Клеймо Мафии

Шварцвальд, дом Штрауса, 01:30 Снег падал всё сильнее. Гермиона и Гарри остановились в сотне метров от каменного особняка, спрятавшись за старым дубом. Ветви нависали над ними, как защитный кокон. Свет горел только в одном окне — на втором этаже, слева. Там, вероятно, держали Драко. Или ждали их. — Ты не взяла палочку, — сказал Гарри, и это был не вопрос. Гермиона замерла. Он заметил. Конечно, заметил — он был аврором, чёрт возьми. И она специально оставила палочку в убежище, перед тем как шагнуть в портал. Не потому, что забыла. А потому, что если Штраус обыщет её, палочка станет уликой. Без палочки она — просто женщина в дорогом пальто. Ничего опасного. — Я знаю, что делаю, — ответила она. — Ты идёшь на поле боя обезоруженная, — он повернулся к ней, и в свете снега его лицо казалось высеченным изо льда. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Как переговорщик без оружия, — спокойно ответила она. — Штраус не станет убивать безоружную женщину. Это плохо для его репутации. — Штраус — глава немецкой мафии, — Гарри повысил голос. — Ему плевать на репутацию. Он перережет тебе горло так же легко, как я — кусок хлеба. — Тогда зачем ты здесь? — она посмотрела ему в глаза. — Чтобы спасти меня или чтобы спасти Малфоя? — Чтобы спасти тебя, — он не отвёл взгляда. — Малфой — твоя проблема. Ты ввязалась в это дело, ты и вытаскивай. Но я не позволю тебе умереть. — Я не умру. — Ты не знаешь этого. — Знаю, — она отвернулась к дому. — Потому что я не проигрываю. Гарри схватил её за руку — жёстко, почти больно. Развернул к себе. — Слушай меня, Гермиона, — сказал он, и в его голосе не было обычной усталости. Только сталь. — Я не глупец. Я понимаю, что ты проворачиваешь какие-то делишки в тайне от меня. Не знаю какие, не хочу знать. Но я вижу, что ты изменилась. Ты стала скрытной. Ты врёшь мне в глаза, и делаешь это так хорошо, что я иногда сам себе кажусь параноиком. — Гарри... — Дай закончить, — он сжал её руку сильнее. — Я знаю, что ты участвуешь в операциях, о которых я не имею понятия. Я знаю, что у тебя есть свои информаторы, свои планы, свои... партнёры, — он кивнул в сторону дома. — Такие, как Малфой. Но знаешь что? Мне всё равно. Гермиона уставилась на него. — Тебе... всё равно? — Абсолютно, — он отпустил её руку. — Потому что единственное, что меня волнует — это чтобы ты и Джинни были в безопасности. Всё остальное — деньги, власть, мафия, расследования — это вторично. Ты поняла? — Поняла, — тихо сказала она. — Хорошо, — он достал палочку и проверил заклинание на конце. — Тогда давай договоримся. Ты идёшь внутрь как переговорщик. Я остаюсь снаружи с аврорами на подстраховке. Если что-то пойдёт не так — я врываюсь. — А если они убьют меня до того, как ты ворвёшься? — Не убьют, — он посмотрел на дом. — Потому что я буду быстрее. Она хотела сказать что-то ещё — поблагодарить, или извиниться, или объяснить, что всё не так, как кажется. Но передумала. Слова сейчас были лишними. — Сигнал — любая вспышка от заклинаний, — сказала она. — Увидишь красный свет в окне — действуй. — Договорились. Она шагнула из-за дерева и пошла к дому. Снег скрипел под ногами, ветер дул в лицо, но она не чувствовала холода. Только холод внутри — тот самый, который помогал ей выживать в самые тёмные моменты. Гарри остался у дуба. Он смотрел ей вслед и сжимал палочку так сильно, что костяшки побелели. «Только попробуйте её тронуть», — подумал он. — «Я превращу этот дом в братскую могилу». Дом Штрауса, вход Дверь была не заперта. Гермиона толкнула её, и та открылась с протяжным скрипом. Внутри пахло сыростью, табачным дымом и чем-то сладковатым — возможно, зельем. — Мисс Грейнджер, — раздался голос из темноты. Глубокий, с хрипотцой. — Я надеялся, что вы придёте одна. — Ваша надежда не оправдалась, — ответила она, входя в холл. — Со мной авроры. — Авроры? — в голосе послышалась усмешка. — Один аврор. И то — не при исполнении. Поттер пришёл как друг, а не как коп. Я прав? Гермиона промолчала. В темноте зажёгся свет — тусклый, жёлтый, отбрасывающий длинные тени на стены. В центре холла стоял мужчина. Лысый, массивный, с татуировкой черепа и молнии на шее. Штраус. — Где Малфой? — спросила она. — В целости и сохранности, — он развёл руками. — Пока. Всё зависит от вас. — От меня? — Вы пришли не с пустыми руками, — он сделал шаг к ней. — Вы пришли с предложением. Иначе зачем бы вам рисковать своей красивой шеей? Гермиона выдержала его взгляд. — Я пришла забрать Малфоя. — А что вы дадите взамен? — Вашу жизнь, — сказала она. — Если вы отпустите его прямо сейчас, я уговорю Поттера не брать вас живьём. Штраус расхохотался — громко, фальшиво. — Вы угрожаете мне? Без палочки? В моём доме? Окружённая моими людьми? — Вашими людьми, — спокойно ответила она. — Которые сейчас либо спят, либо смотрят в стену, потому что мой человек отравил ваш кофе. Штраус замер. Его взгляд метнулся к двери, за которой должен был стоять охранник. Охранник не появился. — Это блеф, — сказал он, но в голосе уже не было уверенности. — Проверьте, — она скрестила руки на груди. Он щёлкнул пальцами. Ничего. Ещё раз. Тишина. — Что вы сделали? — прошипел он. — Я сказала — отравила кофе, — она улыбнулась, но улыбка была ледяной. — Не насмерть. Просто усыпила. Ваши люди проснутся через пару часов с головной болью и чувством, что их обокрали. Что, кстати, правда — Блейз уже выносит ваши архивы. Штраус побледнел. — Вы... вы не могли... — Я могла, — она шагнула к нему. — Потому что я — Гермиона Грейнджер. И я всегда на два шага впереди. Он смотрел на неё, и в его глазах смешивались ярость и страх. Потом он медленно достал палочку. — Это не меняет главного, — сказал он. — Малфой у меня. И если я умру, он умрёт вместе со мной. — Не умрёт, — раздался голос с лестницы. Штраус обернулся. На верхней ступеньке стоял Драко. Грязный, с разбитой губой и синяком под глазом, но живой. И с палочкой в руке — не своей, судя по всему, отнятой у охранника. — Малфой? — Штраус сделал шаг назад. — Как ты... — Твои люди плохо меня охраняли, — Драко спустился вниз, держа палочку на уровне груди немца. — И твои заклинания — ещё хуже. — Опусти палочку, — приказал Штраус. — Опусти первым, — ответил Драко. Гермиона стояла между ними, безоружная, но спокойная. — Господа, — сказала она. — Давайте не будем превращать это в перестрелку. Штраус, вы проиграли. Ваши люди спят, ваши архивы у нас, Малфой на свободе. Единственное, что вы можете сейчас сделать — это заключить сделку. — Какую сделку? — спросил он, не опуская палочки. — Вы говорите нам, кто заказал письмо от имени Нарциссы, — сказала она. — А мы не передаём вас аврорам. — Вы не можете этого обещать, — он усмехнулся. — Поттер снаружи. Он арестует меня в любом случае. — Поттер здесь как частное лицо, — ответила Гермиона. — У него нет ордера. Он не может вас арестовать. — Но может убить, — раздался голос от двери. Гарри вошёл в холл, палочка в руке, глаза горят. Снег таял на его плечах, превращаясь в воду. — Гарри, — сказала Гермиона. — Не надо. — Он держит палочку на тебя, — ответил Гарри, не сводя глаз с Штрауса. — Если он сделает хоть одно движение... — Он не сделает, — Драко сделал шаг вперёд, загораживая Гермиону собой. — Потому что если он сделает, я убью его быстрее, чем ты успеешь чихнуть. Штраус смотрел на них троих — и понимал, что проиграл. Две палочки, три человека, которые готовы убить его без колебаний. — Хорошо, — сказал он, опуская палочку. — Я скажу. Но вы обещаете, что я уйду живым. — Обещаю, — сказала Гермиона. — Слово Грейнджер. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Письмо заказал не я, — сказал он. — Меня наняли. Заплатили, чтобы я нашёл человека, который подделает документы. — Кто нанял? — спросил Драко. — Человек из Лондона, — Штраус усмехнулся. — Чистокровный. Старая фамилия. Скажу, только если вы гарантируете мне безопасный выход в Швейцарию. — Гарантирую, — сказала Гермиона. — Аберкромби, — выдохнул Штраус. — Феликс Аберкромби. Он работает в Министерстве. В отделе по борьбе с коррупцией. Гарри замер. — Аберкромби? — переспросил он. — Это же... — Ваш начальник, — кивнул Штраус. — Тот самый, который дал вам три дня на расследование. Он хотел, чтобы вы нашли что-то против Малфоев. А если бы не нашли — он подставил бы вас самих. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё это время враг был не в Германии. Враг был в Министерстве. Рядом с Гарри. — Почему? — спросила она. — Потому что Малфои мешают его бизнесу, — Штраус пожал плечами. — Аберкромби давно хотел прибрать к рукам их банки. С вашей помощью, Грейнджер, это было бы проще всего. — С моей помощью? — Вы — адвокат Малфоев. Если бы вы дали показания против них, никто бы не усомнился. Аберкромби думал, что вы согласитесь, когда увидите письмо. Но вы не согласились. Поэтому он приказал мне взять Малфоя в заложники. Чтобы вы обменяли его на молчание. Гермиона смотрела на Штрауса, и внутри неё закипала холодная, беспощадная ярость. — Где Аберкромби сейчас? — спросила она. — В Лондоне, — ответил Штраус. — Ждёт новостей. — Он их получит, — она повернулась к Гарри. — Ты слышал? — Слышал, — Гарри убрал палочку. — Но нам нужны доказательства. — У нас есть, — она посмотрела на Штрауса. — Вы дадите письменные показания. — В обмен на безопасность. — В обмен на жизнь, — поправила она. — И это моё последнее слово. Штраус посмотрел на неё, на Драко, на Гарри. Потом медленно кивнул. — Дайте мне перо и бумагу, — сказал он. Дом Штрауса, час спустя Показания были написаны. Штраус подписал каждую страницу. Гарри убрал их в карман. — Теперь вы свободны, — сказала Гермиона. — Убирайтесь из Европы. Если я узнаю, что вы вернулись, я лично приду за вами. И обещание сохранить вам жизнь уже не будет действовать. Штраус кивнул и вышел в ночь. Снег скрыл его фигуру через несколько секунд. Гарри повернулся к Гермионе. — Ты отпустила главу немецкой мафии. — Он был пешкой, — ответила она. — Главный враг — в Лондоне. Аберкромби. — Мы не можем просто так взять и арестовать начальника отдела по борьбе с коррупцией, — сказал Гарри. — У нас нет ордера. — У нас есть показания, — она похлопала по карману его пальто. — И завтра утром они лягут на стол Кингсли. — А если Кингсли в сговоре? — Тогда мы в дерьме, — честно ответила она. — Но проверим это завтра. Драко, стоявший у стены, наконец подал голос. — Вы закончили? — спросил он. — Потому что у меня всё тело болит, и я хочу домой. Гермиона посмотрела на него. Синяк под глазом расплылся в фиолетовое пятно, губа разбита, но он стоял прямо и смотрел на неё с вызовом. — Жив, — сказала она. — Как видишь, — он усмехнулся и поморщился от боли. — Твоя забота трогает. — Не забота, — она направилась к выходу. — Констатация факта. Гарри покачал головой и пошёл за ней. Они вышли на улицу. Снег перестал идти, небо очистилось, и звёзды казались близкими, почти осязаемыми. — Гермиона, — сказал Гарри, когда они отошли от дома. — Ммм? — Ты должна мне объяснение. Всё, что здесь произошло. Твои делишки с Малфоем. Твои тайные операции. Всё. Теперь я уже должен узнать об этом. — Завтра, — ответила она. — После того, как мы сдадим Аберкромби. — Не завтра. Сейчас. Она остановилась и повернулась к нему. — Ты хочешь знать правду? — спросила она. — Всю правду? — Да. — Я работаю с Малфоем, — сказала она. — Не как адвокат. Как партнёр. Мы создали сеть, которая контролирует преступность в Лондоне. Не Министерство. Мы. Потому что Министерство не справляется. Гарри смотрел на неё, и его лицо не выражало ничего. — Ты — крестная мать? — спросил он. — Я — та, кто наводит порядок, — ответила она. — Называй это как хочешь. Он молчал долго. Потом достал пачку сигарет — маггловских, которые курил, когда нервничал. — Закуришь? — спросил он. — Нет. — А я покурю, — он зажёг сигарету и глубоко затянулся. — Потому что у меня только что рухнул мир. — Не рухнул, — тихо сказала она. — Просто стал другим. — Другим? — он выпустил дым в звёздное небо. — Ты — преступница, Гермиона. Ты — то, с чем мы боролись всю жизнь. — Я — то, что защищает вас, — она шагнула к нему. — Тебя, Джинни, Рона, его сына. Пока я контролирую мафию, она не тронет вас. Никогда. — А если ты потеряешь контроль? — Тогда мы все умрём, — честно ответила она. — Поэтому я не потеряю. Гарри затушил сигарету о подошву ботинка. — Ты сумасшедшая, — сказал он. — Знаю, — она улыбнулась — впервые за много дней. — Но я твоя сумасшедшая. — Не моя, — он покачал головой. — Ты сама по себе. Всегда была. Он обнял её — крепко, по-братски. — Если ты когда-нибудь причинишь боль Джинни, — прошептал он ей в ухо, — я убью тебя. Даже если ты — крестная мать Лондона. — Не причиню, — ответила она. — Обещаю. Они отстранились. Гарри посмотрел на Драко, который стоял в отдалении и делал вид, что не слушает. — А этого, — сказал Гарри, кивнув в сторону Малфоя, — ты можешь убить сама. Я не буду возражать. — Учту, — ответила Гермиона. Она подошла к Драко. — Идём, — сказала она. — Нужно вернуться в Лондон. — А как же портал? — Блейз откроет новый. Как только мы отойдём подальше от дома Штрауса. — Ты всё продумала, — он посмотрел на неё. — Всегда, — ответила она. Они пошли через лес, оставляя за спиной дом, в котором Драко провёл несколько часов в плену, и снег скрипел под ногами, как предвестие новой битвы. В Лондоне их ждал Аберкромби. И расплата. Лес, в пяти километрах от дома Штрауса, 03:15 Снег по колено, ветер в лицо, и ни одного звука, кроме хруста собственных шагов. Гермиона шла первой, прокладывая путь. Гарри замыкал колонну, то и дело оглядываясь. Драко ковылял в середине — разбитое тело напоминало о себе с каждым движением, но он не жаловался. Он вообще молчал последние полчаса. — Остановитесь, — сказал Гарри, поднимая руку. Все замерли. — Что там? — спросила Гермиона, напрягая слух. — Тишина, — ответил он. — Слишком тихая тишина. Даже снег не скрипит. — Это потому что мы стоим на месте, идиот, — буркнул Драко. — Нет, — Гарри покачал головой. — Я про лес. Слушайте. Они прислушались. Ни ветра. Ни крика совы. Ни треска веток. Абсолютная, неестественная тишина. — Кто-то наложил заглушающие чары, — сказала Гермиона, и её голос дрогнул впервые за всю ночь. — Многослойные. Профессиональные. — Не Штраус, — сказал Драко. — Он не умел таких. — Значит, не он, — согласилась Гермиона. Из темноты, откуда-то справа, раздался голос. Спокойный, с лёгкой хрипотцой, говоривший на идеальном английском с едва уловимым немецким акцентом. — Мисс Грейнджер. Мистер Поттер. Мистер Малфой. Вы думали, что уйдёте так просто? Из-за деревьев вышли люди. Много людей. Восемь. Десять. Двенадцать. Все в чёрных плащах, с палочками наготове. В центре — мужчина с седой бородой и холодными глазами. Не Штраус. Кто-то выше рангом. — Кто вы? — спросил Гарри, вскидывая палочку. — Тот, кто не любит, когда его планы рушат, — мужчина сделал шаг вперёд. — Мои люди обыскали дом Штрауса. Показаний нет. Нет и самого Штрауса. Вы успели их спрятать. Умно. Но бесполезно. — Почему же? — спросила Гермиона. — Потому что вы не уйдёте отсюда живыми, — он кивнул, и его люди начали расходиться полукругом. — Показания умрут вместе с вами. Гарри выстрелил первым — красная молния пронзила воздух, но один из нападающих выставил щит. Заклинание отскочило в сторону, срезав ветку старого дуба. — Их слишком много, — сказал Драко, прижимаясь спиной к дереву. — У нас нет шансов в открытом бою. — Тогда будем драться в закрытом, — ответила Гермиона. Она метнулась влево, увлекая за собой Гарри. Драко — вправо. Они разделились, заставляя немцев выбирать цели. Снег взметался под ногами, смешиваясь с красными и зелёными вспышками заклинаний. Первый немец подошёл к Гермионе слишком близко. Он думал, что без палочки она беспомощна. Он ошибался. Она ушла вниз, пропуская его заклинание над головой, и врезала ему коленом в пах. Когда он согнулся — схватила за голову и резко дёрнула вниз, одновременно поднимая колено. Хруст костей был отчётливо слышен даже в шуме битвы. Он рухнул лицом в снег и больше не встал. — Грейнджер, ты... — начал Драко, отбиваясь от двоих сразу. — Дерись, Малфой! — крикнула она, перекатываясь под ногами второго нападающего. Он наступил на подол её пальто, и она упала. Взмах палочки — зелёный луч летит прямо в лицо. Она перекатилась в последний момент, и луч расплавил снег в том месте, где только что была её голова. — Сука! — крикнул немец, замахиваясь снова. Гермиона подсекла его ногу своим каблуком — тем самым острым стилетом, который носила на всякий случай. Он потерял равновесие, и она вскочила, вбивая колено ему в грудь. Он упал на спину, она — сверху, и её пальцы сомкнулись на его горле. — Кто вас послал? — прошипела она, надавливая. Он хрипел, пытаясь поднять палочку. Она перехватила его руку и вывернула — так, что кости хрустнули, как сухие ветки. Палочка упала в снег. Он закричал. — Кто? — повторила она. — Аберкромби! — выплюнул он. — Нас послал Аберкромби! Она отпустила его горло и ударила головой о землю — раз, два, три. Он потерял сознание. Рядом кипела бойня. Гарри сражался с троими одновременно — его палочка двигалась быстрее, чем глаза могли уследить. Защитные чары, нападение, контратака. Один из немцев упал с пробитой грудью, второй отлетел к дереву и замер, третий попытался сбежать — Гарри догнал его заклинанием в спину. Драко было хуже. Он был ранен, его палочка чужая, непослушная. Двое немцев зажали его в клещи, и он отбивался уже чисто механически, на инстинктах. Одно заклинание прошло мимо, второе — зацепило плечо. Он закричал от боли, но не упал. — Малфой! — крикнула Гермиона, бросаясь к нему. — Не лезь! — он оттолкнул её плечом. — Я сам! Он резко ушёл в сторону, пропуская смертельное заклинание, и оказался за спиной одного из немцев. Удар рукояткой палочки по затылку — тот рухнул. Второй — выстрелил, но Драко перехватил его руку, развернул и вонзил его же палочку ему в горло. Не заклинание — саму палочку, как нож. Немец захрипел, схватился за шею и осел в снег. — Это было... жестоко, — сказал Гарри, подбегая к ним. — Это было необходимо, — ответил Драко, вытирая руки о плащ убитого. — Выживи — вот мораль. Но немцев было больше, чем они думали. Из леса выходили новые — пять, семь, десять. Они шли медленно, уверенно, окружая их со всех сторон. — У нас кончились патроны, — сказал Гарри, оглядываясь. — Я имею в виду — заклинания. У меня осталось два хороших, и всё. — У меня одно, — сказал Драко. — И то слабое. — У меня нет ни одного, — Гермиона сжала кулаки. — Но у меня есть руки. — Ты не победишь десятерых голыми руками, — сказал Гарри. — А ты предлагаешь сдаться? — Я предлагаю... — начал он, но не закончил. Из темноты вылетело заклинание — не в них, а в немцев. Красное, мощное, сметающее троих сразу. Ещё одно — зелёное, ещё — синее. Кто-то атаковал нападающих с тыла. — Что за... — начал Драко. Из-за деревьев вышли Джинни, Тео и Блейз. Джинни стреляла без остановки, её палочка плевалась огнём. Тео крушил всё вокруг — не заклинаниями, а маховиками, которые он бросал в немцев, как гранаты. Маховики взрывались, искажая время — враги старели за секунды или превращались в младенцев, беспомощных в снегу. Блейз бил точечно — каждое его заклинание находило цель. Ни одного промаха. — Вы какого чёрта здесь делаете? — крикнул Гарри, отбиваясь от очередного нападающего. — Спасаем ваши задницы, — ответила Джинни, не прекращая стрельбы. — Не благодарите. Бой превратился в резню. Джинни сражалась как одержимая — её рыжие волосы развевались на ветру, глаза горели, и каждое её заклинание убивало. Тео работал как машина — без эмоций, без жалости. Блейз прикрывал их спины, не давая немцам зайти с фланга. Гермиона рванула к ближайшему врагу — высокому, здоровому, с палочкой наготове. Он выстрелил, но она нырнула под заклинание и врезалась в него плечом, сбивая с ног. Они покатились по снегу, и она оказалась сверху. Её кулак врезался в его лицо — раз, два, три. Кровь брызнула на белый снег. Он попытался скинуть её, но она вцепилась пальцами в его горло и сжимала, сжимала, пока хрип не стих. — Грейнджер! — крикнул Драко, оттаскивая её от тела. — Он мёртв! Хватит! Она поднялась, тяжело дыша, и посмотрела на свои руки — в крови. Враг был мёртв. — Сколько их ещё? — спросила она. — Нисколько, — ответил Тео, оглядывая поле боя. Вокруг, в снегу, лежали тела. Кто-то был мёртв, кто-то без сознания, кто-то кричал от боли. Красные пятна расползались по белому покрывалу, как цветы. — Надо уходить, — сказал Блейз. — Скоро сюда придут авроры. Немецкие. — Или наши, — поправил Гарри. — Я вызвал подкрепление, когда началась стрельба. — Ты что? — Драко повернулся к нему. — Если авроры нас найдут здесь, с этими телами, мы сядем! — Не сядем, — Гарри показал на значок на груди. — Я — Старший аврор. Я скажу, что проводил спецоперацию. А вы — мои информаторы. — Идиотский план, — сказал Драко. — Но единственный, — ответил Гарри. — Идём. Нужно замести следы. Они начали отходить к опушке, оставляя за спиной поле боя. Двадцать три тела — посчитать успела только Гермиона. — Ты в порядке? — спросила Джинни, забегая вперёд. — Да, — ответила Гермиона, не глядя на неё. — Врёшь. — Может быть. Они вышли на поляну, где Блейз оставил портал. Голубое свечение мерцало в темноте, приглашая внутрь. — Все вместе, — скомандовал Гарри. — Я захожу последним. Они вошли в портал — один за другим. Джинни, Тео, Блейз, Драко, Гермиона. Гарри шагнул последним, и портал закрылся за его спиной, отрезая их от леса, снега и двадцати трёх тел, которые остались лежать в чужой стране. Убежище Блейза, 02:57 ночи Гермиона сидела на полу в ванной комнате, поджав колени к груди. Вода в душе уже остыла, но она не выключала её — пусть течёт. Смывает кровь. Смывает память. Она убивала и раньше. Но не так — голыми руками. Не чувствуя, как хрустят кости под пальцами. Не слыша, как хрипит человек в последний раз. — Грейнджер, — раздался голос за дверью. Драко. — Уйди, — ответила она. — Не уйду. Открой. — Я голая. — Врёшь. Ты в платье, которое уже не отстирать. Она посмотрела на себя — действительно, платье было испорчено. Кровь засохла на зелёном шёлке тёмными пятнами. Она встала, выключила воду и открыла дверь. Драко стоял в коридоре — перевязанный, бледный, но живой. В руках он держал две кружки с горячим чаем. — Держи, — он протянул одну. Она взяла. Сделала глоток. Чай обжёг горло, и это было хорошо — боль отвлекала от другого. — Ты убила восемь, — сказал он. — Спасибо, что посчитал. — Я считал своих. Пять. Тео — четыре. Блейз — три. Джинни — три. Поттер — семь. Итого — тридцать. Плюс те, что остались в доме Штрауса — ещё двое. Тридцать два человека за одну ночь. — Ты хочешь меня напугать? — Нет, — он сделал глоток чая. — Я хочу, чтобы ты знала — ты не одна. Мы все в этом дерьме. — Мне не легче. — А должно быть? — он посмотрел на неё. — Тебе должно быть хреново. Потому что если тебе станет легко, ты превратишься в меня. Гермиона подняла на него глаза. — А в тебя превращаться плохо? — Хуже некуда, — он усмехнулся. — Поэтому не превращайся. Она хотела сказать что-то колкое — из привычки. Но передумала. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что не дал мне убить того парня. Того, который уже был мёртв. — Я не дал тебе превратиться в монстра, — поправил он. — Это разные вещи. — Какая разница? — Монстр получает удовольствие, — он допил чай. — Ты получала боль. Значит, ты ещё человек. Она посмотрела на свои руки — чистые, вымытые, без единого пятнышка. Но внутри, под кожей, она всё ещё чувствовала кровь. — Идём, — сказал Драко. — Поттер хочет обсудить Аберкромби. И я хочу быть в курсе, как мы его будем валить. — Мы не будем его валить. Мы его арестуем. — Конечно, — он кивнул. — Арестуем. Сразу после того, как он попытается нас убить. Она вышла в коридор, и они вместе направились в штабную комнату, где уже собрались остальные. Гарри сидел за столом, перед ним лежали показания Штрауса. — Я знаю, как взять Аберкромби, — сказал он, когда Гермиона и Драко вошли. — Но вам это не понравится. — Говори, — сказала она. — Мы используем Малфоя как приманку. Драко поперхнулся чаем. — Ты издеваешься? — Нет, — Гарри посмотрел на него. — Аберкромби хочет твои банки. Если ты предложишь ему сделку — продажу контрольного пакета акций — он клюнет. Он жадный. И самоуверенный. — И что потом? — спросила Джинни. — Потом мы берём его с поличным, — Гарри достал из кармана маленький кристалл — записывающий. — Запишем разговор, где он признаётся в сговоре с немецкой мафией. И всё. — А если не признается? — спросил Блейз. — Тогда мы придумаем другой план, — ответил Гарри. — Но этот — самый быстрый. Гермиона смотрела на карту Лондона, разложенную на столе. На ней всё ещё были булавки — портовые чиновники, целители, казначей. Её сеть. Её клеймо. — Я согласна, — сказала она. — Я не согласен, — сказал Драко. — Ты не согласен? — она повернулась к нему. — А у тебя есть другой план? — Нет, — он скрестил руки на груди. — Но мне не нравится быть наживкой. — Привыкай, — сказал Гарри. — В этой команде все — наживка. Драко посмотрел на него, на Гермиону, на остальных. Потом вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Но если меня убьют, я вернусь с того света и лично закопаю каждого из вас. — Договорились, — Гарри кивнул. — Завтра в десять утра ты звонишь Аберкромби и назначаешь встречу. — А вы? — А мы будем ждать в засаде, — Гарри посмотрел на Гермиону. — Все вместе. Она кивнула. — Все вместе, — повторила она. Убежище Блейза, 04:30 утра Гермиона не могла уснуть. Она лежала на узкой кровати в маленькой комнате без окон, уставившись в потолок, и слушала, как за стеной тихо гудит вентиляция. Тело было тяжёлым — адреналин выветрился, оставив после себя только пустоту и ноющую боль в мышцах. Она переоделась в чистое: короткие домашние шорты из мягкого хлопка — чёрные, с кружевной отделкой, которые она взяла в убежище на всякий случай, и тонкий свитер оверсайз, сползающий с одного плеча. Волосы влажными прядями падали на спину. Она не спала уже почти двое суток. Но сон не шёл. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела лица. Тех восьмерых. Их глаза — в момент, когда они понимали, что умирают. Хруст костей под её пальцами. Тепло крови на руках. Она сжимала чужое горло и чувствовала, как вибрируют голосовые связки под её ладонью. Она давила, давила, давила — и они переставали дышать. Она перевернулась на бок, поджав колени к груди. «Я хотела стать мафией, — думала она. — Я хотела контролировать преступность, управлять тенями, диктовать правила. Но как я могу стать мафией, если меня тошнит от того, что я сделала?» Она убивала и раньше. В войну. Но тогда это было на расстоянии — заклинания, взрывы, вспышки света. Она не видела их лиц так близко. Не чувствовала их дыхания на своей коже. Не слышала, как хрип переходит в булькающий звук, а потом — в тишину. «Мафия должна устранять конкурентов, — напомнила она себе. — Мафия должна защищать свою территорию. Мафия должна быть жестокой, когда это необходимо. Это необходимо». Но внутри неё что-то кричало. Маленькая девочка с большими зубами и стопкой книг, которая верила, что мир можно исправить словами и законом. Та девочка умерла ночью. В снегу. С кровью на руках. Гермиона села на кровати, обхватив колени руками. Свитер сполз ещё ниже, открывая плечо и ключицу. Ей было холодно — не снаружи, а внутри. Как будто лёд пророс в груди и теперь расползался по венам. — Нужно встать, — прошептала она. — Нужно выпить воды. Она встала и босиком вышла в коридор. Пол был холодным, бетонным. Лампы горели вполнакала, отбрасывая длинные тени. Она прошла мимо комнаты Джинни — оттуда доносилось ровное дыхание. Мимо комнаты Тео — тишина. Мимо комнаты Блейза — он храпел, и это было единственным нормальным звуком во всём этом безумии. Кухня была маленькой, тесной, с одним окном, выходящим на кирпичную стену. Гермиона налила себе стакан воды, прислонилась к столешнице и сделала глоток. Вода была холодной, почти ледяной. — Ясно, почему мне не спится, — раздался голос из темноты. Она вздрогнула, но не обернулась. — Малфой. Ты тоже не спишь? — А кто уснёт, когда по коридорам ходит такое... — он вышел из тени, и она наконец увидела его. Драко был в одних спортивных штанах и растянутой футболке с надписью, которую она не успела разобрать. Его правая рука была перевязана, на лице всё ещё красовался фиолетовый синяк. Волосы были растрёпаны, и без обычной укладки он выглядел... почти человеческим. — Такое — что? — спросила она, делая ещё глоток. — Такое, — он подошёл к холодильнику и открыл его, пряча лицо за дверцей. — Я из будущего знал, что ты будешь в этих шортах, поэтому решил пойти на кухню. Услышал, как кто-то пришёл в четыре утра, и подумал: «А не Грейнджер ли это? Не иначе, у неё бессонница, и она наденет самые сексуальные домашние шорты из всех возможных?» Гермиона посмотрела на себя. Шорты действительно были короткими. И действительно кружевными. И свитер сполз с плеча. И волосы влажные. И она без палочки. И без косметики. И вообще — впервые за долгое время — без брони. — Ты прикалываешься? — спросила она. — Я? — он достал из холодильника бутылку молока и сделал глоток прямо из горла. — Никогда. Я абсолютно серьёзен. Я буду представлять твои шорты в случае если завтра умру. Завещаю это своим детям. Если они у меня когда-нибудь будут. — У тебя не будет детей, если ты не перестанешь пялиться. — Я не пялюсь, — он закрыл холодильник и прислонился к нему спиной. — Я изучаю. Как ты учила. Адвокаты изучают оппонентов. Вот я и изучаю. Контрастный анализ. Шорты — чёрные, кружево — белое, свитер — серый, плечо — бледное. Хорошая композиция. Художник бы оценил. — Ты пьян? — Нет. У меня сотрясение мозга, — он постучал пальцем по виску. — Врачи говорят, что это объясняет мою неадекватность. — Какие врачи? — Те, которые осмотрят меня завтра, — он усмехнулся. — Если я доживу. Гермиона поставила стакан на столешницу и скрестила руки на груди. Свитер сполз ещё ниже. — Ты издеваешься надо мной. — Немного, — он сделал ещё глоток молока. — Но только потому, что ты выглядишь так, будто сейчас заплачешь. А я не умею утешать. Поэтому я шучу. — Я не собираюсь плакать. — Конечно, нет, — он кивнул. — Ты — Гермиона Грейнджер. Ты не плачешь. Ты убиваешь голыми руками и не плачешь. Она замерла. Он попал в точку — и оба знали это. — Это было необходимо, — сказала она тихо. — Знаю, — он поставил бутылку на стол. — Но это не делает его легче. Поверь мне, я знаю. — Ты убивал голыми руками? — Нет, — он покачал головой. — Но я смотрел, как умирают люди, которых я послал на смерть. Это то же самое. Только руки чистые, а совесть — нет. Она смотрела на него, и впервые за всю ночь ей не хотелось спорить. — Как ты с этим справляешься? — спросила она. — Никак, — он пожал плечами. — Просто встаю на следующий день и делаю вид, что всё в порядке. Через несколько лет привыкаешь. — Это ужасно. — Это жизнь, — он посмотрел на неё, и его взгляд стал серьёзным. — Ты хотела стать мафией, Грейнджер. Мафия не плачет над трупами врагов. Мафия их считает и идёт дальше. — Я не хотела становиться такой. — А какой ты хотела стать? — Лучше, — она опустила глаза. — Чище. — Поздно, — он сделал шаг к ней. — Ты уже перепачкалась. Как и мы все. Вопрос не в том, как отмыться. Вопрос в том, как жить дальше. — И как? — Делать то, что нужно, — он остановился в шаге от неё. — Защищать тех, кто дорог. Уничтожать тех, кто угрожает. И не смотреть назад. — Ты читал это в дешёвом романе? — Нет, — он усмехнулся. — Я выучил это на собственной шкуре. Гермиона подняла на него глаза. Они стояли очень близко. Она чувствовала запах молока, бинтов и чего-то ещё — терпкого, мужского. — Твои шорты, — сказал он, и его голос снова стал насмешливым. — Они действительно сексуальные. Я просто хочу, чтобы ты знала. — Ты невыносим. — Я знаю. Но тебе это нравится. — Нет. — Врёшь, — он улыбнулся — не нахально, а почти тепло. — Если бы не нравилось, ты бы давно ушла в свою комнату и закрыла дверь. А ты стоишь. В своих сексуальных шортах. В четыре утра. И слушаешь мои глупые шутки. — Мне просто жарко. — Тебе не жарко. Тебе страшно. Она не ответила. Потому что он был прав. — Мне тоже страшно, — сказал он тихо. — Каждую ночь. С тех пор как мне было шестнадцать, и я стоял в гостиной с палочкой, направленной на Дамблдора. — И что ты делаешь? — То же, что и ты, — он посмотрел ей в глаза. — Встаю. Иду дальше. Делаю вид, что всё в порядке. А когда не могу притворяться — нахожу того, кто может меня выслушать. Или того, над кем можно пошутить. — И я — тот, над кем можно пошутить? — Ты — единственный, кто не убегает, — он сделал ещё полшага, и теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Ты единственная, кто остаётся. Даже когда я веду себя как мудак. Даже когда я пытаюсь тобой манипулировать. Даже когда я проигрываю. — Я остаюсь, потому что ты мне нужен, — сказала она. — Как партнёр. — Конечно, — он кивнул. — Как партнёр. Он протянул руку и поправил сползающий свитер на её плече — легко, почти невесомо. Его пальцы были горячими, и она почувствовала это даже через ткань. — Чтобы не простудилась, — сказал он. — У нас завтра важный день. — Сегодня, — поправила она. — Уже сегодня. — Тем более, — он убрал руку. — Иди спать, Грейнджер. Я посторожу кухню. — Ты посторожишь кухню? — Кто-то же должен, — он сделал шаг назад, возвращая ей личное пространство. — А вдруг сюда заявятся ещё какие-нибудь адвокаты в сексуальных шортах? Места на всех не хватит. — Ты идиот. — Я знаю, — он подмигнул. — Но ты улыбнулась. Она не заметила, как уголки губ поползли вверх. Действительно, улыбнулась. — Спокойной ночи, Малфой, — сказала она, направляясь к выходу с кухни. — Спокойного утра, Грейнджер, — ответил он ей в спину. — И запомни — если завтра я умру, я уйду счастливым. Потому что видел тебя в этих шортах. Она остановилась в дверях, не оборачиваясь. — Ты не умрёшь. — Откуда знаешь? — Потому что я не разрешаю, — она вышла в коридор, оставив его одного. Драко смотрел ей вслед несколько секунд, потом усмехнулся и допил молоко. — Какая женщина, — он сказал это достаточно громко пустой кухне. — Жаль, что мы не пара. Он выключил свет и пошёл в свою комнату. Сон не шёл и к нему — но теперь хотя бы было о чём думать, кроме смерти.