Клеймо Мафии

Он шагнул к кровати и упал на неё сверху, не церемонясь. Навис, прижал её своим телом к матрасу, и его рот впился в её губы — грубо, жадно, без нежности. Одновременно его рука скользнула вниз, между её ног, пальцы нащупали мокрое кружево и отодвинули ткань в сторону. Она охнула ему в рот, когда его палец вошёл в неё. Без подготовки, без ласки — просто скользнул внутрь, потому что она была мокрой настолько, что не нуждалась в предисловиях. — Чёрт, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Ты течёшь. — Заткнись, — выдохнула она, вцепляясь ногтями в его спину. Он добавил второй палец. Растягивая, надавливая, двигаясь внутри неё ритмично, грубо. Она выгнулась, застонала — громко, не стесняясь. — Тихо, — сказал он, но сам не хотел, чтобы она замолчала. — Не застав… ах… — она не договорила. Его большой палец нащупал клитор и начал давить в такт движениям. Она закусила губу, но стон всё равно вырвался. — Ты такая мокрая, — прошептал он ей в шею, всасывая кожу. — И такая горячая внутри. Я чувствую, как ты сжимаешь мои пальцы. — Ещё, — выдохнула она. — Чего? — Ещё палец. — Не влезет, — он усмехнулся. — Ты узкая. — Влезет, — она посмотрела на него с вызовом. — Ты просто боишься, что я кончу слишком быстро. Он замер. Потом медленно, очень медленно, добавил третий палец. Она вскрикнула — от боли, от удовольствия, от того, что внутри стало тесно. Он двигался медленнее, давая ей привыкнуть. — Терпи, — сказал он. — Ты сама попросила. — Я… терплю, — её голос дрожал. Он ускорился. Три пальца внутри, большой на клиторе, ритм сбивчивый, жёсткий. Она царапала его спину, кусала плечо, чтобы не кричать. Он не сдерживался — говорил грязные вещи ей в ухо, шептал, что она его, что он сделает с ней всё, что захочет, что она кончит на его пальцах, а потом попросит ещё. Она кончила. Внезапно, с криком, выгибаясь дугой. Её тело сжалось вокруг его пальцев, и он замер, чувствуя, как пульсирует внутри. — Вот так, — прошептал он, вынимая пальцы и облизывая их. — Солёная. Сладкая. Моя. Она лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Потом открыла их и посмотрела на него. — Драко, — сказала она, и её голос был ровным, несмотря на дрожь. — Что? — Это ничего не будет значить в будущем, — она провела рукой по его груди. — Мы просто помогли друг другу. У нас давно никого не было в этом плане. И мы пьяны. Он смотрел на неё долгим взглядом. — Хорошо, — сказал он. — Ничего не будет значить. — Договорились? — Договорились, — он наклонился и поцеловал её — уже не грубо, а почти нежно. — А теперь… можно я наконец трахну тебя? Она усмехнулась. — Попроси. — Пожалуйста, — сказал он, и в его голосе не было игры. — Пожалуйста, Грейнджер. Дай мне. Она обхватила его лицо руками, посмотрела в глаза. — Трахни меня, Малфой, — сказала она. Он стянул с неё трусы — одним рывком, разрывая кружево. Она охнула, но не возражала. Он расстегнул джинсы, освобождаясь. Она посмотрела вниз, и её брови поползли вверх. — Ты… большой, — сказала она. — Ты удивлена? — Я не думала… — Не думай, — он навис над ней, раздвинул её ноги коленями. — Просто чувствуй. Он вошёл в неё медленно. Дюйм за дюймом. Она вцепилась в простыни, закусила губу. Он замер, когда вошёл до конца, давая ей привыкнуть. — Ты тесная, — прошептал он. — А ты… большой, — повторила она, выдыхая. Он начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ритм нарастал, становился жёстче. Она обхватила его бёдра ногами, притягивая ближе. — Трахай меня сильнее, — сказала она. — Попроси вежливо. — Трахни меня, Малфой, — она усмехнулась. — Или я найду другого. Он зарычал и вбился в неё так, что кровать ударилась о стену. Она закричала — от удовольствия, от боли, от всего сразу. Он не сдерживался. Каждый толчок был грубым, глубоким, почти жестоким. — Ты моя, — прохрипел он. — Ничья, запомни это, — ответила она, вцепляясь ногтями в его ягодицы. Он схватил её за горло, сжимая, и замер на секунду. — Повтори, — сказал он. — Ничья, — выдохнула она, глядя ему в глаза. Он продолжил. Быстрее. Глубже. Она стонала, не сдерживаясь, царапала его, кусала, когда он наклонялся к её шее. — Я кончаю, — прошептала она. — Не смей, — приказал он. — Без меня. — Не могу… — Можешь, — он замедлился, почти останавливаясь. Она застонала. — Терпи. — Ты… мучитель… — Ты сама хотела, — он ускорился снова. — Сама сказала, что я буду мучиться. Теперь мучайся ты. Она кончила первой. С криком, выгибаясь, сжимая его внутри. Он замер, чувствуя, как пульсирует вокруг него. — Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, Грейнджер. Он кончил через несколько секунд, сжимая её бёдра так, что останутся синяки. Уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша. Они лежали так, переплетённые, мокрые от пота. Тишина нарушалась только их дыханием. — Это ничего не значит, — сказала она тихо. — Ничего, — ответил он. Она усмехнулась. — Врёшь. — Вру, — он поцеловал её в плечо. — Но сделаем вид. Она закрыла глаза. За окном светало. Они лежали голые, переплетённые, на смятой простыне. Тело Драко было горячим, потным, тяжёлым — он не сдвинулся, только положил голову ей на плечо и закрыл глаза. Гермиона смотрела в потолок, чувствуя, как медленно возвращается дыхание в норму. — Малфой, — сказала она через минуту. — Ммм? — Я, кажется, отрезвела, — она поморщилась. — Мне нужно проснуться. — Просыпайся, — он не открыл глаза. — Это был лучший кошмар за последние несколько лет, — она осторожно выскользнула из-под него, и он не стал её удерживать. Она села на край кровати, свесив ноги. Пол был холодным. Она оглядела комнату — трусы разорваны, шорты валяются у двери, майка застряла между подушками. Она встала, нагнулась за шортами, потом за трусами — те были бесполезны, кружево порвано в трёх местах. Она бросила их обратно на пол. — Ты порвал мои трусы, — сказала она, надевая шорты. — Зато красиво, — он приподнялся на локтях, наблюдая за ней. — Извращенец. — А ты — нет? — он усмехнулся. — Ты только что кончила три раза. Я считал. Она не ответила. Натянула майку — та пахла потом, вином и им. Нашла свою палочку на прикроватной тумбочке и сунула в карман шорт. Волосы растрепались, пучок развалился — она собрала их в небрежный хвост. — Ты уходишь? — спросил он. — А ты предлагаешь остаться? — Не предлагаю, — он откинулся на подушку, не скрываясь. Простыня сползла, открывая его тело. — Но мог бы. Она посмотрела на него. В полумраке комнаты его силуэт казался высеченным из камня — широкие плечи, узкие бёдра, татуировки, которые она теперь видела целиком. И — она заметила — он снова был возбуждён. — Серьёзно? — она подняла бровь. — Ты на меня смотришь, — он пожал плечами. — Это твоя вина. Она подошла к кровати. Наклонилась к его шее — так близко, что он почувствовал её дыхание. Потом укусила. Не сильно, но достаточно, чтобы остался след. Там же, где он кусал её часом ранее. — На следующий раз, — прошептала она ему в ухо, — можешь надеяться только в своих снах. Она выпрямилась и направилась к двери, не оборачиваясь. — Не скучай, Малфой. — Уже скучаю, — ответил он, когда она выходила в коридор. Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной на секунду. Сердце колотилось. Не от любви. От адреналина, от вина, от того, что она сделала что-то, чего не планировала. «Ничего не значит», — сказала она себе. — «Просто секс. Просто помощь друг другу. Просто разрядка». Она пошла в свою комнату. Там было темно и тихо. Она включила свет, села на кровать, сняла шорты и майку. В зеркале на стене она увидела себя — засосы на шее, на плечах, синяки на бёдрах от его пальцев. Следы его зубов на ключице. — Чёрт, — прошептала она. Она достала из тумбочки маленький флакон — зелье восстановления, которое Тео варил для экстренных случаев. Отпила половину. Кожа на шее стала гладкой — засосы исчезли. Она провела палочкой по бёдрам, шепча заклинание — синяки побледнели, потом исчезли совсем. Она сняла остатки магии, которая могла оставить следы — его запах, её запах, всё смешанное. Зелье выжгло из памяти тела то, что произошло. Но не из её головы. Она надела чистые спортивные штаны — серые, свободные. Нашла свитер оверсайз — тот самый, что сползал с плеча. Натянула его. Волосы распустила. Легла. — Ничего не было, — сказала она потолку. — Просто сон. Кошмар. Лучший кошмар. Она закрыла глаза и уснула. Убежище Блейза, обед. Гермиона проснулась в два часа дня. В убежище было тихо — все ещё спали или делали вид. Она приняла душ, оделась в те же серые штаны и свитер, спустилась на кухню. На кухне уже сидел Тео. Он пил кофе и смотрел в стену. Блейз сидел рядом, с мокрыми волосами и зеленоватым оттенком кожи. — Ты как? — спросила Гермиона, наливая себе кофе. — Я обещал себе больше никогда не запивать виски пивом, — простонал Блейз. — И снова забыл. — Ты забываешь это каждый раз, — заметил Тео. — Потому что я оптимист. Гермиона села за стол. Через пять минут пришли Джинни и Гарри — оба свежие, выспавшиеся, с лёгкими улыбками. — Вы выглядите подозрительно счастливыми, — сказал Блейз. — Мы выспались, — ответила Джинни. — Впервые за месяц. — Я тоже выспался, — проворчал Блейз. — Но выгляжу как смерть. — Это потому, что ты старый, — сказал Гарри. — Мне двадцать шесть. — Это старость для алкоголика. Драко пришёл последним. Он был в чёрной футболке и джинсах, волосы мокрые, на шее — свежий укус. Тот самый, который она оставила. Гермиона заметила его сразу. Он не пытался его скрыть. — Доброе утро, — сказал он, садясь напротив неё. — Добрый день, — поправил Тео. — Уже два часа. — Я люблю спать, — Драко взял кружку, которую протянула ему Джинни. — Спасибо. — У тебя укус на шее, — заметил Блейз, щурясь. — Кто-то тебя укусил? — Кошка, — ответил Драко, не глядя на Гермиону. — У нас нет кошек. — Значит, забежала с улицы, — он сделал глоток кофе. Гермиона ела яичницу и делала вид, что не слышит. Её свитер сполз с плеча — чистого, без следов. Серая ткань скрывала всё. — А у тебя, Грейнджер, нет укусов, — заметил Драко, глядя на неё. — Выспалась? — Отлично, — ответила она. — А ты? — Как убитый, — он усмехнулся. — В хорошем смысле. — Умер бы — было бы лучше. — Ты жестока, — он сделал глоток. — Мне это нравится. Джинни перевела взгляд с одного на другого. — Вы двое… — начала она. — Что? — спросили они одновременно. — Ничего, — она покачала головой. — Ешьте. Гермиона доела яичницу, встала, поставила тарелку в раковину. — У меня уборка, — сказала она. — Разбираю документы по Блэквуду. — Помочь? — спросил Драко. — Не надо, — она направилась к выходу. — Ты только мешаешь. — Всегда пожалуйста, — он подмигнул. Она вышла. Драко смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. — Ты пялишься, — сказал Блейз. — Я смотрю, — поправил Драко. — Есть разница. — Какая? — Пялиться — это когда не знаешь, на что смотришь. А я знаю. Он допил кофе и встал. — Я тоже пойду уберусь. — Ты никогда не убираешься, — сказал Тео. — Сегодня буду, — Драко вышел. Джинни посмотрела на Гарри. — Что это было? — Понятия не имею, — ответил он. — Но, наверное, ничего хорошего. Комната Гермионы, час спустя Гермиона сидела на кровати, поджав колени к груди, и смотрела в стену. Бумаги по делу Блэквуда лежали нетронутыми на столе — она даже не притронулась к ним. В голове всё ещё крутились кадры прошлой ночи: его руки, его зубы, его голос, шёпотом говорящий грязные вещи. Она провела ладонью по шее — там, где ещё утром были засосы. Зелье сделало своё дело, кожа была чистой. Но память осталась. В дверь постучали. — Войдите, — сказала она, не двигаясь. Дверь открылась, и вошла Джинни. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на лице — выражение, которое Гермиона знала слишком хорошо: подруга что-то задумала. — Рассказывай. — она села на край кровати. — О чём? — О Малфое, — Джинни посмотрела на неё в упор. — Ты весь обед делала вид, что ничего не произошло. А он ходил с укусом на шее, который ты ему оставила. Я не слепая, Гермиона. Гермиона молчала несколько секунд. Потом вздохнула и откинулась на подушки. — Ты хочешь правду? — Хочу. — Всю? — Всю, — твёрдо сказала Джинни. — Я твоя подруга. Если ты с ним спишь — это твоё дело. Но я должна знать, потому что если это как-то повлияет на команду… — Не повлияет, — перебила Гермиона. — Это не повлияет ни на что. — Тогда расскажи. Гермиона закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом начала говорить. — Всё началось ещё вчера вечером, когда мы остались вдвоём в гостиной. Тео уснул в кресле, Блейз обнимался с унитазом, вы с Гарри ушли в комнату. И мы остались. Я была пьяна. Он был пьян. Я переоделась в шорты и майку, потому что мне было жарко. Он… он смотрел. И говорил гадости. — Какие гадости? — спросила Джинни. — Про мои шорты. Про мою задницу. Про то, что я его дразню. Грязные вещи, — Гермиона поморщилась. — А потом я наклонилась за бутылкой, и он… он смотрел так, будто хотел меня съесть. И я смеялась. Мне нравилось, что он хочет. Я не знаю почему. Наверное, потому что я давно не чувствовала себя желанной. — И что дальше? — Он схватил меня за руку, дёрнул на себя. Я упала к нему на колени спиной. Он начал кусать меня за шею, за плечи. А потом я встала, дала ему пощёчину… и поцеловала. Сама. Грубо. Мы целовались, как ненормальные. Он сжал меня так, что остались синяки. Я царапала его спину. А потом он… — она запнулась. — Что? — Джинни наклонилась ближе. — Он понёс меня в свою комнату. Бросил на кровать. И… мы переспали. — Переспали? — Джинни подняла бровь. — Это всё, что ты скажешь? — А что ты хочешь услышать? Подробности? — Гермиона посмотрела на неё с вызовом. — Ладно. Он трахал меня так, что я кричала. Он кончил два раза. Я — три. Он говорил мне, что я его, а я говорила, что ничья. Он кусал меня, душил, царапал. Я делала то же самое. Это был грубый, грязный, пьяный секс. Без чувств. Без обещаний. Без будущего. Джинни молчала, переваривая услышанное. — И теперь ты делаешь вид, что ничего не было? — спросила она. — Именно, — Гермиона кивнула. — Я встала, оделась, сказала ему, что это ничего не значит, и ушла. Потом выпила зелье, чтобы убрать засосы и синяки. И легла спать. — Зачем ты убрала следы? — Чтобы никто не видел, — Гермиона пожала плечами. — Чтобы не было вопросов. Чтобы я сама не видела. Это была минута слабости. Я не хочу, чтобы кто-то знал. — Кроме меня, — заметила Джинни. — Ты сама напросилась, — усмехнулась Гермиона. — И ты не расскажешь. Я знаю. — Не расскажу, — согласилась Джинни. — Но я вижу, как вы ведёте себя при всех. Он на тебя смотрит так, будто ты — десерт, который ему не дают. А ты делаешь вид, что не замечаешь. Но замечаешь. Это похоже на… я не знаю… на игру. На флирт. На отношения. — Это не отношения, — отрезала Гермиона. — Это… разрядка. Мы оба давно ни с кем не были. Мы оба были пьяны. Мы оба хотели. Вот и всё. — Ты уверена? — Абсолютно, — Гермиона посмотрела подруге в глаза. — Джинни, я не создана для отношений. Ты знаешь. Я не умею любить. Не умею доверять. Не умею быть мягкой. Всё, что я умею — это работать, убивать, контролировать. А Малфой… Малфой такой же. Он не умеет любить. Он умеет использовать, манипулировать, играть. Мы идеально подходим друг другу для секса. Но не для чего-то большего. — Ты так думаешь? — Джинни покачала головой. — А я вижу, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь. Не как на игрушку. Как на… что-то важное. — Тебе кажется, — Гермиона встала, подошла к окну. — Малфой — собственник. Он хочет владеть. А я не хочу, чтобы мной владели. Мы столкнёмся лбами, и ничего хорошего из этого не выйдет. — Поэтому ты ушла? — Поэтому я ушла, — она повернулась к Джинни. — И поэтому я стёрла следы. Чтобы напомнить себе, что это был просто секс. Что это ничего не значит. Что завтра мы сядем за стол и будем обсуждать работу, как ни в чём не бывало. — И ты сможешь? — Смогу, — твёрдо сказала Гермиона. — Я всегда могу. Джинни смотрела на неё долгим взглядом. Потом вздохнула. — Ладно, — сказала она. — Я не буду лезть. Если ты говоришь, что это ничего не значит — значит, ничего не значит. Но, Гермиона… — Что? — Если ты когда-нибудь передумаешь… если поймёшь, что он тебе небезразличен… ты можешь мне сказать. Я не буду осуждать. — Не передумаю, — ответила Гермиона. — Но спасибо. Джинни встала, подошла к ней и обняла. — Ты сильная, — сказала она. — Но иногда быть сильной — это не значит быть одной. — Я не одна, — Гермиона обняла её в ответ. — У меня есть вы. — И это не изменится, — Джинни отстранилась. — Даже если ты решишь переспать с Малфоем ещё раз. — Не решу, — Гермиона усмехнулась. — Но если решу — ты узнаешь первой. — Договорились, — Джинни направилась к двери. — А теперь иди работай. Или спи. Или что ты там делаешь. — Убираюсь, — ответила Гермиона. — У меня куча бумаг. — Врёшь, — Джинни улыбнулась. — Но я сделаю вид, что поверила. Она вышла, закрыв за собой дверь. Гермиона осталась одна. Она посмотрела на нетронутые бумаги, потом на дверь, за которой скрылась Джинни. Вздохнула. — Убираюсь, — повторила она себе и села за стол. Но перед глазами всё ещё стоял Малфой — голый, потный, с укусом на шее, который она оставила. И его голос, шепчущий: «Ты моя». — Ничья, — прошептала она в пустоту.