Клеймо Мафии

Поместье Малфоев, спальня Драко и Гермионы, три часа ночи Драко проснулся с криком. Его тело было мокрым от пота, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояли зелёные вспышки заклинаний. Он сел на кровати, хватая ртом воздух, и схватился за голову. — Драко? — Гермиона проснулась мгновенно, как привыкла за последние месяцы. — Что случилось? — Мне приснился сон, — прохрипел он. — Кошмар. — Расскажи, — она села рядом, взяла его за руку. Он рассказал. Всё. Как Рон ворвался в поместье, убил Гарри и Джинни, пытал Тео. Как Рон раскрыл, что Гермиона была с ним всё это время, что она предала всех. Как она убила Люциуса, Пэнси, Тео, а потом ушла с Роном, забрав детей. — Это был просто сон, — сказала Гермиона, когда он закончил. — От нервов. Ты слишком много переживаешь. — А если нет? — Драко посмотрел на неё. — Если он действительно здесь? Если он пробрался в поместье? — Мы проверим, — она встала, натянула халат, взяла палочку. — Идём. Тихо. Они вышли в коридор. В поместье было темно и тихо. Луна светила в окна, отбрасывая длинные тени. Драко шёл первым, сжимая палочку. Гермиона прикрывала его спину. Они дошли до комнаты Гарри и Джинни. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились приглушённые звуки — всхлипы, бормотание. Драко толкнул дверь. Картина, представшая перед ними, заставила его замереть. В углу комнаты стоял Рон. Его палочка была направлена на дверь — на них. За его спиной, прижатые к стене, сидели Гарри и Джинни. Их рты были заклеены невидимой тканью — заклинание Рона не давало им говорить. Глаза обоих были широко открыты от ужаса. Джеймс мирно спал в своей колыбели, укрытый одеялом. Он не просыпался, не плакал — словно кто-то наложил на него сонные чары. Рон стоял, и его лицо было мокрым от слёз. Он плакал. Не вытирал слёзы, не скрывал их. Его губы дрожали, а голос срывался, когда он говорил. — Я хочу убить вас всех, — сказал он, и его голос был полон ненависти. — Всех. До одного. Палочка дрожала в его руке. — Я не смогу убить ребёнка, — прошептал он, и его лицо исказилось. — Он спит. Он не виноват. Он ничего не понимает. — Мне плевать, — его голос снова стал жёстким. — Убью. Если нужно будет — убью. — Что я делаю? — он посмотрел на свои руки, на палочку, на спящего Джеймса. — Что я делаю, Мерлин… Он заплакал ещё сильнее. Его плечи тряслись, он всхлипывал, как ребёнок. Палочка опустилась. — Я не могу, — прошептал он. — Не могу. Потом снова поднял. — Но должен, — его голос стал твёрже. — Должен. — Рон, — тихо сказала Гермиона, делая шаг вперёд. — Не подходи! — закричал он. — Не подходи, или я… или я… Он не закончил. Его рука дрожала. Слёзы текли по щекам. — Я хочу, чтобы вы все умерли, — сказал он, глядя на Гермиону. — Но я не могу. Не могу. Он опустил палочку. — Почему? — прошептал он. — Почему я не могу? Он смотрел на спящего Джеймса, на связанных Гарри и Джинни, на Драко и Гермиону. Его лицо было искажено болью. — Я должен был быть героем, — сказал он. — Я должен был быть таким, как Гарри. Но я стал… этим. Он посмотрел на свою палочку. — Я стал чудовищем. И я не могу остановиться. — Можешь, — сказала Гермиона. — Прямо сейчас. Опусти палочку. — Не могу, — он покачал головой. — Если я опущу, я сдамся. А я не сдаюсь. — Ты не сдаёшься, — сказал Драко. — Ты спасаешь себя. И их. Рон молчал. — Я хочу убить вас, — прошептал он. — Но я не могу. Я не могу убить своего племянника. Я не могу убить свою сестру. Не смогу убить своего сына. — Тогда отпусти их, — сказала Гермиона. — Отпусти всех. Рон посмотрел на неё. — А ты? — спросил он. — Ты была со мной? — Нет, — ответила она. — Я никогда не была с тобой. Не в том смысле. — Ты была с Малфоем, — он усмехнулся. — Всегда. — Да, — она не отвела взгляда. — Всегда. Рон опустил палочку. — Я устал, — сказал он. — Я так устал. Он прислонился к стене, сполз на пол. Палочка выпала из его рук. — Заберите её, — сказал он. — Я не хочу больше… Он закрыл лицо руками. Драко подошёл, поднял палочку. Гарри и Джинни, освобождённые от чар, бросились к колыбели. — Джеймс, — прошептала Джинни, прижимая сына к груди. — Он жив, — сказал Гарри. — Спит. — Рон, — Гермиона подошла к нему. — Посмотри на меня. Он поднял голову. Его лицо было мокрым, красным, опухшим. — Ты не чудовище, — сказала она. — Ты больной человек. Но ты не чудовище. — Я убил Лаванду, — сказал он. — Знаю. — Я убил многих. — Знаю, — она села рядом с ним. — Но ты можешь остановиться. — Слишком поздно, — он покачал головой. — Я зашёл слишком далеко. — Не слишком, — сказал Драко. — Ты здесь. Ты не убил их. Рон посмотрел на него. — Ты прав, — прошептал он. — Не убил. — Тогда сдавайся, — сказала Гермиона. — Пожалуйста. Рон молчал долго. — Я сдамся, — сказал он наконец. — Но не вам. Аврорам. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Мы вызовем их. — И… — он посмотрел на Джинни. — Передай маме, что я люблю её. — Передам, — сказала Джинни, не поднимая головы. Рон закрыл глаза. — Я готов. Рон сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Его лицо было мокрым от слёз, плечи тряслись. Гермиона сидела рядом, не касаясь его, но рядом. Драко стоял в нескольких шагах, сжимая палочку Рона. Гарри и Джинни прижимали к себе Джеймса, который, к счастью, всё ещё спал. — Я потороплю авроров, — сказал Гарри, доставая артефакт связи. — Подожди, — тихо сказала Гермиона. — Дай ему минуту. — Минуту? — Гарри посмотрел на неё. — Он только что угрожал убить нас всех. — И не убил, — ответила она. — Он сдался. Рон поднял голову. Его глаза были красными, опухшими. — Я сдался, — повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Я, Рон Уизли, сдался. Как жалко. — Это не жалко, — сказала Гермиона. — Это правильно. — Правильно? — он усмехнулся. — Ничего не правильно. Всё неправильно. С самого начала. Он замолчал. В комнате было тихо — только дыхание спящего Джеймса и редкие всхлипы Джинни. — Я не хочу в Азкабан, — сказал Рон. — Ты сам выбрал этот путь, — ответил Драко. — Выбрал, — согласился Рон. — И теперь я должен заплатить. Он посмотрел на свои пустые руки. — Где моя палочка? — У меня, — сказал Драко. — Отдай. — Нет, — ответил Драко. — Отдай, — повторил Рон, и в его голосе появились стальные нотки. — Я не собираюсь никого убивать. Я хочу… я хочу попрощаться. — С кем? — спросила Гермиона. — С вами. С собой. С тем, кем я был. Драко посмотрел на Гермиону. Она кивнула. — Дай ему палочку, — сказала она. — Грейнджер… — Дай, — повторила она. — Я отвечаю. Драко нехотя протянул палочку. Рон взял её. Его пальцы дрожали. Он посмотрел на неё, повертел в руках. — Знаете, сколько людей я убил этой палочкой? — спросил он. — Сотни. Я не считал. А должен был. Каждый должен знать свой счёт. Он приставил палочку к своему виску. — Рон! — закричала Джинни. — Не смей! — Тише, Джинни, — сказал он, и его голос был спокоен. — Не буди Джеймса. — Опусти палочку, — сказал Гарри. — Нет, — Рон покачал головой. — Вы не понимаете. Я не могу жить с тем, что сделал. Я не могу смотреть в зеркало. Я не могу спать по ночам, потому что мне снятся их лица. Всех, кого я убил. Они приходят ко мне. Каждую ночь. Он замолчал, глядя в стену. — Лаванда приходит чаще всех. Она стоит в углу и молчит. Не говорит ни слова. Просто смотрит. И я знаю, что она хочет сказать. «Почему? За что? Я любила тебя». А я… я убил её. Своими руками. Потому что она мешала. Потому что она видела слишком много. Потому что я боялся, что она расскажет. — Ты болен, Рон, — сказала Гермиона. — Тебе нужна помощь. — Помощь? — он усмехнулся. — Какая помощь? Целители? Зелья? Они не вылечат то, что сломалось во мне. Это не кости. Это душа. Он провёл пальцем по кончику палочки. — Я помню свой первый раз. Это было через год после войны. Я работал в Мунго, и ко мне привели человека. Его обвиняли в контрабанде тёмных артефактов. Я должен был его лечить, но я не стал. Я дал ему зелье, которое остановило его сердце. Никто не узнал. Никто не заподозрил. Я сказал, что он не выдержал пыток. Мне поверили. Он закрыл глаза. — Я убивал и раньше. На войне. Но там это было по-другому. Там был враг. А здесь… здесь был просто человек. Испуганный, сломленный, который никому не угрожал. Но я убил его. Потому что мог. Потому что мне захотелось. — Ты не чудовище, — сказала Гермиона. — Я чудовище, — он открыл глаза. — Я всегда был чудовищем. Просто прятался. А потом перестал. Он убрал палочку от виска, положил на колени. — Вы знаете, что я сделал с теми, кто отказывался работать на меня? Я не убивал их сразу. Я отправлял их в подвал. И держал там неделями. Без еды. Без воды. Без света. Они сходили с ума. А когда они начинали умолять о смерти, я давал им выбор. Работать на меня или умереть. Большинство выбирали работать. — А те, кто отказывался? — Они умирали, — спокойно сказал Рон. — Я убивал их лично. Смотрел в глаза. И ничего не чувствовал. Ни жалости. Ни страха. Ничего. Он замолчал. — Я хотел стать Богом, — сказал он. — Контролировать время, людей, судьбы. Я думал, если я буду управлять всем, то мне станет легче. Но не стало. Чем больше власти я получал, тем пустее становилось внутри. Он снова поднял палочку, приставил к виску. — Рон, не надо, — прошептала Джинни. — Надо, — ответил он. — Я не хочу в Азкабан. Я не хочу, чтобы меня жалели. Я не хочу, чтобы вы меня боялись. — Мы не боимся, — сказал Гарри. — Врёшь, — усмехнулся Рон. — Вы боитесь. Все боятся. И правильно делаете. Потому что я — монстр. И монстры не заслуживают пощады. Он посмотрел на Гермиону. — Знаешь, что я понял за эти годы? — спросил он. — Что? — Что я никогда не любил тебя. Я хотел обладать тобой. Как вещью. Как трофеем. Ты была для меня символом. Символом того, что я тоже могу быть первым. Она молчала. — А потом ты стала с Малфоем, и я возненавидел тебя. Но не потому, что ты выбрала его. А потому, что ты выбрала не меня. Ты разрушила мою иллюзию. — Прости, — тихо сказала она. — Не извиняйся, — он покачал головой. — Ты не виновата. Я сам всё разрушил. Он замолчал. Слёзы снова потекли по его щекам. — Я не хочу умирать, — прошептал он. — Но я не могу так жить. — Можешь, — сказал Драко. — Ты сильный. — Сильный? — Рон усмехнулся. — Я слабый. Всегда был слабым. Просто научился это скрывать. Он вытер лицо рукавом. — Помнишь, Гермиона, как мы учились на первом курсе? Ты была такой… правильной. Всё по правилам. А я не мог заставить себя учиться. Я хотел быть как Гарри — героем, на которого все смотрят. Но я не был героем. Я был просто Роном. Рыжим, веснушчатым, с кучей комплексов. — Ты был хорошим другом, — сказала Гермиона. — Был, — согласился он. — А потом перестал. Я стал завидовать. Сначала Гарри. Потом тебе. Потом даже Джинни. Я завидовал всем, кто был лучше меня. Он провёл пальцем по палочке. — Знаешь, что самое страшное? Я не помню, когда именно я сломался. Это случилось не в один день. Я ломался годами. По кусочкам. А потом однажды проснулся и понял, что меня больше нет. Есть только пустота. Он посмотрел на спящего Джеймса. — Я хотел убить его, — сказал он. — Думал, что если убью ребёнка, то смогу убить и себя. Но я не смог. Я смотрел на него, и он напомнил мне… меня. Таким, каким я был когда-то. Он закрыл глаза. — Я не хочу, чтобы он вырос таким, как я. Не хочу, чтобы он знал, что его дядя был монстром. Лучше пусть думает, что я умер героем. — Ты не умрёшь героем, — сказал Драко. — Ты умрёшь трусом, который боится отвечать за свои поступки. — Может быть, — согласился Рон. — Но я хотя бы умру на своих условиях. Он сжал палочку. — Прощайте, — сказал он. — И спасибо. За всё. — Рон, не надо! — закричала Джинни. Он улыбнулся. Спокойно, почти умиротворённо. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю. Он закрыл глаза. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка озарила комнату. Тело Рона обмякло, голова упала на грудь. Палочка выпала из его руки и покатилась по полу. — Рон! — закричала Джинни, бросаясь к нему. Гермиона не двинулась. Она сидела, глядя на его лицо, и чувствовала, как внутри неё что-то умирает. — Он сделал это, — прошептал Драко. — Он сделал, — повторила Гермиона. Она подошла к Рону, закрыла ему глаза. — Прощай, друг, — сказала она. В комнате было тихо. Только Джеймс спал в своей колыбели, не зная, что его дядя только что убил себя, чтобы не убивать их. Джинни плакала, уткнувшись в плечо Гарри. Драко стоял у окна, глядя в темноту. Люциус и Нарцисса, разбуженные шумом, заглянули в дверь и замерли. — Что здесь произошло? — спросил Люциус. — Рон покончил с собой, — ответил Гарри. Люциус перекрестился. — Пусть земля ему будет пухом, — сказал он. — Он не заслужил, — прошептала Джинни. — Никто не заслуживает такой смерти, — ответил Люциус. — Но он выбрал сам. Гермиона подошла к окну, встала рядом с Драко. — Ты как? — спросил он. — Не знаю, — ответила она. — Я должна ненавидеть его. Но я не могу. — Он был твоим другом. — Был, — она вздохнула. — А стал врагом. Но в конце он снова стал человеком. — Слишком поздно. Она посмотрела на звёзды за окном. — Война закончилась, — сказала она. — Закончилась, — повторил Драко. — Что теперь? — Теперь — жизнь, — он взял её за руку. — Жизнь без Рона. Без Тени. Без страха. — Ты уверен? — Нет, — он покачал головой. — Но надеюсь. Она сжала его пальцы. — Я тоже надеюсь. Поместье Малфоев, рассвет Тело Рона забрали авроры. Джинни не отпускала его до последнего. Гарри держал её за плечи. Гермиона стояла в стороне. — Я хочу похоронить его рядом с родителями, — сказала Джинни. — Мы организуем, — ответил Люциус. — Без прессы. Без шума. — Спасибо, — прошептала Джинни. — Не благодарите, — сказал Люциус. — Он был вашим братом. Это меньшее, что мы можем сделать. Они вышли на улицу. Солнце вставало, окрашивая небо в розовый цвет. — Всё закончилось, — сказала Гермиона. — Всё, — ответил Драко. Она посмотрела на него. — Ты боишься? — Чего? — Будущего. — Нет, — он покачал головой. — Потому что ты со мной. — Сентиментально. — Реалистично, — он усмехнулся. Она улыбнулась. — Ты невыносим, Малфой. — А ты — моя, Грейнджер, — ответил он. Они стояли на пороге поместья, глядя на восход. Война закончилась. Жизнь продолжалась.