Клеймо Мафии

Клуб «Алый бархат», Лондон, 22:00 Клуб располагался в подвале старого особняка в Сохо. Маггловская вывеска с неоновой надписью «Velvet» мигала красным, привлекая прохожих. Но Гермиона знала, что настоящий вход — сзади, через металлическую дверь, охраняемую здоровенным магглом с рацией в руке. Она показала приглашение, которое Блейз достал через свои связи, и охранник пропустил её внутрь. Платье было чёрным, коротким — едва прикрывало ягодицы. Шёлк облегал тело, открывая плечи и ключицы. Вырез на груди был глубоким, но не вульгарным — Джинни настояла, что это «идеальный баланс между классом и доступностью». Чулки с подтяжками, которые Гермиона надела с трудом, скользили по бёдрам под платьем. Туфли на двенадцатисантиметровых шпильках делали её выше, чем обычно, и она чувствовала себя неустойчиво, как фламинго на льду. Внутри клуб был залит красным светом. Стены из тёмного дерева, кожаные диваны, столики с низкими лампами. Дым магических сигарет висел в воздухе, смешиваясь с запахом духов и алкоголя. На сцене танцевала полуголая девушка, обвивая шест. Гермиона поморщилась, но быстро взяла себя в руки. — Ты здесь не для этого, — прошептала она. Она оглядела зал. Веллингтон должен был быть где-то в VIP-зоне — в глубине, за красным бархатным канатом. Она подошла к охраннику, показала приглашение ещё раз, и он пропустил её. VIP-зона была меньше, темнее и тише. Несколько диванов, столики, отдельные кабинки. На одном из диванов, развалившись, сидел Марк Веллингтон. Рядом с ним — две девушки в таких же коротких платьях, как у Гермионы, но с более пустыми глазами. Он что-то говорил им, и они смеялись — неестественно, наигранно. Гермиона сделала глубокий вдох. — Ты можешь это, — сказала она себе и двинулась к нему. Она подошла к дивану, встала так, чтобы он заметил её. Веллингтон поднял голову, и его взгляд медленно, с нарочитой неспешностью, прошёлся по её фигуре — от туфель до макушки. — А это кто у нас? — спросил он, отодвигая одну из девушек плечом. — Я тебя не помню. — Я новенькая, — Гермиона улыбнулась — той самой улыбкой, которую тренировала перед зеркалом. — Дорогая, — он усмехнулся. — Платье красивое. Очень… короткое. — Я люблю короткие платья, — она села на диван рядом с ним, не дожидаясь приглашения. — Особенно когда хочу привлечь внимание. — Ты привлекла моё внимание, — он положил руку ей на колено. Пальцы были влажными и липкими. — Что ты пьёшь? — Шампанское, — ответила она, стараясь не смотреть на его руку. — Принесите даме шампанского, — приказал он официанту, который мгновенно появился из тени. — И мне виски. Двойной. Официант кивнул и исчез. Веллингтон убрал руку с её колена, но недалеко — положил на спинку дивана, за её спиной. — Так что привело такую красивую девушку в этот клуб? — спросил он, глядя на неё в упор. — Скука, — ответила Гермиона. — И желание повеселиться. — А ты умеешь веселиться? — Попробуй, узнаешь, — она улыбнулась, и он усмехнулся в ответ. Принесли напитки. Гермиона взяла бокал с шампанским, сделала маленький глоток. Веллингтон выпил виски залпом и заказал ещё. — Ты работаешь? — спросил он. — Иногда, — она пожала плечами. — А ты? — Я финансист, — он усмехнулся. — Зарабатываю деньги. Много денег. — И что ты делаешь с ними? — Трачу, — он кивнул на девушек, которые теперь сидели в стороне, обиженные. — На красивых девушек. На хороший алкоголь. На вечеринки. — Звучит весело. — Так и есть, — он снова положил руку ей на колено, но теперь выше — почти на бедро. — Хочешь присоединиться? — К чему? — Ко мне, — он наклонился ближе. — После клуба. — Я не хожу с незнакомцами, — она отодвинулась, но не слишком резко. — Тогда познакомимся, — он протянул руку. — Марк. — Миа, — она пожала его руку. Его ладонь была горячей и потной. — Миа, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое. Как ты. — Спасибо, — она улыбнулась. — Ты тоже неплох. — Только неплох? — он притворно обиделся. — Я надеялся на «потрясающий». — Потрясающий — это слишком громко для первого раза, — она сделала ещё глоток шампанского. — Может, позже. — Ты дразнишь меня, — он усмехнулся. — Мне нравится. Он снова положил руку ей на бедро — теперь не спрашивая. Пальцы скользнули по шёлку платья, останавливаясь на краю, где ткань заканчивалась. Гермиона почувствовала, как её тело напряглось, но она заставила себя расслабиться. — Ты сегодня одна? — спросил он. — Одна, — ответила она. — А где твои подруги? — У подруг есть свои дела, — она пожала плечами. — А я люблю знакомиться сама. — Смелая, — он одобрительно кивнул. — Я люблю таких. Его рука скользнула выше, почти касаясь её ягодицы. Гермиона взяла его за запястье — мягко, не отталкивая, а как бы играя. — Не торопись, — сказала она. — У нас вся ночь. — А если я хочу сейчас? — его глаза стали маслянистыми. — Тогда я уйду, — она улыбнулась, но в голосе появились стальные нотки. — Я не продаюсь. — Я и не предлагал покупать, — он убрал руку. — Просто хочу повеселиться. — Давай веселиться, — она взяла бокал. — Но сначала выпей со мной. Он поднял свой бокал, чокнулся. — За знакомство, — сказал он. — За знакомство, — повторила она. Они выпили. Веллингтон заказал ещё виски. Гермиона сделала вид, что пьёт шампанское, но на самом деле почти не прикасалась к бокалу. — Ты какая-то напряжённая, — заметил он. — Расслабься. — Я расслабляюсь, — она откинулась на спинку дивана. — Просто я не привыкла к такому вниманию. — Не привыкла? — он удивился. — Такая красивая девушка — и не привыкла? — Я работаю много, — она усмехнулась. — Некогда на клубы. — А чем ты работаешь? — Юристом, — ответила она. — Скучная работа. — Юристы не бывают скучными, — он наклонился ближе. — Они бывают опасными. — Я не опасна, — она улыбнулась. — Я милая. — Ты врёшь, — он провёл пальцем по её щеке. — У тебя глаза хищницы. Гермиона заставила себя не отшатнуться. — Может быть, — сказала она. — А у тебя глаза… пьяные. — Я пьян, — он рассмеялся. — Но не настолько, чтобы не заметить, какая ты красивая. — Спасибо, — она взяла его за руку и положила себе на плечо — контролируемое движение, чтобы он не лез ниже. — Расскажи мне о себе. — Что ты хочешь знать? — Всё, — она посмотрела ему в глаза. — Ты интересный. — Я скучный, — он усмехнулся. — Деньги, девушки, алкоголь. Что ещё нужно? — Друзья, — она наклонила голову. — У тебя есть друзья? — Конечно, — он кивнул. — Много. — А лучший друг? — Есть, — он помолчал. — Саймон. Мы с ним с университета. — И где он сейчас? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Уехал, — он поморщился. — Сказал, что ему нужно отдохнуть от города. — Куда? — Не знаю, — он пожал плечами. — Сказал, что найдёт место, где его никто не найдёт. — Странно, — она провела пальцем по его плечу. — Обычно друзья не прячутся. — У него проблемы, — Веллингтон понизил голос. — Деловые. Но я не хочу об этом говорить. — Почему? — Потому что я хочу говорить о тебе, — он взял её за подбородок и повернул к себе. — Ты слишком красивая, чтобы говорить о Саймоне. Гермиона улыбнулась, но внутри всё кипело. — Ты не хочешь говорить о нём, потому что он в бегах? — спросила она прямо. Веллингтон замер. — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю, — она провела пальцем по его губам. — Я же юрист. — Ты… ты кто? — его глаза расширились. — Я та, кто ищет Саймона, — она убрала руку. — И ты мне поможешь. — Помогу? — он попытался встать, но она положила руку ему на грудь — сильным, уверенным движением. — Сиди, — приказала она. — И слушай. — Ты… ты не Миа. — Нет, — она усмехнулась. — Я Гермиона Грейнджер. И если ты сейчас не скажешь мне, где Саймон, я сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад. — Ты не посмеешь, — прошептал он. — Посмею, — она наклонилась к его уху. — Я убивала людей страшнее тебя. И не моргнула. Он дрожал. — Он в Шотландии, — выдохнул он. — В старом замке недалеко от Инвернесса. Там его бабушкин дом. Он прячется там. — Адрес, — потребовала она. — Я не знаю точного адреса! — он замотал головой. — Он сказал только, что это рядом с озером. — Тогда нарисуй карту, — она достала из маленькой сумочки пергамент и перо. — Или я начну ломать пальцы. Он нарисовал дрожащей рукой. Гермиона взяла карту, посмотрела. — Если ты врёшь, я вернусь, — сказала она. — И тогда ты пожалеешь, что родился на свет. Она встала, поправила платье и направилась к выходу. — Грейнджер! — крикнул он ей в спину. Она обернулась. — Ты… ты хуже самой мафи, — прошептал он. — Знаю, — она улыбнулась ледяной улыбкой. — Но ты будешь молчать. Потому что если узнаю, что ты кому-то рассказал, я вернусь. Она вышла. На улице её трясло. Она прислонилась к стене, закрыла глаза. — Ты сделала это, — прошептала она. — Ты получила информацию. Она достала артефакт связи. — Гарри, — сказала она. — Я знаю, где Рид. Убежище Блейза, час спустя после ухода Гермионы Драко сидел на кухне, потягивая огневиски и перебирая в голове детали вчерашней операции. Рана на плече ныла, но он старался не обращать внимания. Тео возился в подвале, Блейз ушёл в свой ломбард, Гарри и Джинни разговаривали в гостиной. — Где Грейнджер? — спросил Драко у Джинни, когда та зашла налить себе чай. — У неё задание, — ответила Джинни, не глядя на него. — Какое задание? — Спроси у Гарри, — она вышла. Драко нахмурился. Он поднялся, нашёл Гарри в гостиной. — Поттер, — сказал он, останавливаясь в дверях. — Что за задание у Грейнджер? Гарри поднял на него глаза. — Не твоё дело, Малфой. — Моё, — Драко шагнул в комнату. — Она мой адвокат. Я имею право знать, где она и чем занимается. — Она занимается работой, — Гарри встал. — Всё, что тебе нужно знать. — Поттер, — Драко сжал челюсти. — Я не уйду, пока ты не скажешь. Гарри смотрел на него долгим взглядом. Потом вздохнул. — Она в клубе «Алый бархат». Обрабатывает информатора. — Информатора? — Драко побледнел. — Ты отправил её в клуб? Одну? В этом платье? — Откуда ты знаешь про платье? — Гарри поднял бровь. — Джинни говорила, — соврал Драко. — Какое это имеет значение? Ты отправил её на задание, где она должна… что? — Соблазнить одного типа, чтобы он разговорился, — Гарри не стал скрывать. — Это единственный способ узнать, где прячется Рид. — Соблазнить? — голос Драко стал низким, почти шипящим. — Ты отправил её соблазнять какого-то мудака? — Она справится, — Гарри скрестил руки на груди. — Она взрослая женщина. — Она — крестная мать Лондона! — Драко повысил голос. — А не проститутка! — Никто не говорил про проституцию, — Гарри шагнул к нему. — Она должна была просто потанцевать и поговорить. — Просто потанцевать, — Драко усмехнулся. — Ты веришь в то, что говоришь? — Малфой, успокойся… — Не успокоюсь, — Драко развернулся и вышел. — Ты куда? — крикнул Гарри. — По делам, — бросил Драко через плечо и скрылся в коридоре. Через минуту входная дверь убежища хлопнула. Гарри посмотрел на Джинни, которая стояла в дверях. — Он в ярости? — спросила она. — Да, — ответил Гарри. — И, кажется, поехал в клуб. — Надеюсь, он не убьёт Веллингтона, — вздохнула Джинни. — Он нам ещё нужен. — Надеюсь, — Гарри сел обратно в кресло. — Но не уверен. Клуб «Алый бархат», час спустя Драко вышел из машины у чёрного входа. Охранник — здоровенный маггл в чёрном костюме — преградил ему путь. — Закрыто, — сказал он. — Вход только по приглашениям. — У меня есть приглашение, — Драко достал палочку. — Магия запрещена в клубе, — охранник усмехнулся. — Мне плевать, — Драко оглушил его заклинанием. Тело рухнуло на асфальт. Второй охранник, стоявший у двери, потянулся к рации, но Драко был быстрее — заклинание обездвиживания прижало его к стене. — Где VIP-зона? — спросил Драко, придавливая ему на горло. — Там… в глубине… за красным канатом, — прохрипел охранник. — Спасибо, — Драко оглушил его и шагнул внутрь. В клубе играла громкая музыка, но Драко не обращал на неё внимания. Он прошёл через танцпол, расталкивая танцующих, и направился к красному канату. Охранник у входа попытался его остановить, но Драко ударил его кулаком в лицо — тот упал и не встал. VIP-зона была почти пуста. На диванах сидели несколько пар, но Драко сразу заметил мужчину, который дрожал. Драко подошёл к нему. Девушки рядом испуганно отодвинулись. — Ты Марк? — спросил Драко, глядя на него сверху вниз. — Д-да, — заикаясь, ответил Веллингтон. — А вы кто? Драко схватил его за воротник рубашки, рванул на себя и с силой прижал к стене. Голова Веллингтона ударилась о кирпичную кладку, из разбитой губы потекла кровь. — Где ты трогал Гермиону Грейнджер? — прошипел Драко. — К-кого? — глаза Веллингтона расширились от ужаса. — Девушку в чёрном платье. Которая была здесь час назад, — Драко сжал его горло. — Где ты её трогал? — Я… я только на колено положил руку! На пару секунд! — залепетал Веллингтон. — Она сама села рядом! Она сама положила мою руку себе на бедро! Я не хотел… — Не хотел? — Драко усмехнулся. — Ты лапал её, пока она работала. Ты думал, что она очередная шлюха, которую можно купить за шампанское? — Я не знал! Она сказала, что её зовут Миа! Она пришла сама! Она… — Заткнись, — Драко отпустил его горло, но не отодвинулся. Вместо этого он достал из кармана маленький острый нож — маггловский, но опасный. — Что вы делаете? — Веллингтон попытался оттолкнуть его, но Драко прижал его левой рукой к стене, а правой — с ножом — схватил его за левую руку. — Ты трогал её этой рукой? — спросил Драко. — Да… но… — Этой рукой ты положил ей на колено? — Да, но я же говорю — она сама… — Неважно, — Драко надавил ножом на мизинец. — Этим пальцем? — Нет! Нет, пожалуйста! — закричал Веллингтон. Драко отрезал мизинец одним быстрым движением. Кровь брызнула на белую рубашку Веллингтона, и он заорал от боли. — Тише, — сказал Драко, зажимая ему рот ладонью. — Не привлекай внимание. Он отпустил его. Веллингтон смотрел на свою руку, из которой хлестала кровь, и дрожал всем телом. — Это тебе за то, что посмел прикоснуться к ней, — сказал Драко, вытирая нож о плащ Веллингтона. — В следующий раз, если узнаю, что ты ещё раз приблизился к кому-то из моих, я отрежу тебе не палец. — Я… я никому не скажу, — прошептал Веллингтон. — Конечно, не скажешь, — Драко наклонился к его уху. — Потому что если я узнаю, что ты кому-то рассказал или попытался бежать, твоему брату придёт по почте либо твоя голова, либо что-то отрезанное у твоих близких. Выбирай. — Я… я понял, — Веллингтон закивал, зажимая рану окровавленным платком. — Умный мальчик, — Драко выпрямился, убрал нож в карман. — Забудь, что видел её. Забудь, что видел меня. И живи долго. Он развернулся и вышел из VIP-зоны. Охранники всё ещё лежали без сознания. Драко перешагнул через одного и направился к выходу. На улице он достал артефакт связи. — Грейнджер, — сказал он. — Ты где? — В убежище, — ответила она. — А ты? — Скоро буду, — он отключил связь и сел в машину. Кровь на его руке уже высохла. Он посмотрел на неё, потом на клуб, из которого только что вышел. — Никто не тронет тебя, — прошептал он. — Никто. Он завёл двигатель и уехал. Убежище Блейза, час спустя Гермиона сидела на кухне в серых штанах и свитере, пила чай и смотрела в стену. Джинни сидела рядом, молчала. — Ты в порядке? — спросила Джинни. — Да, — ответила Гермиона. — Всё прошло по плану. — Он тебя не тронул? — Немного, — она поморщилась. — Положил руку на колено. Я сама её убрала. — Молодец, — Джинни обняла её за плечи. В коридоре послышались шаги. Драко вошёл на кухню, остановился в дверях. Его рукав был в крови. — Малфой? — Гермиона встала. — Что случилось? Ты ранен? — Не я, — он посмотрел на неё. — Ты в порядке? — Да, — она нахмурилась. — А почему ты в крови? — Был в клубе, — он подошёл к раковине, открыл кран и начал смывать кровь с рук. — В каком клубе? — Гермиона подошла к нему. — В том же, где ты была, — он выключил воду, вытер руки полотенцем. — Решил проведать твоего знакомого. — Ты… ты был там? — она побледнела. — Был, — он повернулся к ней. — Он больше не будет тебя трогать. — Что ты сделал? — Ничего серьёзного, — он усмехнулся. — Просто отрезал ему палец. — Ты… ты отрезал ему палец? — Гермиона схватила его за рукав. — Ты с ума сошёл? — Возможно, — он пожал плечами. — Но он запомнит, что нельзя трогать мою… моего адвоката. — Твоего адвоката? — она скрестила руки на груди. — Малфой, я не твоя собственность. — Знаю, — он шагнул к ней. — Но это не значит, что я позволю какому-то мудаку лапать тебя. — Он не лапал, — она повысила голос. — Он положил руку мне на колено. Я сама убрала. — А потом положила его руку себе на бедро, — Драко посмотрел ей в глаза. — Я знаю. Он рассказал. — Я не делала этого. — покачала головой Гермиона — Ты его пытал? — Я спросил, — он скрестил руки на груди. — Он ответил. Видно не зря я поехал к нему, он мне сказал, что это ты липла к нему. — Малфой, — Гермиона провела рукой по лицу. — Ты не имел права. — Имел, — он не отвёл взгляда. — Ты — моя… ответственность. Если с тобой что-то случится, я не прощу себе. — Со мной ничего не случилось. — А если бы случилось? — он шагнул ещё ближе. — Если бы он решил, что может больше? Что бы ты сделала? Сломала ему руку? Убила? — Да, — она не отвела взгляд. — Но я бы справилась сама. — А я не хочу, чтобы ты справлялась сама, — он взял её за плечи. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Ты не можешь контролировать всё, Малфой. — А я и не пытаюсь, — он усмехнулся. — Я просто защищаю то, что мне дорого. Гермиона смотрела на него. Его глаза были серьёзными, без обычной насмешки. — Ты идиот, — сказала она. — Знаю, — он отпустил её плечи. — Но я твой идиот. — Ничей, — ответила она. — Пока ничей, — он улыбнулся. — А теперь иди отдыхай. Завтра едем в Шотландию. — Зачем? — За Ридом, — он взял её за руку. — Ты же получила адрес. — Получила, — она кивнула. — Но ты не поедешь. — Поеду, — он не отпустил её руку. — Я везде с тобой. — Не надо. — Надо, — он посмотрел ей в глаза. — Я же сказал: ты — моя ответственность. — Ты невыносим. — А ты прекрасна, — он отпустил её руку. — Иди. Я сам позвоню Поттеру. Она вышла. Драко остался на кухне один. Он посмотрел на свои чистые руки, потом на дверь, за которой скрылась Гермиона. Убежище Блейза, кухня, 02:00 ночи Драко сидел за столом один. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка огневиски и грязный стакан. Он не пил — просто смотрел на янтарную жидкость, сжимая стакан так сильно, что костяшки побелели. Злость кипела внутри, не находя выхода. Он прокручивал в голове сцену в клубе. Как этот ублюдок положил руку на её колено. Как она позволила. — Ради информации, — прошептал он. — Ради чёртовой информации. Он сделал глоток. Обожгло горло. Не помогло. Он представил, что было бы, если бы он не пришёл. Если бы Веллингтон решил, что может больше. Если бы Гермиона позволила — ради задания, ради статуса, ради того, чтобы сохранить свою чёртову сеть. — Отдалась бы ему? — спросил он пустоту. — Легла бы под него, если бы он пообещал рассказать? Он не знал ответа. И это бесило больше всего. В коридоре послышались шаги. Лёгкие, босые. Драко не обернулся. — Не спится? — спросила Гермиона, входя на кухню. Она была в серых спортивных штанах и том же свитере, который вечно сползал с плеча. Волосы распущены, лицо бледное. — А тебе какое дело? — ответил он, не глядя на неё. — Ты злой, — она села напротив, взяла бутылку, понюхала. — И пьяный. — Не пьяный, — он отобрал бутылку. — И не злой. Я бешеный. — Из-за клуба? — Из-за тебя, — он наконец посмотрел на неё. В его глазах горело что-то дикое. — Ты согласна на всё, что угодно, лишь бы сохранить свой статус. Лишь бы найти нужных людей. — Это моя работа, — холодно ответила она. — Работа? — он усмехнулся. — Ты называешь это работой? Распинаться перед каким-то мудаком, позволять ему лапать себя, улыбаться, когда он лезет под юбку? — Я не позволяла лезть под юбку. — А если бы он себе позволил? — он наклонился вперёд. — Если бы он сказал: «Миа, я расскажу всё, но сначала ты снимешь платье»? Ты бы сняла? — Не говори глупостей. — Я не говорю глупостей, — его голос стал низким, почти шипящим. — Я спрашиваю. Если бы он сказал: «Ложись со мной, и я дам тебе адрес» — ты бы легла? Гермиона встала. — Разговор окончен. — Нет, не окончен, — он тоже встал, обходя стол. — Ты бы легла под него, Грейнджер? Отдалась бы ему? — Заткнись, Малфой. — Он бы кончил в тебя, — продолжал он, не повышая голоса, но каждое слово было как пощёчина. — И ты бы позволила. Потому что тебе нужен его друг. Потому что тебе нужны документы. Потому что ты готова на всё ради своей власти. — Я сказала — заткнись! — она замахнулась. Он не увернулся. Пощёчина обожгла щёку. Голова дёрнулась в сторону, но он не отступил. Только усмехнулся и повернулся обратно. — Полегчало? — спросил он. — Недостаточно, — ответила она и ударила снова — с другой стороны. Он принял и этот удар. Его щека горела, но он смотрел на неё, не отводя глаз. — Ты закончила? — спросил он. — Нет, — она ударила кулаком в живот. Он охнул, согнулся, но устоял. Сел обратно на стул, тяжело дыша. — Теперь да, — сказал он, потирая живот. Гермиона развернулась и направилась к выходу. Она была в ярости — от его слов, от того, что он был прав, от того, что она сама не знала, что бы сделала, если бы Веллингтон потребовал большего. — Стой, — сказал он. Она не остановилась. Он вскочил, догнал её в два шага и прижал к двери. Его тело вжалось в её, руки упёрлись в дерево по обе стороны от её головы. — Пусти, — сказала она, не глядя на него. — Нет, — он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты не уйдёшь, пока я не скажу. — Что ты хочешь сказать? — Что если бы он потребовал лечь с ним, — он наклонился к её лицу, — ты бы подумала. Ты бы колебалась. А потом, возможно, согласилась бы. Потому что для тебя секс — это инструмент. Как палочка. Как кинжал. — Ты ничего не понимаешь. — Понимаю, — его пальцы сжали её подбородок сильнее. — Я знаю, что если бы он был лучше меня, если бы он умел трахаться, ты бы, может быть, даже получила удовольствие. Кончила бы больше раз, чем со мной. Она ударила его — в грудь, в плечо, в лицо — куда попало. Он не отступал, принимая удары, но не отпуская. — Ты мразь, — прошипела она. — А ты — шлюха, которая продаёт себя за информацию, — ответил он. — Мы квиты. Она замерла. Её кулак застыл в сантиметре от его лица. — Убери руку, — сказала она. — Не уберу, — он наклонился и поцеловал её. Жадно. Грубо. С агрессией, которая граничила с ненавистью. Его губы впились в её, кусая, всасывая, не давая дышать. Одна его рука скользнула с её подбородка на шею — сжала, не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала, что он контролирует. Другая рука схватила её за ягодицу — сжала так, что ткань штанов натянулась. Она охнула ему в рот, и он углубил поцелуй, врываясь языком, не спрашивая разрешения. Она не сопротивлялась. Или сопротивлялась, но недостаточно. Её руки вцепились в его волосы, притягивая ближе, и он зарычал — от удовольствия, от злости, от того, что не мог остановиться. Его рука на её шее сжалась чуть сильнее — не до удушья, но до грани. Она запрокинула голову, и он впился в её шею зубами, оставляя след. — Ты моя, — прошептал он, отрываясь от её шеи. — Ничья, — выдохнула она. Он сжал её ягодицу так сильно, что она вскрикнула. Его пальцы вдавились в плоть через тонкую ткань, и он снова поцеловал её — грубее, жестче, сминая её губы в кровь. — Повтори, — прохрипел он. — Ничья, — повторила она, глядя ему в глаза. Он усмехнулся и укусил её за нижнюю губу — до крови. Она застонала — от боли, от удовольствия, от всего сразу. — Ты моя, — сказал он. — И ты это знаешь. — Неправда, — она толкнула его в грудь, но он не сдвинулся. — Правда, — он сжал её горло сильнее, и она замерла. — Ты можешь врать себе. Можешь врать Джинни. Можешь врать всем. Но я знаю. Твоё тело знает. Она молчала, тяжело дыша. — Ещё раз, — сказал он. — Ты моя. — Ничья, — прошептала она. Он поцеловал её — уже нежно, почти ласково. Потом отстранился, отпустил её горло и ягодицу. — Иди, — сказал он. — Пока я не передумал. Она не двинулась. — Иди, Грейнджер, — повторил он. — Или я затащу тебя в свою комнату, и ты не выйдешь до утра. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом развернулась, открыла дверь и вышла. Драко остался стоять, прислонившись к косяку. Его дыхание было тяжёлым, пульс колотился где-то в горле. Он провёл рукой по лицу, по губам — на пальцах осталась её кровь. — Идиотка, — прошептал он. Он вернулся на кухню, допил огневиски и пошёл в свою комнату. Комната Гермионы, 02:30 ночи Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Губы горели — там, где он кусал. На шее саднило — там, где он всасывал кожу. Она провела пальцами по следам, но не стала их убирать. Зелье было в тумбочке, но она не двинулась. — Что ты делаешь со мной, Малфой? — прошептала она в пустоту. Мысли метались, как звери в клетке. Он сказал, что она согласна на всё ради статуса. Что она легла бы под Веллингтона, если бы тот потребовал. Что он, возможно, заставил бы её кончить больше раз, чем Драко. — Это было жестоко, — прошептала она. — И мерзко. Но внутри, глубоко, где она не позволяла себе копаться, шевелилось сомнение. А что, если бы Веллингтон действительно потребовал? Что, если бы он сказал: «Я расскажу всё, но сначала ты раздвинешь ноги»? Она бы согласилась? Ради документов? Ради того, чтобы спасти Министерство? Ради того, чтобы сохранить свой статус? — Не знаю, — честно ответила себе. И это пугало. Она встала, прошла к кровати, села на край. Включила ночник — маленькую лампу на тумбочке. Свет упал на её руки — чистые, без крови. Но внутри всё ещё было грязно. «Ты моя», — сказал он. — «Ты моя». Почему он повторяет это? Почему он так реагирует на то, что другой мужчина прикоснулся к ней? Почему он пришёл в клуб, вырубил охрану, отрезал палец Веллингтону? Почему он целовал её так, будто хотел стереть чужие прикосновения? — Потому что он собственник, — сказала она себе. — Потому что после того секса он как бы пометил территорию. Она вспомнила его слова: «Ты моя ответственность». Не «ты мне нравишься». Не «я хочу быть с тобой». А «ты моя ответственность». Как вещь. Как актив. Как банк, который нужно защищать. — Но он не целует свои банки, — возразила она. — И не отрезает пальцы за то, что кто-то положил руку на его сейф. Она провела рукой по лицу. — Чёрт. Она вспомнила, как он сжал её горло. Как сжал ягодицу. Как поцеловал — грубо, жадно, с агрессией. Как прошептал: «Ты моя». И как она ответила: «Ничья». И как он поцеловал её снова — уже нежно, почти ласково. — Почему он это сделал? — спросила она. — Почему не остановился? Потому что не мог. Потому что хотел. Потому что она для него — не просто партнёр. Не просто адвокат. Не просто крестная мать. — Он хочет меня, — сказала она. — Но не как женщину. Как собственность. Она закусила губу — там, где он её укусил. Больно. Но приятно. — А ты? — спросила она себя. — Что ты хочешь? Она не знала. Она никогда не знала. Сначала была война, потом учёба, потом работа, потом мафия. Не было времени на чувства. Не было времени на вопросы. А теперь, когда время появилось, она не умела на них отвечать. — Ты нравишься ему, — сказала она. — Или он просто хочет тебя трахать. Разница была огромной. И она не знала, что для неё хуже. — Если он просто хочет секса — это легче, — прошептала она. — Можно отдаться, получить удовольствие, забыть. Но если он… если он действительно… Она не закончила. — Он не может любить, — сказала она. — Он Малфой. Он не умеет. Но она вспомнила его глаза, когда он сказал: «Ты моя». — Идиотка, — прошептала она. — Ты влюбляешься в него. Или уже влюбилась. Она легла на кровать, уставилась в потолок. — Что мне делать? — спросила она. Ответа не было. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Не получилось. Перед глазами стоял он — злой, с окровавленной рукой, с горящими глазами. — Может, он прав, — прошептала она. — Может, я действительно его. Она перевернулась на бок, обняла подушку. — Но тогда что? Что будет завтра? Что будет через месяц? Что будет через год? Она не знала. И это пугало её больше, чем любой враг.