Глава 5. Ставки и ночная вахта
10 апреля 2026 г., 17:50
К девятому дню плавания вся команда знала Джисона в лицо. Не потому, что он был популярен. Потому что он умудрился совершить двадцать три ошибки, которые вошли в корабельный фольклор.
Феликс, который вёл учёт, назвал это «Список подвигов Хана Джисона». Вот некоторые из них:
1. Перепутал левый и правый борт семь раз. На восьмой раз сказал: «Я знаю, что левый - это левый, но где левый?»
2. Уронил швабру за борт, а потом попытался достать её другой шваброй, которую тоже уронил.
3. Запутался в такелаже так, что его пришлось отрезать. Верёвки, конечно же. Не Джисона.
4. Во время обеда перепутал свою тарелку с тарелкой капитана и съел его пудинг. Капитан сказал: «Надеюсь, он был вкусным». Джисон ответил: «Не очень». Капитан обиделся.
5. Наступил на ногу коку, когда тот нёс суп. Суп пролился на старпома. Старпом сказал: «Я тебя запомнил».
6. Потерял свой спасательный жилет. Нашёл его через три дня на мачте. Не спрашивайте как.
7. Упал с трапа в кубрик прямо на койку Минхо, разбив кружку с чаем и залив матрас.
После этого события команда начала делать ставки.
Банка для ставок стояла в камбузе. Феликс вёл учёт в маленьком блокноте, который называл «Тотализатор "Смерть Джисона"».
Варианты были такие:
Утонет случайно — коэффициент 2:1.
Забьёт до смерти шваброй — 3:1.
Сойдёт с ума от страха и выпрыгнет за борт — 5:1.
Минхо убьёт его голыми руками — 4:1.
Минхо убьёт его взглядом — 7:1.
Влюбится и покончит с собой от стыда — 10:1.
Выживет и станет капитаном — 100:1.
— Я ставлю на «влюбится», — сказал Чанбин, кидая в банку шоколадный батончик. — Они идеальная пара. Один шипит как рассерженный кот, второй падает с каждого угла.
— А если он влюбится, а Минхо его убьёт? — спросил Феликс. — Это двойная ставка?
— Нет, это драма. А драму мы не принимаем.
Джисон, который сидел в углу и учил узлы, услышал их разговор и застонал.
— Я всё слышу, — сказал он.
— Мы знаем, — ответил Феликс. — Это часть стратегии. Психологическое давление.
— Вы ужасные люди.
— Мы моряки. Это почти синонимы.
***
В тот день у Джисона была первая ночная вахта. Вместе с Минхо. Вдвоём. В такой густой, липкой темноте, что собственных пальцев не разглядеть. На палубе, где каждый шаг отдаётся в сердце, потому что за поручнями - бездна, и упасть в неё так легко, так страшно, так незаметно для всех, кто спит внизу.
Джисон готовился к этому событию как к собственной казни. Он надел три кофты, взял термос с чаем, фонарик, шоколадку и маленький блокнот (чтобы записать свои последние слова).
— Ты похож на луковицу, — сказал Чанбин, глядя на три кофты.Удерживать смешок становилось труднее с каждой секундой.
— Я замёрзну, — ответил Джисон.
— На палубе плюс десять.
— Для меня это минус двадцать.
— Тогда возьми ещё плед.
— Плед не влезет.
— Сунь за пазуху.
Джисон сунул плед за пазуху и стал похож на беременного.
— Иди уже, — сказал Чанбин, смеясь. — А то опоздаешь, и Минхо тебя убьёт раньше, чем начнётся вахта.
Джисон вышел на палубу. Минхо уже стоял у леера, опершись на поручни, и смотрел на горизонт.
— Ты опоздал на две минуты, — сказал он, не оборачиваясь.
— Я собирался.
— Ты собирался тридцать минут. Я видел, как ты ходил из угла в угол.
— Вы следили за мной?
— Нет, ты просто слишком громко ходишь.
Джисон подошёл и встал рядом. Между ними было полметра - безопасное расстояние, как ему казалось.
— Что мы делаем на вахте? — спросил он.
— Смотрим. Слушаем. Ждём.
— Чего ждём?
— Опасности. Она не приходит с сиреной. Она приходит тихо.
Джисон поёжился. Не от холода - от слов.
— Ты всегда такой мрачный? — спросил он.
— Я реалист, Джисон. Мы в открытом море. А море - это кладбище, на котором ещё не похоронили всех.
— Откуда в тебе столько... тьмы?
Минхо повернулся к нему. В темноте его глаза блестели, как у кота.
— Ты хочешь узнать мою историю? — спросил он, хрустя костяшками пальцев. — Хорошо. Когда мне было двенадцать, мой отец утонул в море. Его корабль затонул во время шторма. Тело не нашли. Моя мать сошла с ума от горя и через год покончила с собой. Я остался один. Меня взял к себе дедушка, старый капитан, и сказал: «Если хочешь победить море, стань его частью». Я стал. Вот и вся тьма.
Джисон не знал, что сказать. Он ожидал услышать что-то банальное, но не это.
— Минхо... — начал он.
— Не надо жалеть, — перебил Минхо. — Я не для того рассказал. Я для того, чтобы ты понял: я знаю, что такое страх. Я каждый день выхожу в море и каждый день боюсь, что оно заберёт меня, как забрало отца. Но я выхожу. Потому что если не выходить, страх победит.
— А если страх уже победил? — тихо спросил Джисон.
— Тогда ты уже мёртв. Просто ещё дышишь.
Они замолчали. Ветер нёс солёные брызги, и они оседали на лицах, как слёзы.
— Я боюсь тумана, — сказал Джисон вдруг. Настолько тихо, что Минхо бы не услышал. Но Минхо слышал все, каждый тяжелый вздох рядом и тихие напевания - она слышал все.
— Не воды. — продолжил Джисон, — Не глубины. Тумана. Когда мир исчезает, и ты не знаешь, где верх, где низ, где безопасно, а где нет.
Минхо посмотрел на него. Не как обычно. Словно перед ним открылась тайна, без которой оне не представлял больше свою жизнь.
— Туман — это просто вода, — сказал он. — Много маленьких капель, которые закрывают обзор. Но если ты знаешь, куда идти, туман не страшен. Главное - иметь компас. Внутри.
— А если у меня нет компаса?
— Тогда я буду твоим компасом.
Джисон замер. Эти слова прозвучали так просто, так буднично, как будто Минхо сказал «передай соль» или «подними парус». Но для Джисона они значили больше, чем всё, что он слышал за последние годы.
— Спасибо, — прошептал он.
— Не благодари. Я это сказал не для тебя. Я это сказал, чтобы ты не сломался раньше времени. Ты мне нужен живым и работоспособным.
***
Вахта закончилась в шесть утра. Солнце вставало над морем, окрашивая воду в розовый и золотой - нежно, словно акварелью, размытой по холсту. Чайки кричали, провожая ночь, а где-то далеко, разрезая зеркальную гладь, показалась стая дельфинов. Они выпрыгивали из воды, сверкая на солнце мокрыми спинами, будто приветствовали новый день.
Минхо и Джисон сидели на баке, свесив ноги за борт, плечом к плечу. Усталые, промокшие, но почему-то счастливые. Джисон клевал носом, время от времени опуская тяжелую голову на чужое плечо, но ловил себя на мысли, что впервые за долгое время не хочет, чтобы это мгновение заканчивалось.
— Смотри, — сказал Минхо, показывая на воду. — Дельфины.
Джисон посмотрел. Дельфины прыгали из воды, сверкая на солнце мокрыми спинами. Они сопровождали корабль, играя в волнах.
— Красиво, — выдохнул Джисон.
— Море красивое, когда не пытается тебя убить, — повторил Минхо свою любимую фразу.
— Ты когда-нибудь видел, как оно убивает?
— Видел. Однажды во время шторма волна смыла за борт матроса. Мы не успели его спасти. Он утонул за три минуты.
— Три минуты? — Джисон побледнел, отпрянув от Минхо. В его глазах застыл ужас, и Минхо почему-то подумал, что Джисон выглядит...мило.
— Да. Это много или мало? Для тонущего человека - вечность. Для спасателей - мгновение.
— Ты поэтому такой... осторожный?
— Поэтому. И поэтому я требую от своих подопечных дисциплины. Потому что дисциплина спасает жизни.
Джисон кивнул. Он вдруг понял, что Минхо не жестокий. Он просто напуганный. Так же напуганный, как и сам Джисон. Просто прячет это лучше.
— Минхо, — сказал он.
— Что?
— Можно я буду называть тебя просто по имени? Без «вы»?
Минхо посмотрел на него. В его глазах мелькнуло удивление.
— Ты первый новичок, который просит об этом, — сказал он.
— Так можно?
— Ты и так это делаешь, просто не замечаешь. — Уголок губ Минхо дернулся в чем-то, едва похожем на улыбку. — Можно. Но только когда мы одни. При других - по уставу.
— Хорошо. — Джисон улыбнулся. — Спасибо, Минхо.
Минхо кивнул и отвернулся к горизонту. Но Джисон заметил, как Минхо прячет улыбку и легкий румянец, украшающий щеки.
«В мире нет ничего важнее этого момента», — думали оба, не решаясь отвести взгляд от горизонта, где море целовалось с небом, потому что этот поцелуй был слишком похож на их собственный, желанный, но недостижимый - долгий, солёный и бесконечный.
