tailwind disease: болезнь попутного ветра

На пятнадцатый день плавания, когда Джисон наконец-то начал привыкать к качке и даже перестал просыпаться от каждого скрипа, капитан Сынмин объявил учебную тревогу. Голос капитана разнёсся по всем отсекам - спокойный, но такой, от которого хотелось немедленно куда-то бежать: — Это не игра. Это тренировка. Представьте, что корабль тонет. У вас есть три минуты, чтобы надеть спасательные жилеты, занять места по расписанию и запустить шлюпки. Кто опоздает - будет драить гальюн неделю. Три минуты. Сто восемьдесят секунд. Команда забегала. Кто-то с грохотом выскочил из койки, кто-то заорал «Где мой жилет?!», кто-то уже топал босыми ногами к выходу. Джисон, который провалился в сон всего два часа назад после ночной вахты, вскочил как ошпаренный. Сердце колотилось где-то в горле. Он начал судорожно натягивать штаны - снова перепутал перед и зад, выругался, перевернул. — Жилет! — крикнул Чанбин, который уже был полностью одет и даже успел зашнуровать ботинки. — Где твой жилет, Джисон?! — Не знаю! Я его повесил на спинку кровати! — Джисон обернулся. Спинка была пуста. — Его там нет! Джисон заметался по кубрику, как загнанный зверёк. Перерыл свой рундук - там только носки и запасная футболка. Заглянул под койку - пыль да старая этикетка от шоколадки. Потом под койку Чанбина - пусто. Потом в тумбочку Феликса, откуда тут же раздался возмущённый вопль: — Не лапай мои носки, псих! — Время пошло! — голос капитана звучал уже жёстче. — Осталось две минуты! — Я не могу найти жилет! — заорал Джисон в отчаянии, чувствуя, как паника сжимает горло. В его голове пронеслась мысль: «Всё. Сейчас я опоздаю, и меня заставят драить гальюн. Я умру не в море, а от запаха хлорки». И в этот момент дверь в кубрик распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял Минхо. Он был бледен - не от страха, от злости. Такой холодной, бешеной злости, от которой хочется спрятаться под койку. Губы были сжаты в тонкую полоску, а ноздри расширялись от глубоких, недовольных вздохов. В руках он держал спасательный жилет Джисона - оранжевый, немного помятый, с болтающимися лямками. Жилет, как выяснилось в ту же секунду, всё это время висел на двери туалета. Туда Джисон собственноручно повесил его вчера, когда мыл руки, - и благополучно забыл. — Ты идиот, — сказал Минхо, набрасывая жилет на Джисона с такой скоростью, будто всю жизнь только и делал, что спасал самоубийц. — Идиот с большой буквы. — Я не… — Заткнись и беги на палубу. Минхо схватил его за локоть и потащил к выходу. Джисон едва успел всунуть ноги в ботинки - левый надел на правую, чёрт с ним. Они выбежали из кубрика. Коридоры были полны людей - матросы, курсанты, кто-то с жилетами, кто-то без, все бежали в разные стороны, перекрикиваясь и толкаясь. Джисон споткнулся о чей-то ботинок, полетел вперёд, но Минхо, не сбавляя скорости, схватил его за шиворот и поставил на ноги, как нашкодившего котёнка. — Не останавливайся! — Я не останавливаюсь! — Ты падаешь - это даже хуже, чем останавливаться! Они вылетели на палубу. Солнце слепило глаза, ветер трепал волосы, а на палубе уже ровными рядами строились шлюпочные команды. Капитан Сынмин стоял у штурвала с секундомером в руке. Джисон, задыхаясь, занял своё место - он выучил его наизусть после пяти повторений, после того как однажды перепутал шлюпку и чуть не уплыл один. Рядом уже стоял Чанбин, невозмутимый, как скала. — Опоздали на тридцать секунд, — прошептал Чанбин, даже не поворачивая головы. — Будешь драить гальюн. — Я не опоздал, — ответил Джисон, хватая ртом воздух. — Минхо меня вытащил. — Минхо прям твой ангел-хранитель? — Скорее, ангел-мучитель. Чанбин усмехнулся, но ничего не сказал. Тревога прошла успешно - если, конечно, не считать опоздания Джисона, о котором капитан, к счастью, сделал вид, что не заметил. Команда выдохнула. Кто-то похлопал соседа по плечу. Феликс, стоявший в двух шеренгах позади, громко сказал: «Ну всё, теперь можно и умирать спокойно». Капитан Сынмин объявил, что все молодцы, и добавил, глядя прямо на Джисона: — А некоторым стоит повторить расположение спасательных средств на корабле. Джисон почувствовал, как его щёки заливает краской. *** После тревоги, когда команда разошлась по своим делам, Минхо отозвал Джисона в сторону. Они остались вдвоём на палубе - ветер стих, и море было спокойным, будто ничего не случилось. — Их двадцать, — сказал Минхо без предисловий. — Спасательных жилетов на корабле. Двадцать штук. Запомни, где каждый. — Зачем? — Джисон нахмурился. — Я знаю, где мой. — Ты не знал сегодня утром. — Я… ну, я отвлёкся. — Ты не отвлёкся. Ты провалил элементарное правило безопасности. Если бы это был настоящий шторм, ты бы сейчас плавал за кормой. Джисон замолчал. Потому что Минхо был прав. И от этого становилось стыдно до зубовного скрежета. — Я выучу, — сказал он наконец. — Обещаешь? — Обещаю. Минхо посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом - таким, который, казалось, видел насквозь, до самых костей. Потом кивнул. — Хорошо. А теперь иди учить. Джисон развернулся, сделал несколько шагов, но на полпути остановился и обернулся. — Минхо. — Что? — Спасибо, что принёс жилет. Минхо скрестил руки на груди. — Не благодари. Просто я не хотел драить гальюн за тебя. — Ты бы не стал его драить. — Стал бы. — Голос Минхо был ровным, почти равнодушным. — Ты мой подопечный. Твои наказания - мои наказания. Джисон почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди - вопреки холоду, вопреки стыду, вопреки всему. Он улыбнулся - неловко, по-детски - и пошёл дальше. Улыбка не сходила с его лица ещё долго. Он нашёл все двадцать жилетов. Честно обошел весь корабль - от кубрика до капитанской рубки, от камбуза до машинного отделения. Жилеты висели в самых неожиданных местах: один - в штурманской, за картой, другой - в капитанской каюте, в которую Сынмин, к счастью, разрешил заглянуть, третий - зачем-то в сушилке для обуви. Джисон нарисовал карту - кривую, но понятную, - и выучил её наизусть. Закрыв глаза, он мог перечислить, где что висит, в какой последовательности, на каком крючке. Вечером он показал карту Минхо. Тот долго молчал, рассматривая листок. Потом поднял глаза. — Молодец, — сказал он. И в этом коротком слове было столько тепла, сколько Джисон не слышал от отца за всю жизнь. — Теперь ты знаешь, где искать спасение в случае чего. — А если я упаду за борт? — спросил Джисон, пряча улыбку. — Тогда жилет тебе не поможет. Только я. — А ты поможешь? Минхо посмотрел на него серьёзно - настолько, что у Джисона перехватило дыхание. — Если надо будет, — сказал он. — Я всегда помогу. Потому что ты мой...кхм...мой подопечный. — Минхо запнулся. Честно. Просто не вспомнил вовремя слов. Вовсе не потому, что в своей голове уже считал Джисона частью своей жизни. Сердце пропустило удар. А потом ещё один. «Потому что ты мой» - эти слова звучали как обещание. Или как признание. Или как что-то третье, для чего ещё не придумали названия. — Спасибо, — прошептал Джисон. — Иди спать, — ответил Минхо, но его голос был мягче обычного - почти бархатным. Джисон пошёл в кубрик, лёг на койку и долго смотрел в потолок. Светильник мерно гудел, где-то храпел Феликс, а Чанбин бормотал во сне что-то про картошку. Джисон повторял про себя, как мантру: «Потому что ты мой, потому что ты мой, потому что ты мой». И заснул с улыбкой на лице - впервые за много ночей без кошмаров, без тумана, без страха.