся папа. – Ты познакомился с ним в «Совёнке»? Шурик тихонько взвыл: – Мне не нравятся мальчики, сколько раз повторять?! Тот раз, когда вы застукали меня с Серёжей голыми, был случайностью – мы переодевались после неудачного эксперимента! – Ох, сынок, – сказала мама. – Не одобряю я такие «эксперименты». – Да нет же! Её зовут Алёна, ей шестнадцать. Она стопроцентная девочка! Родители Шурика облегчённо выдохнули. – Как гора с плеч, – сказал папа. – Я уж думал ты собираешься сделать… как его, дьявола? Какой-то там аут… – Фолаут? – предположила мама. – Каминг-аут, – простонал Шурик, которого порядком утомил этот разговор. – Я не собираюсь его делать. Но я хочу рассказать о своей девушке, дело в том, что она… Отец и мать синхронно встали, чтобы заключить сына в объятия. – Шура, мы так тобой гордимся! – сказал папа. – Очень-очень, – подтвердила мама. – У неё болезнь сердца, и она может умереть, если в ближайшее время не сделать операцию, – как на духу выпалил Шурик, стараясь не смотреть на то, как выражение лиц родителей меняется от восторженного к разочарованному. – Операцию? – Сердце? – Наконец-то вы ко мне прислушались, спасибо. Давайте я расскажу вам все подробности, а вы молча послушаете. – Хорошо. – Рассказывай. История получилась длиннее, чем он ожидал. Планируя изложить историю в двух словах, Шурик увлёкся деталями и говорил больше часа. Родители слушали, затаив дыхание, заинтересовано кивая, охая и смеясь в нужных местах. Наконец кибернетик кончил на звонке Лены и обязательстве встретится с Алёной послезавтра. – Даже не знаю, что сказать… – начала мама. – У меня не слов, – внёс свою лепту папа. – Не таких отношений мы тебе желали. – Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? Ты уверен, что готов к ней? – Я много об этом думал, – признался Шурик. – И могу ответить однозначно: да – понимаю, да – готов. – Тебе всего шестнадцать, – начал папа. – Надеюсь, ты не собираешься отказывать от идеи поступить в университет? И что насчёт учёбы в школе? Ты уверен, что сможешь совмещать? – Пап, я же не в глухомань уезжаю жить. Я хочу поступить в университет, и Алёна меня поддерживает. Что касается школьной программы – я давно её перегнал. Мне не составит труда закончить курс полного среднего образования. Не волнуйся. – Ладно, – вмешалась мама. – С учёбой понятно. А что насчёт остального? Ты сказал, что ей срочно нужна операция, почему её не сделают? – У семьи нет денег. – Не подумай, что пытаюсь тебе отговорить, – сказал папа. – Но разве не логичнее будет её отпустить? Представь, как больно тебе будет, если она… – Не хочу представлять! – крикнул Шурик. – Да, мне страшно, я не знаю, что делать. Но бросить её я не могу! Алёна очень сильно мне нравится, а ещё это попросту непорядочно! Родители переглянулись. –– Мы всё понимаем, Шура, – мягко сказала мама. – Первая в твоей жизни девочка. Первая влюблённость. Гормоны бурлят. Ты хочешь произвести впечатление на свою избранницу, это нормально. Ты думаешь только о ней, ставишь её интересы выше своих. – И что это значит? – Это значит, что ты должен спросить себя: «Что я получаю от этих отношений?», – пояснил папа. – Я получаю человека, с которым могу быть собой. Человека, который принимает мои недостатки, и не стесняется рассказывать о своих. Того, кто не сдаётся, как бы не била жизнь. Алёна именно так девушка, которую я всю жизнь искал. – Сынок, ты слишком категоричен. Нельзя делать выводы о человеке за такой короткий промежуток времени, – сказала мама. – Как мне сказал один умный человек, – вспомнил Шурик. – «Любят и за меньшее». – Вижу, – начал папа, – что тебя не переубедить. Хорошо. Мы даже готовы тебя поддержать, верно я говорю? – обратился он к жене. – Верно, – ответила мама. Иногда Шурику начинало казаться, что между его родителями существует телепатическая связь. Потому что иначе объяснить некоторые моменты было невозможно. Как, например, сейчас, слаженность их мыслей поражала. Видимо, они действительно были идеальными половинками целого. Он не отказался бы заиметь такую связь с Алёной. – Пообещай нам одну вещь, – сказал папа. – Какую? – Если с твоей девушкой что-то случится, не говорю, что так и будет, но исключать ничего нельзя, ты не будешь закрываться в себе, а позволишь нам помочь. Идёт? – Идёт. И спасибо вам большое! – Для этого и нужна семья – чтобы поддерживать. – Только будь осторожен, – сказала мама. – Разбитое сердце не всегда можно склеить. Шурик не знал, что на это ответить, поэтому извинился, встал из-за стола и вернулся в свою комнату. Наука всегда помогала ему отвлечься, поэтому он взял учебник физики для поступающих в вузы, и принялся освежать информацию. Позже, лёжа в постели, он подбрасывал и ловил теннисный мячик, представляя, что Алёна в этот момент занята тем же самым. Лишь бы только ни одно окно и ни одна ваза не пострадали. А то ведь игрушку могут и отобрать. Забавно, каким глубинным смыслом мы наделяем банальные на первый взгляд вещи. Для кого-то теннисный мяч – всего лишь спортивный снаряд, дешёвая безделушка, которую не жалко потерять. А кому-то.... А кому-то – целый мир. Раньше он и думать о таком не стал бы. Ну мячик и мячик, какая разница? И только знакомство с Алёной заставило его взглянуть на загадку под другим углом. Для Алёны теннисный мяч стал символом чего-то большего. Настолько важного и значимого, что потеря была бы равносильна трагедии. И как объяснить такое постороннему человеку. Не поймёт же! Хотя и не нужно понимать – это таинство для двоих. Если ничто не помешает, послезавтра он встретиться с Алёной. Сможет обнять, поговорить, помочь по-настоящему. Докажет ей и себе, что их знакомство значит для него намного больше, чем все думают. Кто-то умный однажды сказал: «Обещания нужно выполнять». И он обязательно выполнит. Потому что не может иначе. Шурик положил теннисный мяч в ящик письменного стола, вернулся в кровать и, практически сразу, уснул. *** День был наполнен позволяющей отвлечься от всего рутиной. Родители ушли на работу, и квартира была предоставлена Шурику в полное распоряжение. Но вместо того, чтобы заняться чем-то непотребным, кибернетик: пропылесосил полы, сделал набросок тезисов, приготовил обед и выстирал привезённые из лагеря вещи. Он настолько увлёкся повседневными делами, что едва не пропустил долгожданный звонок. Благо Лене хватило терпения его дождаться. Кончив развешивать на лоджии стираное бельё, Шурик вернулся в квартиру и услышал назойливое дребезжание телефона. Бросившись к аппарату, он едва не упал, зацепившись ногой о им же оставленный посреди комнаты пылесос. – Лена? – радостно крикнул он трубку. Но Шурик ошибся. Звонили бабушка, которая тут же заинтересовалась тем, кто такая Лена, и почему её внук так желает её услышать. Он потратил пять минут заверяя бабушку, что всё расскажет ей как-нибудь потом. С облегчением повесив трубку, Шурик тут же вздрогнул, потому что телефон зазвонил вновь. И на этот раз это действительно была Лена. – Алло. – Привет, Саша, – сказала девочка. – Как ты? – Буду лучше, если ты скажешь, что мы с Алёной сможем увидеться. – Сможешь не переживай. Завтра в час дня тебя устроит? – Вполне. Где встретимся? – А прямо в больницу и приезжай. Адрес ты знаешь. – Да, – сказал Шурик. – Договорились. – Алёна привет передавала. Она очень скучает, и не может дождаться завтрашнего дня. – Не только она. – Рада слышать, – сказала Лена. – Ты нервничаешь? – Конечно. Но в хорошем смысле – я боялся, что могу потерять её навсегда. – Не потеряешь, – сказала Лена. – Всё будет хорошо. – Спасибо. Это я должен тебя успокаивать, а не наоборот. – Саша, это не соревнование. Когда кому-то плохо – ты приходишь на помощь. Или не приходишь. Вот и всё. – Звучит так просто. – Вот и не усложняй. – Постараюсь, – Шурик взял блокнот и перечитал адрес. – Ты уверенна, что мне стоит ограничиться цветами? – Уверенна, – сказала Лена. – Ирисов будет достаточно. – Спасибо, что помогаешь мне. Я этого не забуду. – Знаю. У ещё есть вопросы? – Только два. Встретимся возле входа в корпус? – Да. А второй вопрос? – Как я тебя узнаю. – На мне будет вечернее платье, перчатки до плеч и босоножках на шпильке. – Правда, что ли? – Ну конечно – нет, – засмеялась Лена. – Я невысокая, у меня тёмные волосы до плеч, зелёные глаза и смешные хвостики. Планирую надеть белый сарафан и босоножки. А ещё у меня будет фиолетовый рюкзак. – Помедленнее, я записываю. Он услышал в динамике звонкий смех Лены. – Твою внешность я знаю, – сказала Тихонова, отсмеявшись. – Алёна поведала в деталях. – Так уж и в деталях, – хмыкнул Шурик. – Ты бы удивился, – сказала Лена. – Но всех секретов раскрывать не буду. Кстати, не забудь купить пряников для Глафиры Денисовны – это часть сделки. – Куплю, – пообещал Шурик. – Ну что, до завтра? – До завтра, Саша. Береги себя. – Ты тоже. Попрощавшись, он повесил трубку, подошёл к дивану и сел.  Завтра начнётся первый день его новой жизни. Хочет ли он этого – безусловно. Готов ли? Время покажет. Шурик посмотрел на часы. Скорей бы наступило завтра. Но прежде, чем начнётся новая жизнь, нужно уладить все дела в старой. Он поднялся с дивана и убрался пылесос в кладовку.  Вот теперь можно и начинать *** На следующий день он встал ещё до рассвета. Сделал зарядку, позавтракал. Тщательно выгладил брюки и рубашку, до блеска натёр ботинки, принял душ, побрызгался одеколоном и почистил зубы. Вытряс деньги из копилки – на цветы, проезд и пряники для «бабушки», напомнил родителям, что едет навестить Алёну и отправился в путь. С пряниками проблем не возникло. А вот ирисов почему-то нигде не было, но оббегав несколько цветочных рынков, Шурик всё-таки смог купить букет. На пути к автобусной остановке он заметил киоск. Среди горы газет и журналов, резинок для волос, батончиков и сигарет поштучно, его внимание привлёк один предмет. Цена оказалась смехотворной, и он, не раздумывая, купил его. *** Возле больницы он был без пяти минут час дня. Но Лена уже ждала его у входа Она оказалась в точности такой, как описывала. Невысокая, темноволосая, зеленоглазая. Но ещё и безумно красивая. Белый сарафан идеально подчёркивал все нужные места, а легкий макияж придавал миловидному лицу поистине ангельское выражение. Шурик отдёрнул себя от мысли, что выбрал не ту Тихонову. Дело не во внешности, а в том, как ты себя чувствуешь с конкретным человеком. Лена была лучше по многим показателям, но его сердце, как в старом анекдоте, своё мнение уже сказало. – Саша, привет! – поздоровалась девочка, когда заметила приближение Шурика. – Привет, Лена. Приятно познакомиться вживую. – Взаимно, – улыбнулась Лена. – А ты именно такой, каким Алёна тебя описала. – Какой? – Мальчик в смешных очках. – Что? И это все детали? Лена поставила рюкзак на землю и неожиданно заключила Шурика в объятия. – Ты очень милый, Саша. Теперь я окончательно поняла, почему ты понравился сестре. – Спасибо, наверное, – смутился кибернетик. – Пойдём? – Пойдём, – Лена повесила рюкзак обратно на плечи. – Букет очень красивый – Пришлось повозиться, чтобы его найти. Они зашли в вестибюль вызвали лифт и сели в кабину. Пока тот ехал, Лена провела короткий инструктаж: – Запомни – твою «бабушку» зовут Глафира Денисовна Андрейко. Скажешь, что пришёл её навестить. – Запомнил. Он вышли из кабины и подошли к дежурной медсестре. Лена озвучила цель визита. – Минутку, – женщина сверилась с какими-то списками и сказала: – Можете идти. Они как раз вернулись в палату. – Что-то случилось? – заволновалась Лена. – Нет, – сказала медсестра. – Они каждое утро анализы сдают. Не задерживайте очередь. Поблагодарив женщину, Лена взяла кибернетика за руку и повела в палату. – Это было легко, – сказала Шурик. – Ну ты же не в «Абвер» внедряешься, – улыбнулась Лена. – Тем более что прикрытие у нас надёжное. В больнице пахло больницей. Стараясь не смотреть по сторонам, парочка уверенным шагом шла к цели. Коридор казался бесконечно длинным, но вскоре они увидели нужную дверь. Перед тем, как постучаться и войти, Тихонова спросила: – Готов? Нет. – Готов. *** В палате было очень светло. Стояли четыре койки с тумбочками, два шкафа и стол. Из большого зарешёченного окна бил яркий послеполуденный свет. Половина коек была свободная, а на двух оставшихся располагались Алёна и Глафира Денисовна. – Всем привет, – сказала Лена Алёна вскочила с кровати и бросилась обнимать сестру. Шурик, немного смущаясь, стоял в дверях, ожидая своей очереди. Глафира Денисовна подмигнула ему с кровати, но ничего не сказала. Наконец сестры закончили обниматься, и Алёна обратила внимание, что в палате находится кто-то ещё. – Привет, – сказала она с улыбкой. – Привет, – сказал Шурик. – Ты пришёл. – Я ведь обещал. – Ты точно настоящий? – Не знаю. Но я рад быть здесь. – Я тоже очень рада. Саша… – Да? – Ты… Раздалось неловкое покашливание: – Простите, что прерываю, – сказала Лена. – Может, вам прогуляться в столовую и поговорить там? А я пока посижу с Глафирой Денисовной. Кстати, Саша – поздоровайся с «бабушкой» – Здравствуйте, – сказал Шурик. – Приятно познакомиться! – Взаимно, – сказала Глафира Денисовна. – Это вам пряники, – сказал он, передавая женщине бумажный пакет. – Ой, так неожиданно и приятно! – обрадовалась «бабушка», раскрывая подарок. – Хотите? Все отрицательно замотали головами – даже Алёна. Её внимание было сосредоточено на Шурике. – Что ты прячешь во втором пакете? – поинтересовалась она, чуть склонив голову набок. – Сюрприз, – ответил Шурик. – Закрой глаза. – Но я ведь ничего не увижу. – Ну пожалуйста! – Ладно, но только ради тебя. Алёна закрыла глаза, а Глафира Денисовна и Лена многозначительно переглянулись. Шурик снял непрозрачную обёртку с букета, привёл его в порядок и сказал: – Можешь открывать. Открыв глаза, Алёна с недоумением уставилась на букет. – Ты зачем мне цветы купил? – Я… я… – Шурик посмотрел на Лену, но та лишь виновато пожала плечами. – Думал, что тебе нравятся цветы. – Нравятся, но только на картинках. Вот если бы ты книжку подарил. – В следующий раз – обязательно, – пообещал Шурик. Лена забрала цветы и одними губами сказала кибернетику: «Прости». Тот понимающе кивнул в ответ. – Пойдём в столовую, – сказала Алёна. – Покажу тебе стол, за которым я обедаю. – Минуту, – Шурик порылся в карманах и достал какую-то фигурку. – Что это? – хором спросили сёстры. – Совёнок. – Мне? – обрадовалась Алёна. – Да, раз уж цветы тебе не по вкусу… Алёна коршуном схватила фигурку бронзового совёнка и прижала к груди. – Он такой милый! Спасибо большое! – больше не сдерживаясь, она бросилась обнимать Шурика. – Алён, задушишь! – И вовсе нет! Глафира Денисовна засмеялась и сказала: – Идите уж молодёжь. И чаю мне, пожалуйста, принесите. – Обязательно. И спасибо вам ещё раз! – сказал Шурик. – Не за что, – сказала Глафира Денисовна. – Надолго не задерживайтесь, – напутствовала Лена. – Постараемся. Кибернетик взял Алёну за руку, и они пошли в столовую. *** Стараясь не попасться на глаза дежурной медсестре, они выждали момент, когда лифт привезёт очередную партию пассажиров, и быстро заскочили в кабину. – Какой этаж? – поинтересовался Шурик – Не помню, – ответила Алёна. – Меня Глафира Денисовна всегда водит. – Ладно, поехали на первый, а то мы внимание привлекаем и лифт задерживаем, – он нажал нужную кнопку и лифт поехал вниз. – А давай ездить по всем этажам и искать столовую?! – радостно предложила Алёна, но Шурик только покачал головой. – Нет, лучше спросим на проходной. – Ну ладно, – расстроилась Алёна, но тут же повеселела, вспомнив о бронзовом совёнке. – Как ты узнал, что я хотела такого? Шурик улыбнулся. – Секрет. – Ну скажи! – Если я скажу – это перестанет быть секретом. – Так не честно! – Алёна ткнула его пальцем в бок. – Ай, ну чего ты?! – А ты чего? – усмехнулась девочка, медленно сокращая расстояние между ними. – Правда или щекотка! Она набросила на Шурика, но тот перехватил девочку и прижал к стенке лифта. – Сначала нужно было дождаться ответа, а потом щекотать, – пояснил Шурик. Девочка не ответила. Она тяжело дышала, и как-то странно на него смотрела. Расширенные зрачки можно было объяснить недостатком освещения, а румянец и тяжёлое дыхание проблемами с сердцем. Однако кибернетику показалось, что дело в другом. Возбуждённое состояние Алёны имело под собой иную причину. Она была прижата к стенке под весом его тела, он крепко сжимал её руки, лишив возможности двигаться. Расстояние между их лицами минимальное. Они настолько близко, что Шурик видит своё отражение в сапфировых глазах. – Саша, – хрипло прошептала девочка. – Сашенька… Её губы – это всё, о чём он сейчас может думать. Не такие пухлые и красивые, как у сестры, а потрескавшиеся и сухие, они так и манили дать им шанс доказать его заблуждение. Взгляд Алёны блуждал по его лицу, скользя между губами и глазами. – Пожалуйста… – сказала она не своим голосом. – Хорошо, – Шурик чуть наклонился вперёд, но… – Пожалуйста, молодые люди, не задерживайте лифт. Оказалось, что лифт давно приехал, а они так увлеклись друг другом, что абсолютно не замечали происходящего вокруг. – Мы выходим, – он смущённо отпустил Алёну и пошёл к выходу, однако был приятно удивлён, когда девочке тут же схватила его за руку и переплела их пальцы. – Саша, – сказала она серьёзно. – Ты почему меня не поцеловал? – Я… – Шурик замялся. – А ты хотела? – Разве не было очевидно? Я в кино видела – там парень с девушкой ехали в лифте, долго смотрели друг на друга, а потом… Шурику почему-то вспомнилась сцена в лифте из фильма «Драйв». Водитель закрывает собой Айрин, скорпионом набрасывается на ничего не подозревающего бандита и превращает его череп в кровавое месиво. – … они целуются. Очень хороший фильм. Рекомендую, – резюмирует Алёна. – Как называется? – Не помню, – кажется, она действительно не помнит. – Ты на вопрос не ответил! – Нам помешали. Я могу сейчас… поцеловать… – А всё! А поздно уже! – она показала Шурику язык. – Пойдём узнавать, где тут столовая. – Стой! – Чего? – Не нужно спрашивать. Столовая на втором этаже. – Откуда знаешь? – удивилась Алёна. – А вот, смотри, – он указал на подробную схему больницы, висевшую на стене напротив лифтов. – Голова! – похвалили его девочка. – Здорово ты это придумал, молодец, я бы сразу не догадалась. – Ничего сложно, – смутился Шурик. Они вызвали лифт и через пару минут уже были в столовой. *** В столовой было малолюдно. – Где сядем? – поинтересовался Шурик. – У окна, конечно, я всегда там сажусь. Хочешь паука посмотреть? – Паука? – Да. Он под столом живёт. – Хочу. Когда они подошли к столу, Алёна присела на корточки и поманила Шурика последовать её примеру. Под столешницей и правда сидел паук. Членистоногое не высказало никакого интереса к гостям, продолжая заниматься насущными делами – методично заматывать в кокон трепыхающуюся муху. – Как его зовут? – поинтересовался Шурик. – Кого? – удивилась Алёна. – Паука. – Не знаю. Зачем пауку имя? – И правда, незачем, – согласился Шурик. Он поправил очки, с интересом наблюдая за тем, как муха постепенно исчезает под слоем паутины. В этом процессе была что-то завораживающее и вместе с тем пугающее. – Знаешь, – сказал Шурик, всё ещё не поднимаясь с корточек, – не завидую я мухе. – С точки зрения паука, – Алёна слегка коснулась пальцем края паутины; членистоногое замерло, почуяв вибрацию, – она просто завтрак. Девочка поднялась и села на стул. – Тебе не жалко муху? – спросил Шурик, занимая место напротив. – Жалко, – девочка грустно улыбнулась. – Паук – это болезнь. Муха – моё сердце. И вот болезнь его заматывает, заматывает, заматывает... Чёрт знает сколько лет заматывает. А под столом сидит паук и ждёт завтрака. Она посмотрела Шурику прямо в глаза, и ему на мгновение показалось, что в её чуть косящих глазах отразилась вся мудрость вселенной. – Кстати, – Алёна резко сменила тему, – под соседним столом я видела многоножку. Но она стеснительная. Пойдём смотреть перед уходом? – Обязательно. Но откуда ты знаешь, что она стеснительная? – Вечно убегает, когда подхожу. – Понятно. Купить тебе что-нибудь? – Через пару часов обед, не хочу аппетит портить, – сказала Алёна. – Как твоё самочувствие? Девочка наморщила носик. – Не очень. – А что врачи говорят? – Они всё время говорят. Каждый день берут анализы, но помочь не могут. Делают прогнозы. Говорят, что я скоро умру, – она высыпала кубики сахар на стол и принялась складывать их пирамидкой. – Мне очень жаль, – сказал Шурик. – Как ты держишься? Вместо ответа, девочка тихо напела: – Те, что нас любят, смотрят нам вслед… – Но рок-н-ролл мёртв, а я ещё нет… – закончил кибернетик и улыбнулся. – Да, теперь я понимаю. Ты просто живёшь день за днём. Алёна кивнула, взяла его руку и приложила к своей щеке. Её кожа была тёплой и очень приятной на ощупь. – Ты почему дрожишь? – поинтересовалась девочка. – Боюсь тебя потерять, – признался кибернетик. – Не потеряешь, Саша, я всегда буду вот здесь, – она погладила его лоб кончиками пальцев. – Я останусь в твоей памяти. Этот грустный вид и непогодам взрослая манера речи делал Алёну до ужаса похожей на старшую сестру. В чём секрет семейства Тихоновых? Откуда столько мудрости и обаяния, которому невозможно сопротивляться? – Ты уже в моей памяти, – сказал Шурик, сглатывая ком в горле. Всё в мире вдруг стало бесконечно далёким и бесполезным. Стала важна только эта девочка с сизыми волосами, тёплое дыхание на коже и сердце, окутанное паутиной болезни. Шурик закрыл глаза, полностью отдаваясь этому ощущению: нежные пальцы на лбу, тишина полупустой столовой и мерное тиканье часов на стене, которые, казалось, начали обратный отсчёт. Алёна рассмеялась, и этот звук показался необыкновенно лёгким и тёплым. – Тогда и грустить незачем, – она закончила складывать пирамидку и удовлетворённо кивнула. – Пойдём, мне надоело здесь сидеть. – Давай купим чаю для Глафиры Денисовны, посмотрим многоножку, а потом вернёмся в палату? – Ура! Многоножка! *** Многоножки под соседним столом не оказалось. Возможно, стала ещё одной жертвой паука. Зато они купили чай для Глафиры Денисовны, занесли его в палату, а потом вышли во внутренний двор и расположились на лавочке. Запах лекарств здесь почти не чувствовался. Пахло хвоей и влажной землёй. Они сидели на новенькой деревянной лавочке, которая была покрыта лаком и выкрашена в ярко-зелёный цвет. Алёна подставила лицо под яркие солнечные лучи и закрыла глаза. Дворик был тихой гаванью посреди моря хаоса. Огороженный стенами с четырёх сторон, он почти не пропускал привычный городской шум. Слышны были только приглушённые разговоры да лёгкий стрёкот в траве. Говорят, что бесконечно можно любоваться тремя вещами: как течёт вода, горит огонь и кто-то до невозможности очаровательный нежится на солнце. Шурику захотелось закончить начатое и всё-таки поцеловать Тихонову, но та открыла глаза и момент был упущен. – Вот бы каждый день с тобой так сидеть на лавочке. Ни о чём не думать и молчать. Ведь только с особенным человеком можно просто заткнуться и наслаждаться тишиной, – сказала она. – Значит, я особенный? – Да. – Почему? – Ты не бросил меня, как это сделали остальные. Спасибо. Меня всегда называли странной, избегали, отказывались принимать в коллектив. Выходит, что для общества я недостаточно хороша. В голосе Алёны не было боли, только сожаление. Она не пыталась показать себя в лучшем свете, а лишь констатировала факт. – Они просто не захотели узнать тебя получше, – сказал кибернетик. – В каждом из нас есть что-то хорошее. Но это «что-то» не всегда получается разглядеть с первого раза. Нужно время и терпение. – Ты так считаешь? – Да. А ещё я думаю, что иногда терпене вознаграждается с лихвой. Они замолчали. Шурик любовался солнечными лучами, которые красиво падали на лицо Алёны, а девочка попросту о чём-то задумалась. – Можно? – поинтересовалась она спустя время. – А? Не дожидаясь разрешения, Тихонова положила голову ему на колени и сказала: – Удобно. Шурик машинально погладил её по голове. Алёна зажмурилась от удовольствия, принимая ласку. Он смотрел на её бледное лицо, с которого слишком быстро сошли следы загара, на тёмные круги под глазами, на тонкие руки и проклинал свою беспомощность. Он мог спаять любую микросхему, собрать робота из хлама, назвать до 280 знаков после запятой числа «Пи», но не в силах был помочь девочке справиться с болезнью. Хотелось кричать от бессилия и проклинать судьбу. Но в этой ситуации не было ничего особенного. До смешного банальная история о девочке с больным сердцем и мальчике, который по злой иронии решил связать с ней свою судьбу. Почему злой? Дело в том, что в конце девочка должна умереть. *** Вдоволь насидевшись на лавочке, Шурик и Алёна решили вернуться в палату. – Который час? – поинтересовалась она. – Пятнадцать без десяти, – ответил кибернетик. – Ой, – сказала Алёна. – Пойдём скорее, а то я на обед опоздаю. С тобой так хорошо, что я забыла про время. – Взаимно, – взявшись за руки, они вошли в здание, сели в лифт и поднялись на нужный этаж. Там их поджидал неприятный сюрприз. Возле стойки дежурной медсестры стояли родители Алёны. – Ну здравствуйте, – начал невысокий мужчина в красивом костюме. – Кто вам, молодой человек, разрешил без спроса уводить мою больную дочь? – Никого я не уводил, – стараясь сохранять спокойствие, ответил Шурик. – Мы сходили в столовую, а после посидели на лавочке во дворе. Разве ей запрещено гулять по территории больницы? – С тобой – запрещено, – резко перешёл на «ты» мужчина. – Если я запретил Алёне с тобой встречаться, значит, у меня были на то причины. – Это какие же? – поинтересовался Шурик. – Мы просто гуляли. – Больше вы гулять не будете, – констатировал мужчина. – Дочь, иди ко мне. А ты, молодой, человек свободен.  – Объясните вы толком, в чём причина? – Шурик нервно поправил сползшие с носа очки. – Да, папа, объясни! – вмешалась Алёна. – Почему я не могу гулять с Сашей?  – Иди к матери, – коротко ответил мужчина. – Я никуда не пойду, пока ты не ответишь на вопрос! – сказала Алёна и демонстративно взяла Шурика за руку. Мужчина тяжело вздохнул: – Ты правда хочешь говорить об этом при всех? – Я, конечно, всё понимаю, но не могли бы вы обсуждать семейные дела в другом месте? – недовольным тоном попросила медсестра. – Конечно, мы уже заканчиваем, – он повернулся к Шурику. – Слушай, ничего против тебя не имею, очень может быть, что ты отличный парень. И… – Он такой и есть! – перебила Алёна. Мужчина бросил на неё взгляд, полный боли и сожаления: – И намерения у тебя благородные, но иметь парня – это не то, что сейчас нужно моей дочери. – Что же ей нужно? – упавшим голосом поинтересовался Шурик. – Отдых и покой, – ответил мужчина. – И никаких парней. – Вам не кажется, что без меня она будет больше страдать? – спросил кибернетик. – Когда кажется – это к доктору, а я уверен, – ответил мужчина. – Всё. Разговор закончен. Он взял дочь за руку и попробовал увести, но та крепко стояла на месте. – Я никуда не пойду! – сквозь зубы процедила Алёна. – Это нечестно! – Доченька, так нужно, – сказала молчавшая до этого мама. – Кому? Вам или мне? Я всё равно скоро умру, так дайте мне сделать это в компании человека, который мне нравится! – сказала Алёна. И каждое её слово было острым, словно нож. – Не говори так! – заплакала мама. – Надежда есть всегда! – Саша – моя надежда! – её возглас был настолько переполнен неприкрытой болью, что намертво впечатался в больничные стены. Все замолчали, боясь смотреть друг другу в глаза Плач Алёнкиной матери, тяжёлое дыхание отца, холодная решимость девочки, сжимающей его руку, недовольство медсестры и любопытство мимо проходивших пациентов – всё это сплелось в тугой узел у Шурика в животе. Он посмотрел на пальцы Тихоновой – они побелели от напряжения. Странно, но боли от хватки он совсем не чувствовал. Переведя взгляд на её лицо, кибернетик увидел, как на бледном виске пульсирует жилка. Он знал, что должен поступить правильно. Но что такое «правильно» в данной ситуации? Мозг подсказывал единственно верное, но невыносимо горькое решение. После того, как он скажет эти слова – его возненавидят. Возможно, навсегда. Но есть ли у него другой выход? Сейчас – нет. – Послушай... – Шурик осторожно разжал пальцы, отпуская Алёнину руку. – Твой отец... прав. Мне лучше уйти. Девочка резко повернула к нему голову. В её глазах, только что горевших огнём неповиновения, отразилась чистейшая, ничем неприкрытая боль. – Что? Саша, как ты можешь такое говорить?! – Тебе и правда нужен отдых, – Шурик заставил свой голос звучать ровно, хотя его внутренний голос кричал от боли. – Мы отлично погуляли, правда? Почти как в лагере, но без моря и Ольги Дмитриевны…. И паук у тебя отличный. Только сейчас мне лучше уйти.  – Ты меня бросаешь? Серьёзно? – её голос сорвался на крик. Шурик поправил очки, стараясь сдержать слёзы. Он посмотрел на отца Алёны. Тот стоял, нахмурившись, но на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. – Я не бросаю, – Шурик заставил себя улыбнуться. – Просто сейчас я ухожу. Так будет лучше. – Ты… ты… такой же, как все, – безразличным тоном сказала Тихонова. Мать Алёны тут же подошла, обняла дочь за плечи, и увела в палату. Девочка шла на автопилоте, не оглядываясь, словно из неё внезапно высосали все соки. Её без того тонкая фигура показалась Шурику совсем прозрачной. Отец Алёны задержался на секунду. Может, хотел что-то сказать, возможно, поблагодарить или извиниться, но Шурик отвернулся к лифту, давая понять, что разговор окончен. Когда двери за ними закрылись, он наконец-то дал волю слезам. Поднеся руки к лицу, кибернетик почувствовал, что они пахнут Алёной. От этого стало ещё невыносимее. – «Те, что нас любят, смотрят нам вслед...» – прошептал он под нос. Лифт почему-то остановился на этаже, где находилась столовая. Шурик хотел было ехать дальше, но решил проверить одну вещь. Сахарная пирамидка, которую сложила Алёна, оставалась на месте. Шурик протянул руку и одним касанием разрушил её. Белые кубики рассыпались по клетчатой скатерти, как осколки разбитой надежды. Хотя, это мы ещё посмотрим. Он собрал кубики и сложил обратно в сахарницу. Сегодня вечером Шурик обязательно позвонит Лене. Отступление не равно поражению. Это способ перевести дух и собраться с силами. Он и не думал сдаваться. В борьбе со злом побеждает привычка бороться бесконечно. *** Он боялся, что Лена не захочет с ним разговаривать. Или откажется подходить к телефону. Но Тихонова-старшая подняла трубку чуть ли не после первого гудка и уверенным голосом сказала: – Привет, Саша. – Откуда ты знала, что это я звоню? – удивился Шурик. – А я не знала. Просто надеялась. – Как она? – он сразу задал мучивший его вопрос. – Молчит, смотрит в одну точку. Отказывается со всеми разговаривать. – Чёрт. Лена, ты ведь понимаешь, что я её не бросил? – Понимаю, – сказала девочка, и у Шурика словно камень свалился с души. – У тебя не было выбора. – Но как донести это до Алёны? – Я попробую, – пообещала Лена. – А ты не падай духом. – Постараюсь. Скажи, как ваш отец узнал о моём приходе? – Мой просчёт, – голос девочки звучал слегка смущённо. – Медсестра не знала, как ты выглядишь, кроме общего описания – мальчик в очках, но ей поручили звонить, если у неё возникнут хотя бы малейшие подозрения. Очевидно, возникли. – Просчиталась? Но где? – Не нужно было нам вместе приходить. Мы с тобой так дружно вышли из лифта… Дура я крашеная, вот и всё… – Ну почему сразу дура… Лена нервно рассмеялась. – Спасибо, но это действительно моя вина. – Откуда детали про медсестру? – Мама рассказала, – пояснила Лена. – Саш, послушай, мои родители не плохие. Ты им даже понравился. В другой ситуации они не стали бы препятствовать вашим отношениям. – Выходит, ты на их стороне? – расстроился Шурик. – Я на стороне здравого смысла. Я хочу, чтобы ты общался с Алёной. И вместе с тем объясняю тебе, почему ты не должен ненавидеть моих родителей. Они вбили себе в голову, что отношения – равно волнение. И всё. Но этим решением они делают только хуже. Поэтому моя цель – как-то свести тебя с сестрой, но и не расстраивать родителей. – У тебя есть план? – Нет, – призналась Лена. – Но я обязательно что-нибудь придумаю. – Я мог бы написать письмо, – предложил Шурик. – Отличная идея, – оживилась девочка. – Когда сможешь написать? – Да хоть сейчас. – Займись. А завтра мне его передашь. – Спасибо. Только… – замялся кибернетик. – Что? – Обещай, что не будешь его читать. – Хорошо, – сказала Лена. – Обещаю. – Во сколько встретимся? – Как сегодня – в час возле больницы. Но внутрь ты заходить не будешь. – Хорошо. Спасибо, Лена. – Не за что. До завтра. Завершив разговор с Леной, Шурик взял листок бумаги, ручку и принялся сочинять письмо. Дорогая Алёна! Ты имеешь полное право сердиться на меня и даже ненавидеть. И я уже вижу, как ты морщишь свой очаровательный носик, читая эти строки. Мне очень жаль, что всё так вышло. Я не хотел уходить. Знаю, со стороны это выглядело как предательство, на деле же – я пытался не усугублять ситуацию. Пойми, в жизни часто приходится идти на компромисс. Твой отец так беспокоится о тебе, что готов выстроить между нами стену. А я не хотел, чтобы ссора с ним сделала всё ещё хуже. Я постоянно думаю о тебе. О нас. Мы просто часть огромного мира, часть системы. Как маленькие крошки чипсов на дне пакета. Ты замечала, что они всегда держатся вместе? Так и мы с тобой. Нас не смогут разлучить. Я не бросил тебя. И никогда не брошу, пока ты сама хочешь меня видеть. Только, пожалуйста, не закрывайся в себе. Не будь стеснительной многоножкой. Не убегай в тёмные углы своего сознания. Я буду писать тебе хоть каждый день, если позволишь, и передавать письма через Лену. Живи день за днём. А я буду рядом. С надеждой на скорую встречу, Навеки твой, Саша. Вот так. Он сложил лист вчетверо и подписал: «Для Алёны». *** На следующий день при встрече Лена обняла его. Шурик сначала растерялся, но потом несмело ответил на объятия. – Привет, Саша. Ну, как ты? – Нормально... наверное. А ты? – Аналогично. Стараюсь держаться, насколько это возможно. – Вот письмо, – он достал листок и вручил Лене. – Спасибо, я передам, – девочка устало улыбнулась. – Не волнуйся, всё обязательно наладится. – Надеюсь. – Так и будет, – сказала Лена. – Вселенная обязательно нас услышит. – Ты надолго к Алёне? – поинтересовался Шурик. – Если она захочет со мной разговаривать – минимум на пару часов. Иди домой, постарайся отдохнуть и расслабиться. – Да куда там я расслаблюсь… весь как на иголках… – Саша, посмотри на меня. – Да? Изумрудные глаза Лены были полны теплоты и понимания. – Я тоже переживаю. И не меньше тебя. Но этим ты Алёне не поможешь. Ты должен быть сильным. Ради неё и ради меня. Без тебя мы не справимся. Понимаешь? – Понимаю. Я стараюсь, но… – У тебя получится, – заверила Лена. – Я позвоню тебе, когда буду дома. До встречи. Вновь крепко прижав кибернетика к себе, Тихонова-старшая направилась в сторону больницы. Не сказать, что объятия в миг сделали его сильным, однако в них было столько обнадёживающего тепла, что кибернетик немного воспрял духом. Больше здесь оставаться не было смысла. С тоской посмотрев на девятиэтажный корпус, Шурик пошел на остановку. *** Вернувшись домой, Шурик наскоро пообедал, разогрев мамин суп и котлеты с пюрешкой, почитал учебник физики и, совершенно неожиданно, уснул. Снилось ему что-то неприятное. Он был на старом кладбище, шёл проливной дождь, а часы на городской ратуше пробили двенадцать раз. Кибернетика преследовал какой-то сгусток тёмной энергии, из которого, как из портала, тянулись десятки фиолетовых щупалец. С криком: «Тройной горящий глаз», он проснулся и, тяжело дыша, поднялся с дивана. В коридоре звонил телефон. С тяжелой головой и на негнущихся ногах, Шурик поплёлся к аппарату. – Аллё? – сказал он сонно. – Саша, привет, это Лена. Ну где ты так ходишь долго? – Прости, я спал. А что случилось-то? – Алёне стало плохо. Всё вроде было нормально, она очень обрадовалась, когда увидела твоё письмо, и даже запрыгала от счастья. Но потом, перед тем как я собралась уходить, она вдруг побледнела, схватилась за сердце и упала. Её отвезли в реанимацию… – Она… она… – залепетал Шурик. – Жива. Но ей срочно нужна операция. – А как же… у нас такую не делают? – Врачи сейчас решают, как лучше поступить… Саш, я сама толком ничего не понимаю… – Где вы? Я сейчас приеду! – В хирургическом отделении. Но тебя не пустят, ты ведь не член семьи! – Но не могу же я просто сидеть дома, пока она… там… – Хотя бы родителей предупреди! – Хорошо. Где находится хирургический корпус? Пока Лена пустилась в объяснения, Шурик лихорадочно соображал, что сказать родителям. Лучше всего – конечно, правду. Но вряд ли они обрадуются, узнав, куда он собирается идти. – Саша, ты слушаешь? –  А? Да, слушаю. – Повтори, что я только что сказала? – Прости, я задумался… Лена вздохнула. – Горе ты наше. Запомнил, как найти? – Запомнил. Я приеду минут через сорок, ты меня встретишь? – Обязательно встречу. Не прощаемся. Она положила трубку. Шурик забегал по квартире, лихорадочно одеваясь и ежеминутно поглядывая на часы. Время неумолимо летело. Ещё и родителям нужно позвонить… Он набрал номер матери и наскоро обрисовал проблему. Та отреагировала на удивление сдержано. Отговаривать от похода в больницу не стала, только попросила держать в курсе происходящего. Пообещала, что сама скажет отцу, избавив Шурика от необходимости объяснять всё заново. Попрощавшись с матерью, он вышел из квартиры, закрыл дверь и леопардовым скоком побежал на остановку. *** До больницы Шурик добрался быстрее, чем планировал. Больничный двор встретил его знакомым запахом лекарств, который пробивался даже сквозь свежий вечерний воздух. Шурик не мог заставить себя сесть на скамейку. Он мерил шагами асфальт перед хирургическим корпусом, снова и снова совершая бессмысленный маршрут: от старой липы до одинокого фонаря. Сорок шесть шагов туда. Сорок шесть обратно. Смеркалось. Он поднял голову. Где-то там, на одном из этажей, за прямоугольниками неприметных окон, сейчас решалась судьба дорого ему человека. Вот бы узнать, какое из них – искомое. Но окна были одинаковые, и угадать не представлялось возможным. Тем более что выходить они могли во двор. Он представил Алёну – хрупкую и беззащитную на белоснежных простынях: к телу подключены датчики, глаза закрыты, а выражение лица даже во сне чуть беспокойное. Сейчас её жизнь висит на волоске, и он ничего не может с этим поделать. – Выживи, – сказал он вслух. – Просто выживи. Пожалуйста. Оставалось только ждать. *** Двери в очередной раз открылись. На крыльцо вышла фигура в джинсах и футболке. Шурик замер. Это была Лена. Она выглядела неестественно бледной, маленькой и беззащитной. Девочка зашагала к нему. Кибернетик сделал шаг навстречу, но ноги стали ватными. Он не мог прочитать выражение её лица – в тусклом свете фонаря глаза казались темными провалами. – Лена… – сказал он хрипло. Она медленно спускалась по ступеням, глядя прямо на него. Шурик затаил дыхание, готовый к тому, что мир сейчас окончательно развалится на куски. Лена подошла почти вплотную. Она молчала, молчала слишком долго. Ожидание было мучительным. Её полные губы дрожали, словно Лена едва сдерживала слёзы. – Саш... Они начали операцию. Спросили отца – даёт он добро или нет. Шансы пятьдесят на пятьдесят, но лучше попробовать, чем ждать неизбежного, правда? Он согласился… – Лен… – Я не могу её потерять… только не мою Алёнку… Лена бросилась ему на шею и обняла, захлёбываясь слезами. Её короткие волосы пахли земляникой. – Она справится, – сказал он неожиданно твёрдо. – Она обязательно справится. – Ты веришь, что случится чудо? – сквозь слёзы спросила Лена. – Да, я верю в чудо.