К востоку от тебя

— Майкл снова звонил мне. — Тревор снял с вешалки ярко-розовую рубашку и приложил к груди. — Интересно, почему он не звонит мне? — Кроули посмотрел на него оценивающим взглядом и поднял большой палец. — Тебе идет этот цвет. — Пошел на хер, перчик. — Тревор небрежно кинул рубашку на стойку с одеждой, даже не удосужившись вернуть ее на вешалку. — Майкл просто ссыкло, и тебя он явно побаивается. — Надеюсь, Мадрасо он боится все-таки больше. — Кроули внимательно осмотрел очередной пиджак. — Не факт, что это сыграло бы нам на руку. — Да, ты прав, пожалуй. — Разберись с ним, Кроули, иначе это плохо закончится. Кроули кивнул, подумав о том, что вполне мог бы заехать к Майклу по пути домой из Рокфорд Плазы, в которой они сейчас находились, — до начала вечеринки Мигеля у него оставалась уйма времени. — Зачем мы вообще сюда притащились? — раздраженно бросил Тревор. — У тебя шмоток, что ли, мало? — На таких мероприятиях принято появляться в новых, — Кроули устало вздохнул и вернул пиджак на место. Крок-А-Хуп был последним местом, в которое они заглянули после того, как прошлись по всему торговому комплексу, поэтому утомление и космические цены местных магазинов изрядно подпортили Кроули настроение. — Хочешь сказать, что твой мексиканский дружок запоминает, в чем ты появляешься на его вечеринках? — засмеялся Тревор. — Он не запоминает, конечно, но там есть и другие люди. — Заметив в аккуратных рядах одежды пиджак темно-баклажанового цвета, Кроули снял его с вешалки и примерил. — Пойдет? — По-моему, цвет блевотный, — совершенно безразлично буркнул Тревор. — Я знаю, что ты любитель розового. — Кроули улыбнулся, когда Тревор показал ему средний палец. — Значит, возьму этот. Под недовольным взглядом Тревора строго одетая продавщица тщательно подобрала к пиджаку рубашку и галстук в цвет, после чего Кроули расплатился, с грустью подумав о том, что снова потратил какие-то баснословные деньги на совершенно ненужные вещи. — За эти бабки можно купить нормальную тачку, — раздраженно процедил Тревор, когда они вышли из магазина. — Вот и купи, — Кроули указал на его обшарпанный пикап, открыл Чайну, стоящую рядом, и кинул пакеты с покупками на заднее сиденье. — Кстати, о тачках, — Тревор недобро прищурился. — Когда ты вернешь мне мою? — Когда отвезу Гротти на диагностику, — ответил Кроули как можно более непринужденно — он не знал, насколько байка о том, что его машина сломалась, была правдоподобной, но Тревор, кажется, повелся. — Думаю, карбюратор барахлит. — У тебя есть Динка. — Динка для души, а не для покупок. Тебе что, жалко, Ти? — Нет, я просто волнуюсь за мою красотку. — Тревор запрыгнул в свой пикап и завел двигатель, потом указал на Кроули пальцем: – Только попробуй ушатать и ее тоже, кобель. Он громко захохотал, резко сорвался с места и умчался в сторону побережья. Кроули закатил глаза, все еще гадая, знает ли Тревор правду и просто предупредительно не вмешивается или же действительно решил забить на все выкрутасы друга, — на его месте Кроули уже давно плюнул бы на такого придурка. Сердце кольнуло — обманывать Тревора казалось ему неправильным, но навешивать на него свои эмоциональные проблемы Кроули считал плохим решением, да и гневные речи выслушивать все еще не хотелось. Сев за руль Чайны, он завел мотор, немного проехал вперед и повернул на светофоре направо, на Карцер-Вей, берущую начало прямо под торговым центром. Направляясь в сторону дома, он свернул на Эйб-Милтон, но в какой-то момент решил все-таки заехать к Майклу и съехал направо, на Портола-драйв. Пока Кроули ехал вверх по холму, стараясь сильно не раздражаться на драндулет, которому явно не хватало мощности для такого неровного ландшафта, он пытался придумать максимально логичную историю для Майкла, но ему в голову так и не пришло ничего вразумительного. В результате он решил наплевать на тщательное планирование вранья и действовать по ситуации — в конце концов, лгуном он был отменным. Припарковав машину около высокой ограды, Кроули взглянул на холодный неприветливый дом и поежился. Идти туда, особенно в одиночку, совершенно не хотелось, но поговорить с Майклом было необходимо, а Тревор, вполне вероятно, только усугубил бы ситуацию. Кроули нехотя вылез из машины, подошел к металлической калитке и подергал ее — оказалось закрыто. Покачав головой, он нажал кнопку вызова на домофоне и стал терпеливо ждать. Довольно долго он просто слушал гудки и уже планировал уйти, когда в динамике раздался голос, принадлежащий, кажется, Трейси. — Я не хочу говорить про бога или покупать печенье, так что убирайтесь, — раздраженно сказала она. — Привет, Трейси, это Тони, — ответил Кроули, очень надеясь, что не перепутал ее с Амандой, — та недолюбливала его почти так же сильно, как и Тревора. — О, привет, мистер красавчик! — радостно воскликнула Трейси. — Проходи скорее. Замок щелкнул, и калитка открылась. Оказавшись на территории дома, Кроули сразу же направился к главному входу и заметил, что Трейси уже поджидает его в дверях. Кроме вызывающе-открытого бирюзового купальника, на ней ничего не было. — Прости, что приняла тебя за фрика, — она хихикнула и накрутила на палец прядь светлых волос. — Я загораю у бассейна. Присоединишься? — Нет, спасибо, я хотел повидать твоего отца, — под ее откровенно оценивающим взглядом Кроули немного смутился — несмотря на возраст, она все еще казалась ему очень незрелой. — Папы нет дома, но я могу помочь тебе, если хочешь, — Трейси спустилась на несколько ступенек, подошла ближе и непринужденно смахнула невидимые пылинки с его пиджака. — Когда он вернется, не знаешь? — Кроули очень хотелось поскорее ретироваться отсюда или хотя бы сделать шаг назад, но он понял, что это будет выглядеть слишком позорно — еще ни разу в жизни он не бегал от девчонки. Трейси как-то неопределенно хмыкнула и пожала плечами, потом снова подняла руку к его груди, но на этот раз принялась вычерчивать на лацкане пиджака замысловатые узоры. — Можешь подождать его, а я тебя развлеку, — сказала она, игриво опустив ресницы. — У меня есть вино. — Спасибо, Трейси, но я спешу. — Ладно, тогда мы могли бы сходить куда-нибудь. — Куда, например? — Кроули все-таки сделал шаг назад. Ее откровенные подкаты показались ему смешными и немного жалкими. — Выпить кофе, съесть бургер или прогуляться по пляжу. Куда еще люди на свидания ходят, по твоему мнению? — она нетерпеливо закатила глаза. — Извини, но я не хожу на свидания, — Кроули попытался сделать виноватый вид, но вдруг вспомнил про Азирафеля и невольно улыбнулся. — Предпочитаешь опустить ненужные прелюдии? — ее глаза сверкнули. — Нет, ты не так поняла… — Кроули приложил ладонь ко лбу и помотал головой. — Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? — Трейси возмущенно поджала дрожащие губы. — Считаешь меня уродкой? — Дело не в тебе, Трейси, я просто не по этой части, прости. — Не по этой части? Ты что, импотент или монах какой-нибудь? — Нет, конечно! — Но ты меня не хочешь? — Не хочу, извини, — Кроули все-таки скорчил виноватую гримасу, но Трейси сейчас казалась ему настолько по-детски забавной, что он едва мог сдерживать смех. — Я думала, что ты классный, а ты такой же мудак, как и все! Ненавижу! — она разъяренно топнула босой ногой и резко убежала в дом, громко и истерично крича. Кроули проводил ее ошарашенным взглядом и еще несколько минут стоял неподвижно, не в силах понять, что только что произошло, а потом наконец не выдержал и разразился громким хохотом, надеясь, что Трейси этого не услышала. Вернувшись в машину, он вдруг вспомнил о том, что хотел попросить у Майкла телефон детского психолога для Томми, и ему стало еще смешнее — этой половозрелой девице детский психолог нужен был гораздо больше, чем шестилетнему смышленому мальчику, который просто не хотел разговаривать.

***

Особняк Мигеля Мадрасо походил не на дом, а скорее на замок. Огромное здание из красного кирпича было построено прямо на холме и спускалось вертикально вниз несколькими уровнями; имело два въезда с разных сторон, высокую квадратную башню и обширную территорию с фонтаном и бассейном. Помимо прочего, здесь было два гигантских гаража, рассчитанных на пару машин каждый, а еще, конечно же, отдельный дом для гостей, построенный в том же стиле, что и основное здание, но расположенный отдельно от него. Кроули остановил машину на небольшой открытой парковке в конце Эйс-Джонс-драйв. Оставлять Карбониззаре, на которую он наконец-то поменял дурацкую Чайну, в гараже Мигеля не хотелось — там его легко могли запереть другим транспортом, и тогда уехать с вечеринки пораньше точно не получилось бы, — а пройти пешком лишние триста футов точно не было проблемой. Заметив на стоянке еще несколько автомобилей, Кроули понял, что не ему одному пришла в голову эта блестящая идея. Он посмотрел в зеркало заднего вида, поправил новый галстук и темные очки, сползшие на нос, а потом вышел из машины. Солнце уже садилось за горизонт, и прохладный ветер, дующий с океана, постепенно вытеснял полуденный зной прогретого города. Когда особенно сильный порыв ветра ударил сбоку, Кроули поежился и застегнул пиджак, но все равно не стал спешить уходить. С этого места открывался почти такой же шикарный вид на Лос-Сантос, как и с заднего двора особняка Мигеля Мадрасо, но с одним лишь исключением — оттуда его наблюдали лишь избранные, тогда как здесь им мог любоваться любой желающий. Еще немного потоптавшись на месте, Кроули все-таки отвел взгляд от вечереющего неба и неспешно зашагал в сторону дома. Когда он наконец оказался на территории особняка, вечеринка была уже в полном разгаре: официанты разносили еду и напитки, со стороны внутреннего двора гремела музыка, а вокруг дома праздно шатались группки людей. Мельком пробежавшись взглядом по лицам, Кроули узнал некоторые из них, но многих он видел сегодня впервые. Миновав фонтан, около которого тоже толпились люди, он обогнул дом с левой стороны и вышел к обширному двору, застеленному газоном. Мигеля он обнаружил сидящим в шезлонге около бассейна. Тот вальяжно попивал коктейль, как обычно окруженный самыми близкими людьми: лучшая подруга Кейли, с которой Мигель учился в университете; ее мать Джеки — весьма успешный риелтор, как помнил Кроули; уже изрядно подвыпившая Патриция Мадрасо и, конечно же, Хорхе — личный телохранитель Мигеля, которого Кроули, впрочем, назвал бы скорее старым верным другом семьи. — Кроули, амиго! — заметив его, воскликнул Мигель и вскочил с шезлонга. — Как я рад тебя видеть! — Привет, дружище, — Кроули подошел к нему и крепко пожал руку, а потом кивнул в знак приветствия странной разношерстной компании, окружающей Мигеля. — Как жизнь, Тони? — Кейли лениво взмахнула ладонью. — Бывало и лучше, но я не жалуюсь, — Кроули подмигнул ей, и она улыбнулась. Он не слишком близко знал Кейли, но она производила хорошее впечатление: веселая, саркастичная и даже в какой-то степени резкая, она все равно казалась довольно милым и приятным человеком. Насколько знал Кроули, Кейли активно вела социальные сети и была весьма популярна среди пользователей блиттера. — Почему же ты не привел своего друга, милый? — пьяно икнула Патриция Мадрасо и громко расхохоталась, когда чуть не завалилась на Джеки. — Мама! — воскликнул Мигель и возмущенно шикнул на нее. — Как у тебя хватает наглости! — Перестань, дорогой, я просто скучаю по старому приятелю, — отмахнулась от него Патриция и снова взглянула на Кроули. — Надеюсь, с ним все в порядке? — Не волнуйтесь, миссис Мадрасо, он цветет и пахнет. — Кроули усмехнулся, взял у подошедшего официанта украшенный долькой апельсина стакан с красной жидкостью, и присел на край свободного шезлонга. Достав пачку сигарет, он похлопал себя по карманам, но вспомнил, что забыл пьезозажигалку в машине, и измученно закатил глаза. — Нужно прикурить, дорогуша? — Джеки вложила ему в ладонь золотую зажигалку, инкрустированную маленькими красными камнями. — Спасибо, — Кроули зажег сигарету и протянул зажигалку обратно. Прежде чем забрать ее, Джеки ненадолго задержала пальцы на его кисти. — Я очень люблю элегантных мужчин, — произнесла она томным голосом, осмотрев его с ног до головы оценивающим взглядом. Кроули улыбнулся ей и сразу же отвел глаза, предпочтя вернуться к разговору с Мигелем и сделать вид, что пропустил эту реплику мимо ушей. В результате он просидел у бассейна не меньше получаса, поддерживая беседу о всяких пустяках, пока речь наконец не зашла о бизнесе и Кейли не сменила тему разговора, непроизвольно выведя его в нужное русло. — Мигель рассказал мне, как ты облажался перед его отцом, — она отсалютовала Кроули стаканом. — Прости, но звучало это все очень весело. — Звучало, возможно, но мне лично весело совсем не было, — хмыкнул Кроули, изобразив обиду на лице. — Перестаньте, ничего страшного не случилось, — встрял в разговор Мигель. — Вы же знаете отца, он давно обо всем забыл. — Зато я не забыл, Мигель, — Кроули насупился еще больше. — По моей вине твой отец лишился крупной поставки оружия. — Не велика потеря. — Мигель замолчал на секунду, о чем-то размышляя, потом привстал с шезлонга и наклонился поближе к Кроули: — Скажу тебе по секрету, отец нашел новых поставщиков оружия. — Не может быть, — Кроули сделал удивленное лицо. — Вся контрабанда проходит через меня. — Значит, не вся, дорогуша, — ехидно улыбнулась Кейли. — А это не контрабанда. — Мигель снова сделал паузу. — Знаешь, я не должен тебе об этом говорить, но ты все-таки мой друг. В общем, расклад такой: отец заключил сделку с Кентами, и теперь они поставляют ему оружие. — Подожди, но ведь это Кенты и угнали оружие у меня из-под носа… — Да, и решили навариться на нем, торгуя с моим отцом вместо тебя. — Это плохо, Мигель, боюсь, что он достаточно много потеряет на этой сделке, — Кроули печально вздохнул, словно бы ему действительно было жаль чертового Мартина Мадрасо и его деньги. — А вот это самое интересное, — Мигель радостно улыбнулся. — Отец, скорее всего, только выиграет, потому что им нужны не деньги, а кокаин. — Но это же была огромная партия оружия! Сколько они просят за нее? — Семьсот фунтов. — Ничего себе, — Кроули присвистнул, изобразив удивление. — Зачем им столько? — Говорят, у них есть богатые спонсоры, готовые платить за наркоту тройную рыночную стоимость, — пожал плечами Мигель. — Так много?! — поразился Кроули, про себя неистово ликуя: сплетни явно делали свое дело, достраивая легенду за него. — Твой отец не против, что такая сделка прошла мимо? — Нет, оружие нужно ему гораздо больше, чем деньги. Кстати, он нанял в качестве посредника твоего дружка. Франклин Клинтон, кажется? — Франклин Клинтон? Это тот дряблый старикан? — снова вклинилась в разговор Кейли. — Нет, старикан — это Майкл Де Санта, — Мигель рассмеялся. — Франклин — молодой черный парень. Он, вроде бы, как раз состоит в банде Кентов. — Да, состоит, — подтвердил Кроули и отпил из стакана. — Мир вообще очень тесен, дружище. Они поговорили еще немного, но больше не касались этой темы. Через какое-то время Кроули решил напомнить Мигелю про охранную систему Мерриуэзер, и тот попросил молчаливо сидящего рядом Хорхе отвести его к нужному человеку, который уже давно прибыл на вечеринку и даже был предупрежден о будущем знакомстве. Хорхе проводил Кроули через первый этаж к заднему фасаду здания, пробрался через толпу людей, скопившихся около выхода, и указал на крупного смуглого мужчину, сидящего в одном из плетеных кресел. — Вот, это человек, который тебе нужен. Его зовут Рауль, — Хорхе взглянул на Кроули и нахмурился. — Я могу представить тебя, если хочешь. — Не стоит, Хорхе, я разберусь, — улыбнулся ему Кроули. — Честно говоря, не знаю, чего можно ожидать от этого человека. О нем ходят не слишком приятные слухи. Уверен, что тебе не нужна помощь? — Не думаю, что он станет потрошить меня в толпе людей. — Хорошо, Тони, — Хорхе согласно кивнул. — Если вдруг понадобится помощь, зови, я буду рядом. — Спасибо, Хорхе, не волнуйся за меня, — Кроули благодарно похлопал его по плечу, с удивлением отметив, что даже такой бесстрашный человек, как Хорхе, кажется, побаивается этого с виду безобидного типа. — Добрый вечер, Рауль, — поприветствовал Кроули смуглого мужчину, когда подошел к нему ближе, и указал на соседний стул. — Могу я присесть? — Валяй, — ответил мексиканец совершенно безразлично. Голос его оказался очень хриплым и прокуренным. — Меня зовут Энтони, — начал Кроули. — Я так и понял, — гаркнул Рауль, а потом снова замолчал. — Хорошая погодка сегодня, — улыбнулся Кроули и, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула. — Ага, днем жарища, а вечером околеть можно, — Рауль презрительно фыркнул, заставив Кроули снова открыть глаза, а потом громко расхохотался. — Ладно, Энтони, хватит друг другу жопы лизать, давай сразу к делу. — Ну, к делу так к делу. — Кроули хлопнул в ладоши и опять выпрямился. — Мне нужна охранная система Мерриуэзер. Сможешь достать? — Смогу, но не за спасибо. — Я знаю, что за спасибо никто не работает, я не дурак. Сколько? — Пятьдесят кусков. — Сколько?! — от удивления глаза Кроули округлились. — Она что, еще и отсасывать умеет? — Э-э-э, брат, я думал ты серьезно настроен, а ты, похоже, даже не знаешь, что покупаешь, — Рауль осуждающе покачал головой. — Мне эта херня и даром не нужна, я покупаю ее для друга, и его такая цена вряд ли устроит, — Кроули внимательно посмотрел на Рауля, гадая, о чем тот думает, но лицо его не выражало никаких эмоций. — Значит, твой друг тоже не шарит. Нам не о чем разговаривать. — Вопрос не в том, шарит он или нет, а в том, сколько ты готов скинуть. — Нисколько, — Рауль хлопнул себя по коленям и, кажется, уже собирался встать и уйти, но Кроули остановил его, вскинув руку. — Хорошо, я заплачу тридцать прямо сейчас. — Сорок, — ответил Рауль после непродолжительного молчания. — Тридцать пять наличкой, — парировал Кроули, радуясь тому, что все-таки пересел в свою машину — он всегда возил в ней запас крупных купюр для таких непредвиденных случаев. — Это последнее предложение. — Ладно, черт с тобой. Тридцать пять наличкой прямо сейчас, и я подгоню тебе охранку через пару дней, — Рауль протянул ему руку, и Кроули крепко пожал ее. — Подожди пять минут, я принесу деньги, — Кроули вскочил с кресла, вышел через первый этаж к главным воротам и быстро побежал к своему автомобилю. Открыв потайное отделение в бардачке, он вытащил оттуда пачку купюр и отсчитал нужное количество, а потом печально вздохнул: деньги неумолимо уплывали от него, словно косяк испуганных рыбок, и этот факт постепенно начинал напрягать. Деньги никогда не были для него приоритетом — для идеальной жизни его вполне устроил бы небольшой домик на побережье где-нибудь в пригороде, но Кроули просто не мог позволить себе такого. Деньги были залогом его репутации, а потерять ее он не имел никакого права. Телефон завибрировал, и Кроули вытащил его из кармана. Мимолетная мысль о том, что это может быть Азирафель, посетила голову, и он с надеждой взглянул на экран, но тут же разочарованно вздохнул — ему звонил Майкл Де Санта. — Привет, Майк, я… — приветливо сказал Кроули, поднеся телефон к уху, но Майкл грубо перебил его: — Ты гребаный урод! — воскликнул он, почти оглушив Кроули. — Я тебя уничтожу! — Эй, полегче, что случилось? — Кроули нахмурился, не на шутку напрягшись. — Ты еще спрашиваешь?! — Майкл явно был очень зол, и Кроули с ужасом понял, что тот, скорее всего, узнал про аферу с деньгами. — Слушай, Майки, я могу все объяснить… — начал оправдываться он, прекрасно понимая, что вряд ли сможет придумать вразумительную отмазку прямо сейчас, но Майкл снова его перебил: — Объяснить?! Объяснить?! Ты оскорбил мою дочь, гребаный урод, что ты собрался мне объяснять?! — яростно взревел он в трубку. — Стой, что? — Кроули опешил, не веря своим ушам. — Это шутка? — Это ты сраная шутка, мудила! — Но я не понимаю, о чем ты говоришь. — То есть ты такой тупой, что даже не помнишь, как назвал мою дочь уродиной и сказал, что она никому не нравится?! — Но это неправда! — в изумлении Кроули широко раскрыл рот и даже чуть отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Тогда почему она рыдает и бьется в истерике после того, как ты побывал у нас дома сегодня утром?! — продолжил орать Майкл. — Хочешь сказать, что моя дочь врет? — Слушай, Майки, я просто сказал, что не смогу пойти с ней на свидание, что я не по этой части… — Кроули запнулся, совершенно не понимая, что происходит. — Это просто недоразумение. — Ты сам скоро станешь недоразумением, ублюдок. Считай, что ты уже труп, Кроули, — злобно выплюнул Майкл и повесил трубку. Кроули удивленно уставился на свой телефон, все еще не зная, как реагировать на этот внезапный звонок. Да, Трейси была недалекой и отбитой, но он никогда и подумать не мог, что настолько. Возможно, она была до такой степени избалованной и привыкшей всегда получать желаемое, что элементарный отказ вызвал столь бурную реакцию. А может быть, Трейси Де Санта просто имела серьезные проблемы с головой — так же, как и ее папаша. Кроули не знал ответа на этот вопрос и даже не собирался его искать. Вспомнив про деньги, которые все еще должен был Майклу, он подумал, что, возможно, ярость по поводу дочери заставит его забыть на время о долге, и решил не зацикливаться на этом инциденте. Устало покачав головой, Кроули убрал телефон в карман и закурил. Он позволил себе пару минут полюбоваться на уже потемневший город, подумать про Азирафеля и просто улыбнуться своим мыслям, выкинув дурацкий звонок Майкла из головы, но уже через пару минут вспомнил, что сейчас у него нет возможности расслабляться, скорее вылез из машины и пошел обратно к особняку. Пьезозажигалку Кроули все-таки оставил, подумав, что в сочетании с его образом она смотрелась бы слишком странно и эпатажно. Вместо этого он подозвал официанта, когда проходил через первый этаж дома, и попросил у него спички. Тот явно удивился просьбе, но все-таки принес ему с кухни картонную коробочку с логотипом ночного клуба The Music Locker. Поблагодарив официанта, Кроули поспешил вернуться к Раулю и сразу же отдал ему деньги. — Заезжай сюда через три дня, — сказал ему Рауль, небрежно засунув пачку банкнот в задний карман. — Я отдам охранку Хорхе. — Хорошо, спасибо, Рауль, — Кроули снова пожал его крупную грубую ладонь. — Рад был знакомству. — Бывай, — махнув рукой, Рауль быстро растворился в толпе гостей, и Кроули был уверен, что тот покинул вечеринку, на которой его больше ничто не держало. Сам он с удовольствием последовал бы его примеру, но уходить прямо сейчас было невежливо, поэтому Кроули вернулся к компании у бассейна, на этот раз расположившись в плетеном кресле, которое стояло немного в стороне. Взяв с подноса официанта еще один коктейль, Кроули откинулся на спинку кресла и стал с интересом наблюдать за ярко подсвеченной круглой беседкой — там за пультом трудился диджей, активно двигаясь под музыку и периодически меняя пластинки. Кроули не слишком хорошо разбирался в современной музыке и не знал имени диджея, но был абсолютно уверен в том, что тот популярен, — Мигель никогда не скупился на свои вечеринки. Ритмичная музыка странным образом успокаивала, и Кроули снова стал думать об Азирафеле, представляя его в толпе этих людей. Лишенный сияющего лоска и богемных манер, он точно выглядел бы здесь чужеродно, но Кроули отдал бы многое за то, чтобы просто увидеть Азирафеля на этой вечеринке и иметь возможность любоваться его прекрасным лицом, которое наверняка затмило бы своей красотой лицо любого присутствующего здесь человека. Он стал размышлять о том, чем Азирафель занят сейчас, и широко улыбнулся, представив, как тот сидит в уютном кресле, поджав под себя ноги, и читает книгу или, возможно, собирает фломастеры Томми со стола на заднем дворе и уносит их в дом. Эти простые, будничные и даже слегка наивные образы так сильно отличались от той атмосферы, которую Кроули видел вокруг, что ему стало больно от невозможности хотя бы на секунду прикоснуться к той жизни, которой он был лишен. Достав из кармана телефон, он нашел в нем контакт Азирафеля и долго сверлил взглядом набор цифр, ругая себя за малодушие и слабость. Кроули безумно хотелось набрать номер, чтобы просто услышать знакомый голос, от которого замирало сердце, — чтобы этот голос перекрыл собою ритмичную музыку, чужой хохот и всплески воды в бассейне, — но он знал, что не должен идти на поводу у своих желаний. В конце концов, Азирафель сам обещал позвонить ему, и Кроули решил, что может подождать. Он убрал телефон обратно в карман и осмотрелся, тут же заметив пьяную полуголую девицу, которая неумело танцевала какой-то пошлый танец на краю бассейна, приводя этим в восторг мужчин, присутствующих рядом. Кроули раздраженно поморщился и снова вытащил из кармана телефон. Открыв вкладку сообщений, он быстро набрал: «Привет, как дела?», но почти сразу стер эту банальную фразу и написал: «Я думаю о тебе. А ты что делаешь?», отправив смс на номер Азирафеля. Поняв, как по-детски глуп и никчемен был этот поступок, Кроули практически моментально пожалел о сделанном, но ответ пришел довольно быстро, заставив его искренне удивиться. «Думаю о тебе», — написал ему Азирафель и даже поставил улыбающийся смайлик в конце. «Я же знаю, что это неправда», — написал Кроули и ухмыльнулся. «Тогда зачем спрашиваешь?» — снова пришел быстрый ответ. Он не знал, что еще написать Азирафелю, поэтому какое-то время просто теребил телефон в руках, бездумно глядя вдаль, на вечерние огни города, пока телефон вновь не завибрировал в руках, и Кроули не открыл следующее сообщение. «Надеюсь, у тебя все в порядке?» — написал ему Азирафель, словно почувствовав чужое настроение через такое огромное расстояние. Кроули задумчиво погладил пальцем электронные буквы на экране — хотелось написать, что он и сам не знает ответ на этот вопрос, но после некоторого раздумья он решил напрасно не тревожить Азирафеля. Ответив, что у него все хорошо, Кроули опять поднял глаза и стал рассматривать окружающих его людей, все больше думая о том, как ему чертовски паршиво здесь. Он все сильнее ощущал себя пришельцем среди других пришельцев, а желание оказаться сейчас совсем в другом месте с каждой секундой возрастало. Он вынул пачку сигарет, взял одну в рот и, чиркнув спичкой, зажег ее. Подняв руку, он стал внимательно наблюдать за маленьким огоньком, постепенно пожирающим деревянную палочку, пока не почувствовал, как пламя обожгло кожу, и не выронил наконец спичку из пальцев. Кроули затянулся и выпустил изо рта большое облако дыма, которое сразу же унеслось куда-то в сторону востока. В данный момент он казался себе похожим на спичку, медленно, но неотвратимо догорающую: тоска пожирала его, словно пламя, а глупое, непослушное сердце стремилось в сторону востока. Докурив сигарету, Кроули встал и немного прошелся по периметру внутреннего двора, просто любуясь ночным Лос-Сантосом и стараясь не обращать внимание на беснующихся пьяных людей вокруг. Убедившись, что Мигель поглощен разговорами и забыл про него, он прошел к главному входу и немного покрутился у фонтана, где выкурил еще пару сигарет, а потом наконец перестал бороться с совестью, вышел за ворота и уверенно зашагал к своей машине, совершенно точно зная, где ему нужно быть прямо сейчас.

***

Дороги в вечернее время были свободны, и Кроули добрался до Эль-Бурро-Хайтс буквально за полчаса. Он, как обычно, припарковал машину напротив персикового дома с колокольчиками и сразу вышел из нее, запоздало подумав, что Азирафель, возможно, уже лег спать, да и Полли могла оказаться сегодня дома. Но потом понял, что ему плевать на все эти условности. Взбежав по лестнице на крыльцо, он остановился у входной двери и, не дав себе возможности трусливо отступить, громко постучал. Азирафель открыл почти сразу, как будто специально ждал его появления под дверью, хотя вид имел немного потрепанный и сонный, а светлые брюки и свитшот в бело-голубую полоску были изрядно помяты. — Только не возмущайся, пожалуйста, — засмеялся Кроули, предупредительно подняв руки. — Не волнуйся, я уже привык к твоим выходкам, — улыбнулся Азирафель и широко зевнул. — Я разбудил тебя? — Кажется, я задремал на диване с книгой, но услышал, как машина подъехала, и подумал, что это Полли. — Азирафель поежился, когда прохладный ночной ветер налетел порывом, растрепав его светлые кудри. — Проходи, — он дернул головой и шагнул в сторону, пропуская Кроули внутрь. — Значит, ты ждешь Полли? — Кроули разочарованно вздохнул. — Я опять не вовремя. — Мне показалось, что ты хорошо проводишь время, — Азирафель с подозрением прищурился, явно нарочно проигнорировав вопрос, и Кроули почудилось, что он услышал оттенки ревности в его голосе. — Не так хорошо, как хотелось бы, — пожал плечами он. Азирафель промолчал — он отвел смущенный взгляд и направился на кухню, бросив через плечо: — Хочешь чего-нибудь? Чай? Или лимонад? — Хочу просто побыть с тобой, — ответил Кроули, проследовав за ним, и встал рядом, когда Азирафель принялся нервно открывать кухонные шкафы. — Я соскучился. — Кроули, мы уже обсуждали это… — Азирафель вынул из шкафа две кружки и поставил их на стол. Как показалось Кроули, слишком громко. — Что именно? Что мы не можем быть вместе? Это чушь. — Нет, не чушь, и ты это прекрасно знаешь. — Но почему? Из-за Мадрасо? Из-за того, что я связан с криминальным миром? Или, может быть, потому что я просто не нравлюсь тебе? — Ты мне нравишься! — воскликнул Азирафель, а потом резко схватил его за лацканы пиджака, дернул на себя и крепко прижался к его губам своими. Этот внезапный поцелуй продлился недолго, и Кроули даже не успел поднять руки и притянуть его к себе, когда Азирафель разжал пальцы и отстранился. — Я уже много раз говорил, что ты очень нравишься мне, и не отказываюсь от своих слов, но все это так сложно и опасно, — тихо вздохнул Азирафель, опустив взгляд. — Наверное, я просто не готов. — Я разберусь с любыми сложностями и уберегу тебя от любых опасностей, обещаю, — Кроули обвил его талию руками и все-таки притянул ближе к себе, пытаясь заглянуть в глаза. — И знаешь что? Я больше не собираюсь связываться с Мадрасо. — Правда? — Азирафель поднял на него полные удивления глаза. — Да, — кивнул Кроули, поймав себя на мысли, что и сам верит в то, что говорит. — Хватит с меня этого дерьма. — Я не понимаю, почему ты готов на все ради меня, — нахмурился Азирафель и ласково погладил его по щеке. — Почему для тебя это так важно? — Потому что я люблю тебя, — улыбнулся Кроули, удивившись, как просто ему далось признание, которое все это время тяжелым грузом висело на сердце. Теперь, кажется, ему стало гораздо легче, и даже ошарашенный вид Азирафеля его не смутил. — Боже, Кроули, это так… — прошептал Азирафель дрожащим голосом, глядя на него со смесью испуга и недоверия. — И я не жду от тебя взаимности или чего-то такого, — перебил его Кроули, продолжая улыбаться. — Но ты ошибаешься, ты же меня совсем не знаешь! — Я узнал тебя достаточно, чтобы влюбиться. — Я… Я… — Азирафель запнулся и как-то нервно сглотнул, потом обнял его за шею и уткнулся лицом в плечо. — Прости меня. — Это ты прости меня, — Кроули ласково погладил его по пояснице, и Азирафель неожиданно задрожал в его руках, тяжело дыша и тихо всхлипывая. — Прости, — снова прошептал он, прижимаясь к Кроули еще сильнее. — Прости. Прости меня. Кроули замер в растерянности, не понимая столь странной реакции и не имея никакого представления, за что Азирафель вообще извиняется перед ним. Воротник новой рубашки пропитался чужими слезами, но Кроули было плевать — он готов был сжечь эту рубашку к чертям, только бы Азирафель перестал плакать. Ощутив, как влажные губы прикоснулись к шее, Кроули все-таки очнулся от ступора и крепко стиснул его в руках. Азирафель, кажется, тоже пришел в себя — перестав всхлипывать, он принялся покрывать шею Кроули короткими невесомыми поцелуями, постепенно переходя к подбородку и щекам. Эти мокрые поцелуи становились все уверенней и хаотичней, пока Азирафель наконец не прижался к его губам, тут же нетерпеливо вторгаясь языком в рот. Кроули с удовольствием ответил на соленый от слез поцелуй, который был полон невысказанных слов и сожалений и стал для них заменой ненужных сейчас разговоров. Азирафель целовал его ласково и в то же время настойчиво, как будто пытался ответить на прозвучавшее признание в любви. Кроули не понимал этот ответ, но ему действительно было все равно. Наверное, в глубине души он знал, что его любовь невзаимна, и это тоже было неважно, потому что единственное, чего Кроули действительно желал прямо сейчас — это чтобы Азирафель перестал плакать. Не разрывая поцелуй, он оттеснил его к кухонному столу, схватил руками за бедра и усадил на столешницу. Азирафель тихо простонал в его рот и обвил поясницу ногами, крепко прижавшись всем телом. Кроули забрался руками под полосатую кофту, сжал пальцами мягкую разгоряченную кожу и потянул Азирафеля на себя, постаравшись оказаться еще ближе. Когда Азирафель чуть шире раздвинул ноги, он вдруг почувствовал его эрекцию через несколько слоев одежды и наконец разорвал поцелуй, чтобы сразу же припасть губами к нежной теплой шее. — Расскажешь мне, где ты был сегодня? — Азирафель хихикнул, дернул его за волосы и заставил оторваться от собственных ключиц, к которым Кроули уже успел спуститься с поцелуями, отодвинув широкий ворот свитшота в сторону. — Да, если ты поклянешься, что ревновал, — Кроули провел языком по его нижней губе и втянул ее в рот. — Иначе я бы не спрашивал, — Азирафель снова дернул его за волосы, и Кроули отвлекся от его рта, заметив озорные искорки в темно-серых глаза. — Я был на вечеринке у Мигеля, — сказал он, снова потянувшись поцелуями к манящей шее. — Теперь я ревную еще больше. — Ты бы не стал, если бы хоть раз побывал там. — Не люблю вечеринки, — Азирафель засмеялся, подцепил пальцами его галстук и принялся развязывать узел. — Я тоже, — Кроули оставил маленький незаметный засос на его плече. — Но я бы пошел туда ради тебя, — прошептал Азирафель прямо ему на ухо. — Я бы любовался твоей красотой и ликовал, зная, что ты принадлежишь только мне. Кроули оторвался от исцелованной, покрасневшей шеи и заглянул в его глаза — они совсем потемнели, став почти черными, и излучали такое сильное желание, что его, кажется, можно было ощутить даже в колебаниях воздуха. — Скучал по мне? — хитро улыбнувшись, Азирафель положил ладонь на его пах и крепко сжал член прямо через ткань брюк, заставив Кроули зашипеть. — Безумно, — Кроули опять затянул его в глубокий поцелуй, приподнял край полосатого свитшота и положил ладони на мягкую, округлую грудь, зажав оба соска между пальцами. — Я тоже, — выдохнул Азирафель, разорвав поцелуй, и принялся расстегивать ремень его брюк дрожащими пальцами, оставляя беспорядочные поцелуи на лице. — Ты не представляешь, как сильно я соскучился по тебе. Еще больше задрав край свитшота, Кроули наклонился вперед, накрыл губами чувствительный сосок и всосал его в рот, заставив Азирафеля негромко пискнуть. Тот наконец расстегнул его брюки, практически вырвав из них пуговицу, и нетерпеливо запустил руку в нижнее белье, сжав в ладони затвердевший член. Выпустив сосок изо рта, Кроули толкнулся в его кулак и застонал, но тут же почувствовал, как рука Азирафеля накрыла его рот. — Тише, Томми может проснуться, — прошептал он, а потом убрал руку и заменил губами, моментально вторгшись горячим, влажным языком в рот. Кроули промычал в поцелуй и снова с нетерпением толкнулся в его руку. Азирафель задвигал ладонью — сначала медленно и хаотично, иногда задевая чувствительную головку и заставляя Кроули вздрагивать, потом наконец нашел нужный ритм и ускорился. Оторвавшись от его губ, Кроули опять взял в рот сосок и принялся ласкать его языком, почти вслепую расстегивая светлые вельветовые брюки Азирафеля. Когда тот особенно резко дернул рукой, сжимающей член, Кроули немного сжал сосок зубами, и Азирафель всхлипнул, тут же прикрыв рот свободной рукой. Кроули наконец расправился с застежкой, немного приподнял Азирафеля над столом и приспустил брюки вместе с бельем. Завороженно глядя на аккуратный, покрытый тонкими венами член, Кроули осторожно накрыл его основание ладонью, опустился чуть ниже, погладив мошонку, и опять повел вверх до самого конца, в результате сжав в пальцах влажную от смазки головку. Азирафель резко выдохнул и замер, прекратив двигать рукой. — Иди сюда, — Кроули схватил его за талию и резко дернул на себя, оказавшись к Азирафелю практически вплотную, — так близко, что их члены соприкоснулись, и волна возбуждения прошла вдоль позвоночника, словно электрический разряд. Кроули двинул бедрами, задев головку члена Азирафеля своей, и тот разжал ладонь, все еще стискивающую его, тут же переместив ее на шею. Кроули непроизвольно облизнулся, внимательно наблюдая, как небольшая капля смазки выступила на члене Азирафеля. Ему отчаянно захотелось слизать ее, попробовав на вкус манящую прозрачную жидкость, а потом опуститься ртом на этот прекрасный член и сосать, пока Азирафель не кончит, выкрикивая его имя на весь дом, но он вовремя вспомнил о том, что Томми спит в соседней комнате. Вместо этого Кроули накрыл ладонью оба члена, растер капельку смазки большим пальцем и начал медленно двигать рукой. Азирафель тихо застонал, спрятав лицо у него на плече, и запустил пальцы в волосы, крепко сжав их. Немного ускорив движения, Кроули принялся сумбурно покрывать поцелуями его шею, периодически покусывая нежную, тонкую кожу и уже совершенно не заботясь о том, что оставит на нем засосы и следы зубов. — Быстрее, — всхлипнул Азирафель, а потом накрыл его руку своей, нетерпеливо направляя ее. Кроули задохнулся и снова двинул бедрами в отчаянной попытке оказаться еще ближе, раствориться в его теле, стать с ним единым целым. Опрокинув Азирафеля на стол, он лег сверху, окончательно сбив белую скатерть в цветочек, а потом снова начал целовать его, глубоко проникая языком в горячий податливый рот. Не переставая двигать рукой, Кроули сильнее прижал его к столу и почувствовал, как Азирафель крепко сомкнул ноги на его пояснице, словно ему тоже не хватало этой близости, словно он тоже хотел раствориться в нем до конца. Кроули ощущал, как ему сносит крышу, как дикое и животное желание, скопившееся внизу живота, вытеснило все остальные чувства, и даже если бы Полли прямо сейчас вернулась домой, он вряд ли смог бы остановиться. Не в силах сдержать себя, он крепко, почти до боли, сжал ладонь и опять двинул бедрами. Азирафель неожиданно разорвал поцелуй и, прикусив нижнюю губу, откинул голову назад. Восхищенно глядя на прекрасное лицо, искаженное гримасой удовольствия, Кроули почувствовал, как его ладонь стала мокрой, и ему хватило пары нетерпеливых, рваных движений, чтобы кончить самому. Тяжело дыша, он поднялся с Азирафеля и, не скрывая довольную улыбку, оглядел масштабы бедствия — брюки и рубашка за несколько тысяч долларов были мокрыми и липкими, как и манжеты пиджака, цену которого Кроули даже боялся вспоминать. Он тихо засмеялся, вдруг подумав, что явно купил все эти шмотки не зря. Услышав его смех, Азирафель, который все еще лежал на столе и не мог отдышаться, вопросительно поднял бровь. — Это была лучшая дрочка в моей жизни, — улыбнулся ему Кроули, потом взял со стола салфетки и принялся тщательно вытирать их мокрые тела.

***

Кроули сделал глоток терпкого горячего кофе из большой кружки с надписью Лос-Сантос. Кофе был хорошим. Не таким хорошим, как готовила Лиза, конечно же, но определенно лучше, чем в Бин Машин. Кроули стоял на краю большого глубокого бассейна, глядя на кристально-чистую голубую воду. На ее поверхности отражались облака, медленно плывущие по небу, и принимали причудливые очертания, когда вода начинала покачиваться от легких дуновений ветра. Это зрелище очень успокаивало, и Кроули уносился мыслями далеко на восток, к персиковому дому с колокольчиками — он покинул этот дом буквально накануне, но уже отчаянно хотел вернуться обратно. Вспомнив про Азирафеля, Кроули задумчиво улыбнулся: еще позавчера он крепко обнимал его, не в силах оторваться от покрасневших зацелованных губ, и Азирафель отвечал ему, обнимая в ответ, и обещал, что они скоро увидятся снова. — В следующий раз я обязательно раздену тебя, — прошептал он Кроули на ухо, когда тот уже стоял на пороге дома, а потом взял его за галстук, потянул на себя и принялся целовать так жадно и неистово, как будто ему действительно не хватило того, что было между ними тем вечером. Кроули казалось, что он до сих пор может чувствовать, как этот страстный поцелуй горит на губах и никак не может погаснуть. Он мимолетно прикоснулся пальцами к своему влажному от кофе рту и перевел взгляд на город — Лос-Сантос, поглощенный желтоватым туманом, словно бы тоже горел, как и фантомный поцелуй на губах Кроули. — Чувак, уверен, что не хочешь заказать пиццу? Голос спускающегося по лестнице Франклина прервал его воспоминания, и Кроули повернулся к нему, оторвавшись от созерцания города. — Нет, Фрэнк, спасибо, — улыбнулся он и сделал еще один глоток из кружки. — Ты хотел поговорить о чем-то? — Франклин присел на один из шезлонгов, стоящих возле бассейна, и пригласил Кроули последовать его примеру. — Да, слышал, что ты ввязался в сделку с Мадрасо, — Кроули сел напротив. — Думаешь, это правильное решение? — Чувак, Мадрасо платит хорошие деньги, а они мне сейчас позарез нужны. — Я понимаю, но он опасный человек, Фрэнк. — А когда наша работа не была опасной, бро? — Франклин рассмеялся, откинулся на спинку шезлонга и прикрыл глаза. — Знаю, что Мадрасо наверняка обещал больше, но я все еще должен тебе, Фрэнк. — Кроули поставил кружку на деревянный настил, покрывающий зону перед бассейном, и вытащил из кармана сигареты и спички, которые взял из дома Мигеля, — теперь они заменяли ему пьезозажигалку, когда той не оказывалось под рукой. — Забей, брат, — отмахнулся Франклин. — Если бы не ты, я бы не получил эту работу, так что это еще вопрос, кто кому должен. — В любом случае я благодарен тебе, — Кроули закурил, внимательно глядя на его расслабленное лицо. — Только хочу попросить тебя не рассказывать Мадрасо, что я замешан в этом. У нас сейчас не особенно гладкие отношения. — Даже не собирался, — Франклин наконец открыл глаза и повернулся к нему. — Я же не идиот и все прекрасно понимаю. — Знаю, Фрэнк. Но я беспокоюсь насчет Ламара. — Не волнуйся, бро, Ламар вряд ли вообще о чем-то догадывается. К тому же с Мадрасо он взаимодействовать не будет. Я лично прослежу за этим. — Хорошо, — кивнул Кроули. — Но все-таки будь осторожен. Он поднял свою кружку, сделал большой глоток кофе, а потом тоже откинулся на шезлонге и прикрыл глаза, наслаждаясь легким ветром, который прекрасно разбавлял полуденную жару. — Скажи честно, зачем тебе столько кокаина? — вдруг спросил Франклин. — Я же говорил, что у меня есть покупатель, — ответил Кроули. — А я говорил, что не идиот. — Франклин привстал и тоже отпил немного кофе. — Думаешь, я поверю, что ты нашел покупателя на такую большую партию? — Но я и правда нашел, — Кроули улыбнулся ему, стараясь казаться беззаботным, но он бы соврал, если бы сказал, что проницательность Франклина его не беспокоила. — Просто с этим покупателем есть одна маленькая проблема. — И какая же? — Франклин заинтересованно вскинул бровь. — Он находится в Манчестере, — усмехнулся Кроули, когда простой и нужный ответ вдруг сам пришел ему в голову. — И я понятия не имею, как груз туда переправить. — Черт, братан, это действительно подстава. Зачем ты вообще ввязался в это? — Он очень хорошо платит, но я, признаться, и сам уже не рад. — Понимаю, — Франклин сочувственно похлопал его по плечу. — Может, я могу чем-то помочь? Кроули задумчиво почесал подбородок, делая вид, что размышляет, а потом поднял указательный палец и ткнул им в Франклина. — А знаешь, вообще-то можешь. И помочь, и подзаработать. — И каким же образом? — Франклин нахмурился, а в его взгляде появилось недоверие. — Ты же теперь работаешь с Мадрасо, значит, сможешь разузнать, каким образом он переправляет свои грузы из Мексики. — Черт, чувак, это будет непросто. Не думаю, что Мадрасо настолько доверяет мне. — Просто попробуй. Если поможешь, заплачу тебе десять процентов от сделки. — Ладно, бро, договорились. Соображу что-нибудь, — Франклин вытянул вперед руку, сжатую в кулак, и Кроули ударил по ней своим кулаком. Допив кофе, Кроули выкурил еще пару сигарет, сел в темно-вишневую Вапид Чайну и покинул дом Франклина. Он съехал с холмов, медленно петляя по узким, окруженным домами улочкам, и направился на юг, в сторону стриптиз-клуба Ванильный Единорог — сегодня Кроули планировал наконец-то вернуть этот ужасный драндулет его законному владельцу. Преследующую его машину он заметил не сразу — только добравшись до района Пиллбокс-Хилл, Кроули обратил внимание на черный внедорожник с тонированными стеклами и вдруг понял, что видел точно такой же при выезде на бульвар Эклипс. Остановившись на светофоре, он попытался разглядеть водителя, но солнце отсвечивало в зеркале заднего вида, и Кроули ничего не увидел. На перекрестке у площади Легиона он решил не сворачивать в сторону Строберри, а проехал вперед и пересек Мишн-Роу, резко свернув направо возле моста. Машина все равно настойчиво следовала за ним, и Кроули прибавил газу, следуя прямо по Строберри-авеню. Добравшись до перекрестка с Элгин-авеню, он опять резко свернул направо, подрезав несколько автомобилей, и пулей влетел на небольшую парковку, расположенную на крыше здания. Дрожащими руками Кроули достал из бардачка пистолет, запер все двери в машине и стал ждать. Сначала он решил, что все-таки оторвался от преследования, но потом радость сменилась страхом: черный внедорожник медленно въехал на парковку и остановился достаточно далеко от его машины, практически на другой стороне большого пространства крыши. Какое-то время ничего не происходило, но потом Кроули увидел, как водительская дверь открылась, из нее вышел крупный смуглый мужчина и сразу же направился в его сторону. Приглядевшись, Кроули вдруг понял, что это Рауль — тот самый человек, с которым пару дней назад его познакомил Мигель. Тот неторопливо пересек всю парковку, подошел к машине, наклонился и постучал в окно. — Эй, амиго, ты какой-то нервный, — усмехнулся Рауль, когда Кроули немного опустил стекло. — Потому что ты за каким-то хером преследуешь меня, — злобно прищурившись, Кроули попытался разглядеть, есть ли у Рауля оружие. — Я просто хотел поговорить с тобой, Энтони. — Да неужели? — Возникли проблемы с охранкой, которую ты просил. Я не смогу ее достать. — Досадно. — Выйди из тачки, амиго, я отдам тебе деньги, — Рауль еще раз постучал по окну. — Как ты узнал, где я буду? — Кроули нервно сглотнул, все больше чувствуя угрозу. — Я приезжал к тебе домой, но не застал. Поехал на восток по бульвару Эклипс, встал на светофоре, а тут смотрю — ты в соседней тачке, — Рауль развел руками. — За идиота меня держишь? — нервно засмеялся Кроули и вынул пистолет, который все это время держал в кармане. — Я не говорил тебе, где живу. — Мигель сказал мне. Давай, Энтони, выйди и поговорим, как нормальные люди. — Кажется, на завтра у нас назначена встреча. Вот там и поговорим. — Ладно, не верь, если не хочешь, — Рауль махнул рукой и сделал несколько шагов назад. — Тебе это все равно не поможет. Услышав долгий протяжный гудок, Кроули обернулся и в ужасе замер — огромный черный внедорожник, находящийся на другой стороне парковки, вдруг сорвался с места и помчался вперед, держа курс прямо на его автомобиль. Бросив пистолет на соседнее сиденье, Кроули принялся лихорадочно поворачивать ключи в замке зажигания, пытаясь хотя бы завести машину, но не успел. Удар оказался сокрушительным: все тело тряхнуло, а потом отбросило вперед, и он с такой силой ударился головой об руль, что сразу же потерял сознание.

***

Кроули пришел в себя от неприятной настойчивой вибрации у правого бедра. Сначала он подумал, что его бьют электрошокером, но больно совсем не было, и после того, как голова перестала мучительно кружиться, а обрушившийся на него поток мыслей немного улегся, Кроули наконец понял, что это телефон вибрирует у него в кармане. Уловив приглушенные голоса, он решил пока не шевелиться, тем более, что даже легкий поворот головы или движение пальцами на очевидно связанных сзади руках отдавали болью во всем теле. Голова раскалывалась, дышать было нечем, а шея словно онемела. Лицо казалось таким мокрым, словно его окунули в воду, но жарко совершенно не было, и он с ужасом осознал, что это вовсе не пот, а кровь из полученной при столкновении раны заливает его. С трудом разлепив глаза, Кроули столкнулся с полнейшей темнотой — на голову ему явно что-то надели. Немного поморгав, он снова закрыл их, чтобы кровь не успела попасть и в глаза тоже, и попытался успокоиться, — если бы прямо сейчас его настигла паническая атака, велика была вероятность просто задохнуться в мешке, плотно натянутом на голову. Стараясь немного отвлечься от постепенно наполняющего его страха, Кроули снова немного подвигал пальцами, попытавшись развязать узел, но тот оказался крепким. Он вновь прислушался — голоса было три, и один из них точно принадлежал Раулю, но два других оказались ему незнакомы. Один из неизвестных направлял водителя, и тот прилежно выполнял его указания, периодически называя незнакомца боссом. Судя по голосу, за рулем сидел Рауль. Рядом с Кроули находился еще один человек, который упорно молчал, но даже сквозь плотную ткань мешка он отчетливо слышал его тяжелое дыхание и ощущал резкий запах пота, от которого и без того тяжелая голова кружилась еще сильнее. Какое-то время молчавший телефон снова завибрировал, и Кроули с трудом сдержал порыв отодвинуться подальше, когда человек, сидящий справа, навалился на него и полез в карман грубыми ручищами. — Босс, этому ублюдку снова кто-то названивает, — наконец подал голос он и, видимо, передал телефон сидящему впереди человеку. — Азирафал? Азирафел? — услышал Кроули голос «босса» и насторожился — все это время он даже не сомневался в том, что это Тревор потерял его, так и не дождавшись своей тачки, но ему зачем-то настойчиво звонил Азирафель, и Кроули очень надеялся, что этим тупым головорезам не придет в голову идея взять трубку. — Это что, проститутка какая-то? — Вряд ли, — громко гаркнул Рауль. — Ходят слухи, что этот ублюдок паршивый пидорас. — Мне наплевать, кого ебет этот урод. Но он крупно ошибся, когда начал ебать мозг мистера Мадрасо, — ответил «босс» раздраженно. Кроули мысленно ухмыльнулся: он подозревал, что это люди Мадрасо, но теперь знал наверняка. А еще теперь он точно знал, кто сдал его. — Остановись здесь, — услышал он голос главного. — Хорошее место. Машина резко затормозила, отчего все тело Кроули пронзила жуткая боль, и он, не выдержав, застонал. — Ублюдок очнулся, — сказал тот человек, что сидел рядом, а потом схватил его за шиворот и резко встряхнул, рявкнув прямо на ухо: — Слышишь, урод? Твоя последняя остановка. Кроули услышал, как дверь машины открылась. Его практически вытолкнули из нее, и он упал прямо на землю, отчего по спине снова полоснул приступ боли. Чья-то крепкая рука схватил его за шиворот и с силой потащила вперед, не давая даже толком встать на ноги. Как ему показалось, его проволокли по земле около пятидесяти футов, а потом резко отпустили и сняли с головы мешок. Сделав глубокий вдох, Кроули закашлялся — спертый, раскаленный воздух мало помог в насыщении крови кислородом, но все-таки дышать стало немного легче. Он с трудом приоткрыл глаза, слипшиеся от уже запекшейся крови, немного осмотрелся и понял, что они остановились посреди безжизненной пустыни — там, где его вряд ли кто-нибудь станет искать. С огромным усилием он приподнял разрывающуюся от боли голову и наконец встретился взглядом со своими похитителями. Слева, чуть поодаль, стоял Рауль, которого Кроули уже знал; справа, буквально в паре футов, он заметил очень грузного невысокого мужчину с густыми усами и пухлыми пальцами, испачканными в крови, — видимо, того самого, который сидел рядом в машине. А прямо перед Кроули, сложив руки на груди, стоял мелкий, тощий мексиканец, напоминавший, скорее, подростка, нежели взрослого мужчину — тонкие жидкие усики, видимо, должны были скрашивать это впечатление, но оказывали обратный эффект, делая его вид совершенно жалким. Когда Кроули понял, что это и есть главарь банды, он не удержался и захохотал, но тут же получил сильный удар в живот, после чего согнулся пополам от боли и упал. — Тебя что-то рассмешило, урод? — главарь вопросительно вскинул брови и дал знак толстяку, который сразу же схватил Кроули за шиворот и заставил снова встать на колени. — По-моему, вы меня с кем-то перепутали, парни, — прохрипел Кроули, едва ворочая языком. — А по-моему, ты слишком дерзкий, — злобно выплюнул толстяк и уже занес руку для нового удара, но главарь остановил его. — Не нужно, Хосе, мы же не звери. — Он чуть наклонился, обращаясь к Кроули: — Птичка напела, что ты хотел обмануть мистера Мадрасо. Это очень скверно, амиго, ведь мистер Мадрасо был добр к тебе. — Эту птичку случайно не Майкл Де Санта зовут? — Кроули скривил рот в подобии улыбки и пошатнулся — голова так сильно кружилась, что он не понимал, почему вообще до сих пор не упал лицом в песок. — Какая теперь разница, амиго? Посмотри, где мы, — главарь обвел рукой окружающий их пейзаж, и Кроули понял, что живым он отсюда уже вряд ли выберется, но у него еще был призрачный шанс спасти от той же участи Тревора, посеяв зерно сомнения в мыслях Мартина Мадрасо. — Разница в том, что вы, может быть, и тупые уроды с одной извилиной, но мистер Мадрасо вряд ли поверил бы этой лживой свинье без веских доказательств, — тихо произнес Кроули, сглотнув кровавый сгусток, образовавшийся в горле. Главарь банды явно задумался, услышав его слова. Сверля Кроули недоверчивым взглядом, он сплюнул на землю, а потом наклонился к нему еще ближе. — Де Санта сказал, что ты сам выкупил товар у поставщиков, чтобы потом набить ему цену и обмануть мистера Мадрасо. — Неужели? — Кроули снова хищно улыбнулся. — А тебе не интересно, откуда Де Санта узнал об этом? — Да какая разница, может быть, ты просто трепло. — А может быть, он сам хотел провернуть это дело, предложив мне деньги на выкуп товара, но, когда я отказался, решил подставить? — Допустим, но откуда нам знать, что ты не врешь? — Потому что я так и не продал оружие Мадрасо. Главарь раздраженно дернул головой и сделал шаг назад, словно наконец сложил два и два и понял, что облажался. — Думаю, ты сам продал его Кентам, — выпалил он после недолгого молчания, очевидно, не желая проигрывать эту битву. — Если ты думаешь, что у Кентов нашлась бы даже половина той суммы, которую просили за оружие мексиканцы… — Кроули закашлялся, а в глазах у него потемнело, но он все-таки нашел в себе силы, чтобы продолжить: — …то ты еще тупее, чем я думал. — Не смей называть меня тупым, ублюдок! — взвизгнул главарь и снова приблизился к нему, ткнув пальцем в лицо. — Можешь чесать языком сколько угодно, ты все равно уже труп. Хосе! — махнул он рукой толстяку, и тот схватил Кроули за волосы, а потом резко поднял его на ноги. — Хочешь передать что-нибудь мистеру Мадрасо, урод? — выплюнул ему в лицо Хосе. — Пусть отсосет у меня, — прохрипел Кроули, из последних сил стараясь не завыть от боли. — Ах ты сука! — Хосе ударил его коленом в живот и швырнул на землю. Кроули все-таки не выдержал и застонал, чувствуя, как жуткая боль распространяется по всему телу и проникает в каждую клеточку организма. — Он мне надоел, кончайте его, — услышал он голос главаря сквозь нарастающий гул в ушах и понял, что сознание постепенно уплывает. Сквозь пелену боли, неумолимо застилавшую мысли и ощущения, он различил шаги и голос молчавшего все это время Рауля, который посоветовал Хосе идти за боссом к машине и уверил его, что сделает все сам. Потом Кроули почувствовал, как его снова подняли и поставили на колени. Вероятно, он бы сразу упал, но Рауль придерживал его за плечо. — Есть последнее желание, амиго? — спросил Рауль достаточно громко. — Да, оставь мне мой член, — прохрипел Кроули и едва услышал свой собственный голос. Когда твердый холодный ствол пистолета уперся в затылок, в его голове вдруг возник образ Азирафеля. Перед неизбежным концом Кроули видел только его ласковую, чуть печальную улыбку, и ему больше не было страшно.