К востоку от тебя

Кроули был хорошо знаком со смертью. Он слишком часто сталкивался с ней в своей жизни и знал о ней многое. Смерть не казалась ему чем-то страшным или загадочным, скорее просто неприятным явлением, с которым в конце концов сталкивается каждый человек. Свет в конце туннеля, полеты над собственным телом и райские врата — все это Кроули считал глупой мистификацией, придуманной ради утешения. Только человека, который стоит одной ногой в могиле, такой бред вряд ли мог бы утешить. Сам он нередко испытывал судьбу, оказываясь тем самым человеком, и каждый раз ему везло выбираться из могилы, но Кроули прекрасно понимал, что любому везению когда-нибудь приходит конец. Он не входил в райские врата, не летал над собственным телом и даже не видел свет — Кроули видел только темную пустоту и не чувствовал ничего, словно попал в самый центр черной дыры, и только лишь слабый, далекий и смутно знакомый голос не давал его сознанию окончательно раствориться в этом небытии. Кроули начал прислушиваться, и голос как будто стал четче и громче. Он все еще не мог разобрать слов, но почему-то был уверен, что голос принадлежит Азирафелю. Титаническим усилием воли Кроули напряг слух, ожидая услышать, что этот фантомный Азирафель в посмертных видениях позовет его войти в райские врата, но, к своему удивлению, понял, что Азирафель разговаривает вовсе не с ним. Сознание постепенно возвращалось, и до Кроули наконец начали долетать обрывки фраз, а потом его словно подбросило в воздухе, и вместе с сознанием вернулась адская боль, пронзившая все тело. Кроули попытался закричать, но смог выдавить из себя только протяжный стон. — Пожалуйста, Тревор, будь аккуратнее, — снова услышал он голос Азирафеля, а потом почувствовал, как лица коснулось что-то влажное, и попытался открыть глаза, но у него ничего не получилось — Сам попробуй рулить этим дерьмом по пустыне, пирожок, — послышался хриплый голос откуда-то сбоку. — Зато теперь мы точно знаем, что этот придурок пока не сдох. Тревор громко расхохотался, и Кроули расхохотался бы вместе с ним, если бы мог: еще ни разу в жизни он не был так рад слышать своего друга. Он попытался пошевелиться, но страшная боль опять пронзила тело, заставив его вновь застонать. — Тише, тише, мы скоро приедем, потерпи немного, — прошептал Азирафель, погладив его по голове, отчего Кроули стало немного легче. Но когда машину в очередной раз тряхнуло и боль вернулась с новой силой, он окончательно отключился. Первое, что увидел Кроули, с трудом разлепив глаза, был грязно-серый потолок, покрытый неопрятными желтыми подтеками. Повернув голову налево, что стоило ему немалых усилий, он уткнулся взглядом в выцветшие желтоватые обои и удивленно нахмурился — это помещение было ему незнакомо. Повернув голову обратно, Кроули понял, что сил двигаться уже не осталось, поэтому прикрыл глаза и прислушался: голоса людей он не слышал, но слабый гул проезжающих мимо машин говорил о том, что в комнате точно есть окно. Кроули тяжело вздохнул и сразу ощутил боль в груди, но не стал зацикливаться на этом — в конце концов, сейчас он находился в доме и очевидно лежал в кровати, а если учесть, что вместе с ним в машине были Тревор и Азирафель, ему явно ничего не угрожало. Чтобы как-то отвлечься от боли, он постарался погрузиться в воспоминания и восстановить в голове события, предшествующие этому моменту. Казалось, что с тех пор прошла целая вечность, да и сознание до сих пор было спутанным, но Кроули все еще помнил, как его преследовали мексиканцы, как они врезались в него на машине, а потом увезли в пустыню; помнил ощущения от твердого холодного ствола пистолета на своем затылке и как он уже попрощался с жизнью, когда Рауль вдруг наклонился к его уху и тихо сказал: «Знаешь, амиго, думаю, ты неплохой парень, и твоя жизнь, пожалуй, стоит тридцати пяти кусков, но я очень советую тебе оставаться покойником, потому что второго шанса точно не будет». Потом Рауль выстрелил в воздух, в дюйме от его уха, и полностью оглушенный выстрелом Кроули упал, молясь лишь о том, чтобы они побыстрее уехали и не услышали, как он хрипит, захлебываясь собственной кровью. Его неприятные воспоминания прервал тихий скрип двери. Зашипев от боли, Кроули повернул голову направо, к источнику звука. Заметив любопытные серые глаза, показавшиеся в проеме, он наконец понял, где находится. — Привет, дружок, — прохрипел он, надеясь, что не очень испугает маленького Томми. Тот приветливо улыбнулся, приоткрыл дверь чуть побольше и неуверенно переступил с ноги на ногу. Приглядевшись, Кроули заметил, что в руках он сжимает фигурку Бессильной Злобы. — Иди сюда, не бойся, — позвал Кроули, и Томми все-таки шагнул в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Ты прости, я немного приболел, — Кроули попытался поднять руку, но сил хватило только на то, чтобы слегка дернуть пальцами. Мальчик подошел поближе, посмотрел на фигурку, затем выкрутил руки и ноги куклы в разные стороны и, показав ее Кроули, сделал печальное лицо. — Да, что-то такое со мной и случилось, — согласился Кроули. В ответ Томми крепко прижал фигурку к груди, ласково погладив Бессильную Злобу по голове, а потом вдруг подошел вплотную к кровати, осторожно взял Кроули за руку и вопросительно посмотрел на него. — Не волнуйся, малыш, я скоро поправлюсь, и тогда мы обязательно посмотрим вместе мультик про Бессильную Злобу. Хорошо? – Кроули постарался улыбнуться, но даже это далось ему с трудом. — А сейчас позови, пожалуйста, своего дядю. Услышав про совместный просмотр мультфильма, мальчик явно воодушевился — радостно улыбнувшись, он закивал и быстро выбежал из комнаты. Через несколько минут в дверь робко постучали, затем она немного приоткрылась, и в проеме появилось взволнованное лицо Азирафеля. — Ты слишком вежливый, — просипел Кроули совсем севшим голосом и улыбнулся. — Я так понимаю, это твоя комната? Азирафель проигнорировал вопрос. Он зашел, встал около кровати и напряженно нахмурился. — Это Томми разбудил тебя? Извини, я просил его не входить… — Нет-нет, он не виноват, — Кроули откашлялся, поморщившись от боли. — Я давно пришел в себя. — Ты неважно выглядишь, тебе нужно в больницу, — Азирафель взял со стола стакан с водой и поднес к его губам. Кроули попробовал сделать глоток, но грудь пронзила такая боль, что он выплюнул все обратно. — Нельзя ему в больницу, — услышал он знакомый голос и бросил взгляд на дверь — в проеме, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стоял Тревор. — Но у него сломано как минимум два ребра! — воскликнул Азирафель, возмущенно глядя на Тревора. — Хочешь, чтобы Мадрасо узнал, что он жив, и сломал ему остальные? — злобно оскалился тот. — Нет, мистер Филипс, — Азирафель поднял указательный палец и гневно ткнул им в Тревора. — Я всего лишь хочу, чтобы он побыстрее встал на ноги и убрался отсюда. — Эй-эй, не кипятись, пирожок, — Тревор ошарашенно поднял руки, определенно не ожидая такого отпора. — Ты же сам согласился отвезти его в свой дом. — А у нас был выбор? — хмыкнул Азирафель, и Тревор молча пожал плечами, скорчив недовольную гримасу. Кроули показалось, что он действительно просто не нашелся с ответом, а такое случалось крайне редко. — Вообще-то, я все еще здесь, — с трудом прохрипел он. — И хочу знать, что случилось. — Случилось то, о чем я предупреждал, придурок, — повернулся к нему Тревор. — Гребаный Майкл Таунли тебя сдал. — Это не новость, — усмехнулся Кроули и тут же застонал от боли. — Лучше скажи, откуда вы обо всем узнали. — Полли рассказала, — подал голос Азирафель, взглянув на него немного виновато. — Видимо, услышала от Мадрасо, что с тобой хотят расправиться, и решила поделиться со мной. — Какая она, оказывается, добрая, — Кроули закатил глаза. — А я-то считал, что она меня ненавидит. — На самом деле, я мог бы предупредить тебя раньше, если бы она сказала мне сразу, — Азирафель отвел глаза, и Кроули наконец понял, почему в его взгляде читалась вина. — Я пытался до тебя дозвониться, но не смог, поэтому нашел в телефоне Полли номер Тревора и позвонил ему… — Угу, а потом оказалось, что этот твой пирожок даже тачку водить не умеет! — возмущенно перебил его Тревор. — Мне пришлось брать такси и забирать его из этого чертова дома. — Такси? Серьезно? — нахмурился Кроули. — Конечно, ты же уничтожил мою дорогую красотку, урод поганый. А пикап остался в Сэнди-Шорсе. — Мы взяли машину Полли, — улыбнулся Азирафель, как показалось Кроули, немного злорадствуя. — Да, но это дерьмо не предназначено для пустыни, — продолжил Тревор. — Так что считай, что ты отмщен, перчик, — я угробил впускной коллектор и пробил бензобак в двух местах. — Хорошо, но как вы нашли меня? — Кроули перевел вопросительный взгляд на Азирафеля. — Каким бы грозным не казался Мадрасо, он предсказуем, — ответил тот, а потом улыбнулся своей самой очаровательной и ласковой улыбкой. — Акул-людоедов не существует, помнишь? — Да, но одна из них чуть не сожрала меня сегодня, — улыбнулся ему в ответ Кроули. — Прости, — Азирафель печально опустил глаза. — Прости, если бы я только узнал раньше… — Перестань, ты ни в чем не виноват. — Кроули так отчаянно захотелось взять его за руку, что он попытался пошевелить кистью, но опять смог всего лишь подергать пальцами. — Ты спас мне жизнь, Азирафель. Если бы не ты, я бы, возможно, так и остался умирать там, в пустыне. — Эй, а как же я?! — недовольно гаркнул Тревор. — Я, значит, впрягся за его тощий зад, а он мне ноль благодарности? Да еще и тачку мою угробил. Херовый же ты друг, перчик. — Прости, Ти. Без тебя я бы сдох уже давно, сам знаешь. А тачку я тебе новую организую, большую и розовую, не хуже твоего сутенер-мобиля. — Засунь ее себе куда-нибудь поглубже, мудила. И постарайся больше так не делать. — Наконец оторвавшись от дверного косяка, Тревор подошел к кровати, осторожно сжал плечо Кроули и подмигнул ему, потом кивнул Азирафелю и указал на дверь: — На два слова, пирожок. Оставшись один, Кроули предпринял очередную попытку пошевелить правой рукой, и на этот раз удача улыбнулась ему: он смог немного приподнять кисть и даже скинул с себя край одеяла, которое было слишком тяжелым и мешало нормально дышать. Изучить собственное тело на предмет повреждений сил не было, но он заметил глубокие царапины на руке, появившиеся, видимо, после столкновения с внедорожником. Кроули изначально подозревал, что именно это и стало причиной основных травм — в конце концов, он не помнил, чтобы его били слишком сильно, а невыносимую боль он почувствовал еще по дороге в пустыню. Пошевелив ногами, он с радостью обнаружил, что они не пострадали, но грудь все еще болела, а головой он двигал с трудом, значит, Азирафель был прав — как минимум пара ребер была сломана, а шея повреждена, скорее всего, тоже во время инцидента на парковке. Как оказалось, левая рука пострадала гораздо меньше, чем правая, и Кроули откинул другой край одеяла, сразу же ощутив долгожданную прохладу на обнаженной коже. То, что на нем было надето только нижнее белье, он почувствовал сразу и сейчас улыбнулся, подумав о том, что это Азирафель, скорее всего, раздевал его — Тревор не стал бы заморачиваться с такими вещами. Немного приподняв голову, Кроули окинул комнату беглым взглядом и успел заметить большой книжный шкаф и письменный стол, заваленный бумагами, прежде чем с громким стоном снова упал на подушку. Как раз в этот момент в комнату вернулся Азирафель, неся с собой новый стакан воды. — Тревор уехал, — сказал он, показав Кроули пластиковую трубочку, зажатую в руке, а потом поместил ее в стакан и присел на край кровати. — И о чем вы говорили? — прошептал Кроули, поняв, что разговоры вслух забирают слишком много сил. — Он просил не вышвыривать тебя на улицу, пока ты хотя бы ходить не начнешь, — Азирафель поднес стакан к его рту. — Постарайся делать маленькие глотки. — Что ты ответил? — Кроули обхватил трубочку губами, сделал осторожный глоток и закрыл глаза — боль была терпимая, зато сухость во рту сразу пропала, и ему даже немного полегчало. — Сказал, что подумаю, — Азирафель улыбнулся. — Странно, что он позволил тебе сказать такое, — сделав еще несколько глотков, Кроули снова откинул голову на подушку и тоже улыбнулся. — Обычно это хорошо не заканчивается. — Он знает, что я его не боюсь, — пожал плечами Азирафель и смущенно отвел взгляд. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу и не собираюсь выгонять тебя? Просто немного опасаюсь за Томми. — Я все понимаю, Азирафель, и разделяю твои опасения, — Кроули покачал головой, тяжело вздохнув. — Тревор найдет для меня другое место. — Нет, не нужно, — Азирафель осторожно погладил его по руке. — Я хочу сам позаботиться о тебе. — Но почему? — Потому что ты мне не безразличен, Кроули, и это меньшее, что я могу для тебя сделать. Он явно смутился своих слов и молчал какое-то время, все так же ласково поглаживая пальцы Кроули, но потом, видимо, вспомнил про воду, который все это время сжимал в руке. — Тебе нужно больше пить, — Азирафель указал пальцем на стакан и снова поднес его ко рту Кроули. — Как скажешь, — улыбнулся тот, сделав еще пару глотков, и поморщился от боли.

***

Кроули проспал как минимум пять часов — когда он открыл глаза, в комнате было абсолютно темно. Внимательно прислушавшись, он уловил несколько голосов, доносящихся из-за закрытой двери. Два голоса точно принадлежали Азирафелю и Тревору, но третий был ему совсем незнаком. Немного повертев головой, Кроули с радостью понял, что чувствует себя лучше — шея болела гораздо меньше, да и дышать стало намного легче. Правая рука все еще ныла, но он хотя бы мог немного двигать ею. Ощутив прилив бодрости, он откинул одеяло и резко встал с кровати, но тут же почувствовал сильное головокружение и попытался схватиться за стул, стоящий неподалеку, отчего тот упал, наделав немало шума. — Что ты творишь?! — Азирафель вбежал в комнату, схватил его под руку и усадил обратно на кровать. — С ума сошел?! Тебе нельзя вставать! — Мне уже лучше, — Кроули попытался улыбнуться, но головокружение усилилось, и он упал обратно на подушку. — Тревор привез врача, сейчас он осмотрит тебя. — Как следует расправив одеяло, Азирафель снова накрыл его. — Хорошо, — согласился Кроули и прикрыл глаза. Все, чего ему хотелось сейчас — это сделать хотя бы глоток воды. А еще сходить в туалет. Врач, которого привел Тревор, больше походил на типичного деревенщину из Сэнди-Шорса, и Кроули с нескрываемым подозрением следил за тем, как этот амбал ощупывает его покрытыми татуировками ручищами. Конечно, в других обстоятельствах Кроули обратился бы к врачу, которого знал и которому мог всецело доверять, но тогда ему пришлось бы потревожить Лизу, а делать это совершенно не хотелось. Тем не менее, несмотря на странную внешность, врач Тревора хорошо знал свое дело и после тщательного осмотра констатировал сотрясение мозга и перелом правой руки. Ребра, к большому удивлению Кроули, были целы, да и внутренних повреждений, по мнению доктора, не было, но, накладывая гипс на кисть сломанной руки, он настоятельно рекомендовал Кроули сделать рентген, после чего быстро ретировался, предварительно взяв из рук Тревора достаточно толстую пачку купюр. Когда врач ушел, Кроули с трудом натянул на себя привезенную Тревором одежду — протертые во всех местах коричневые брюки-карго и застиранную серую футболку — и, медленно передвигая ногами, наконец вышел в гостиную. — Спасибо еще, что не грязное, Ти, — обратился он к сидящему на диване Тревору и оттянул край ужасной футболки, которая висела на нем мешком. Тревор фыркнул и показал ему средний палец. Услышав его голос, из кухни прибежал Азирафель, опять взял его под руку и раздраженно потянул обратно в комнату. — Я же говорил, что тебе нельзя вставать. — Прости, я просто очень хочу в туалет, — виновато улыбнулся Кроули, слегка сжав его плечо. — Так бы сразу и сказал. Я принесу тебе какую-нибудь банку. — Он так похож на побитую шавку, что ты можешь просто постелить ему коврик под дверью, — подал голос Тревор и громко захохотал. С отвращением глядя на него, Кроули отрицательно помотал головой, чуть сильнее сжал плечо Азирафеля и наклонился вперед: — Не надо, Азирафель. Не хватало еще, чтобы ты горшки за мной выносил. Азирафель закатил глаза, но все-таки согласно кивнул и махнул рукой в глубину дома. — Последняя дверь слева. Слив плохо работает, так что нажимай посильнее. Неподвижно стоя перед зеркалом, Кроули уже несколько минут внимательно рассматривал свое лицо: синяки под глазами, разбитая губа и пара кровоподтеков на шее — последний раз он выглядел так плохо, когда подрался с сокамерником из-за пачки сигарет. — Хорошо еще, что нос не сломали, — хмыкнул он и натянуто улыбнулся своему отражению, краем глаза заметив маленького паука, сидящего на краю раковины. В этой ванной комнате не было грязно, но подтекающие краны, желтые разводы на сантехнике и плохо работающий слив могли многое рассказать о доме и его хозяевах. В таких условиях жил практически весь город, и это были реалии настоящей жизни — неподдельный Лос-Сантос, лишенный яркой, красивой обертки. Кроули вспомнил о своей шикарной двухэтажной квартире в Эклипс Тауэрс и усмехнулся — когда-то он тоже жил в таких реалиях, а потом почему-то совсем позабыл об этом. К хорошему всегда привыкаешь очень быстро. Бросив последний взгляд на свое побитое лицо, Кроули наклонился к пауку, аккуратно скинул его с раковины на ладонь и посадил на раму приоткрытого окна. Вернувшись, он обнаружил, что Тревор переместился из гостиной на кухню и теперь сидел за круглым столом, покрытым скатертью в цветочек, и неспешно попивал пиво, которое, видимо, привез с собой. Азирафель искал что-то в кухонных шкафах, но, заметив Кроули, подошел к столу и отодвинул один из стульев. — Сядь, — сказал он строгим тоном, и Кроули без раздумий подчинился — ему определенно нравился такой Азирафель. — Давно ты не выглядел так херово, перчик, — Тревор махнул рукой на его лицо и сделал глоток из бутылки. Кроули промолчал, надеясь, что Тревору не придет в голову начать вдаваться в подробности. Азирафель, все это время хлопотавший на кухне, тоже наконец сел за стол и поставил перед ним кружку с чаем — судя по запаху, травяным. Сейчас Кроули предпочел бы выпить большую чашку крепкого кофе, но не стал привередничать — Азирафель проявлял заботу, и это в любом случае было невероятно приятно. — Скажи-ка, где твой телефон, Кроули? — вдруг спросил Тревор, и Кроули в ужасе замер, наконец вспомнив об этой мелкой, но такой важной детали. — У мексикашек, — тихо пробормотал он и сглотнул, чувствуя себя полнейшим идиотом. — А ты названивал ему, пока он был с ними? — обратился Тревор к Азирафелю, и тот неуверенно качнул головой. — Поздравляю, придурки, вы попали. — Они решили, что это проститутка, — сказал Кроули, а потом перевел виноватый взгляд на Азирафеля и улыбнулся. — Прости. — Год назад знакомый хакер Полли постарался уничтожить любую информацию о нас. Не думаю, что они найдут меня. — Я смог найти тебя. Мадрасо тоже сможет. — Ты нашел моего брата, а о нем Мадрасо и так все знает, — Азирафель наконец тоже улыбнулся. — Допустим, — вмешался Тревор, — но вам обоим все равно нужны новые телефоны. — Отставив в сторону початую бутылку пива, он встал из-за стола. — Привезу завтра утром. А еще подкину немного наличных, чтобы ты ни в чем не нуждался, перчик. — Лучше привези мне сигарет, Ти. А еще нормальную одежду, — засмеялся Кроули. — Потому что я не собираюсь ходить в этом дерьме. — Скажи спасибо, что не остался голым, мудила, — Тревор в очередной раз показал ему средний палец. — Для мертвеца ты слишком привередливый. Они допивали чай в полном молчании, но это совсем не напрягало Кроули. Он вспомнил об их поездке загород и понял, что молчать с Азирафелем ему все еще очень комфортно — каждый из них думал о чем-то своем, и мысли, в которые они оба были погружены, словно переплетались в пространстве, создавая вокруг них теплую и уютную атмосферу. Кроули поднял глаза на большие старомодные часы, висящие над задней дверью, и с удивлением обнаружил, что уже полночь. Он вспомнил про Томми и, решив, что тот наверняка уже давно спит, непроизвольно улыбнулся своим мыслям, а потом опустил взгляд на Азирафеля и заметил, что тот тоже улыбается, внимательно глядя на него. — Прости, что впутал тебя в это, — Кроули положил загипсованную руку на стол и чуть дернул пальцами. — Но я обещаю, что с вами ничего не случится. — Лучше пообещай мне, что не будешь делать глупости, — печально вздохнул Азирафель, накрыл его руку своей и осторожно сжал ладонь. — И что больше не будешь пугать меня так сильно. — Испугался, что мне член отрежут? — ухмыльнулся Кроули. — Возможно, — улыбка Азирафеля стала еще шире, и сердце Кроули пропустило удар. Несмотря на многочисленные протесты, Азирафель все-таки отвел его в ванную, где помог раздеться и принять душ. «Ты же сам сказал, что тебе не нравится эта одежда», — смеялся он, стараясь как можно аккуратнее стянуть с Кроули серую футболку. А тот вспоминал, как еще несколько дней назад Азирафель обещал раздеть его, и тогда Кроули отчаянно желал этого. Только теперь он понял, что нужно быть осторожным в своих желаниях. Азирафель проводил его все в ту же комнату, немного приоткрыл окно, впустив в душное помещение прохладный ночной воздух, затем уложил Кроули в постель и как следует накрыл одеялом. — Я же занял твою комнату. Где ты будешь спать? — спросил Кроули, широко зевнув, — после горячего душа его неумолимо клонило в сон. — Посплю на диване, не волнуйся. — Азирафель разгладил последние складки на одеяле, а потом наклонился и поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, Кроули. Кроули уже успел погрузиться в неглубокий сон, но встрепенулся, услышав скрип двери. Сначала он подумал, что это Томми снова пришел проведать его, но, с трудом разлепив сонные глаза, различил в темноте неподвижную фигуру Азирафеля. Тусклого уличного освещения, проникающего в комнату из окна, не хватало, чтобы рассмотреть как следует, но он был уверен, что прямо сейчас Азирафель внимательно изучает его взглядом. Кроули открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь, но промолчал, подумав, что слова могут спугнуть его. Немного постояв в дверях, Азирафель все-таки шагнул в комнату и тихо приблизился к кровати. Опустившись на ее край, он немного нерешительно протянул руку вперед, положил ладонь на голову Кроули и запустил пальцы в спутанные пряди. Когда Азирафель неожиданно наклонился к его лицу, Кроули нервно сглотнул и задержал дыхание, завороженно следя за приближением его потемневших и слегка опухших губ, а потом, не в силах больше ждать, сам подался вперед и накрыл рот Азирафеля своим. Этот поцелуй получился очень рваным и неуклюжим. Рука Азирафеля в конце концов соскользнула с кровати, и он практически свалился на Кроули, тихо засмеявшись, а потом смущенно уткнулся лицом в его плечо. Кроули тоже улыбнулся, накрыл его голову здоровой рукой и зарылся носом в мягкие кудряшки. Глубоко вздохнув, он почувствовал уже знакомый аромат: Азирафель, очевидно, принимал душ, потому что его волосы были влажными и благоухали лавандой. Они оба все еще молчали — Азирафель молчал по своим причинам, а Кроули так и не решился спугнуть этот волшебный и очень интимный момент. Он не знал, почему Азирафель вдруг пришел к нему среди ночи, но чувствовал, что именно сейчас тот сбросил маску, которую привык носить, и полностью открылся перед ним. Азирафель приподнялся на локте и заглянул ему в глаза, а потом положил ладонь на лицо и принялся поглаживать большим пальцем покрытую ссадинами щеку, печально улыбаясь, — Кроули стало жарко от того, какими теплыми были его мягкие пальцы. Азирафель снова наклонился и поцеловал его, на этот раз очень осторожно и нежно, стараясь не задеть опухший шрам на верхней губе. Кроули потянул его на себя, и Азирафель наконец забрался на кровать, как можно осторожнее устроившись на его бедрах. Не отрывая взгляда от лица Кроули, он закусил нижнюю губу, вытянул вперед ладонь и очень легко, почти невесомо, прикоснулся к обнаженной коже, а потом провел рукой от груди до самого живота — туда, где все еще не унималась ноющая боль от недавних побоев. Кроули резко выдохнул, когда горячая ладонь едва коснулась его. Азирафель нахмурился и убрал ее от темного кровоподтека, но тут же переместил ладонь на пах Кроули и резко сжал член прямо через белье. Когда Кроули тихо застонал, Азирафель накрыл его рот второй рукой, ухмыльнулся и дернул головой в сторону, намекая на то, что Томми спит в соседней комнате. Кроули кивнул, схватил Азирафеля за запястье и заставил убрать руку от собственного рта — ему и без того было тяжело дышать, а чужие крепкие пальцы, сомкнувшиеся на его члене, как будто и вовсе лишили организм остатков кислорода. Азирафель снова тихо засмеялся и выпрямился. Он слегка дернул рукой, сжимающей Кроули, и тот крепко стиснул челюсти, чтобы опять не застонать в голос. Еще немного поласкав его через тонкую ткань белья, Азирафель наконец убрал руку и переместился на кровати, устроившись между его ног. Кроули неотрывно наблюдал за тем, как он подцепил пальцами край черных трусов и осторожно потянул их вниз, стараясь сделать все так, чтобы Кроули не пришлось лишний раз двигаться. Избавив его от белья, Азирафель облизнул свою ладонь и снова сомкнул пальцы на уже затвердевшем члене. Сделав несколько резких движений рукой, он в конце концов опустил голову, приоткрыл рот и сомкнул губы на чувствительной головке, заставив Кроули прикусить собственную ладонь, чтобы не вскрикнуть. Когда Азирафель опустился ниже, пропуская член глубже в тесноту горячего рта, Кроули закатил глаза и с трудом подавил в себе желание приподняться, вовремя вспомнив о болезненных ушибах. Азирафель двигал головой медленно и очень осторожно, иногда посматривая на него исподлобья затуманенным желанием, но все-таки немного напряженным взглядом, — он определенно хотел большего, но боялся причинить Кроули боль. В какой-то момент Кроули и сам не выдержал этой пытки — запустив руку в мягкие, все еще влажные кудряшки, он начал направлять голову Азирафеля, заставляя его двигаться быстрее. Откинувшись на подушку, Кроули сосредоточился на том, чтобы не издавать громкие звуки: он закрыл глаза и тяжело дышал, чувствуя, как внутри все сжимается, а тяжесть в паху неумолимо нарастает. Сознание уплывало, и он уже ощущал приближение оргазма, когда Азирафель вдруг схватил его за запястье, заставив пальцы в собственных волосах разжаться, отстранился и вытер рот рукавом, довольно улыбаясь. — Ты хочешь убить меня? — возмущенно прошептал Кроули, наконец нарушив затянувшееся молчание. — Нет, — все так же улыбаясь, Азирафель наклонился к его лицу и нежно поцеловал в уголок рта. — Я хочу большего. Снова отстранившись, он сел на кровати и снял с себя футболку, а потом стянул пижамные штаны, и Кроули непроизвольно облизнулся, когда понял, что на Азирафеле все это время отсутствовало белье. В комнате было темно, и Кроули жалел, что снова не сможет как следует рассмотреть его, но даже сейчас тело Азирафеля казалось ему божественно прекрасным произведением искусства. Его практически белая кожа и плавные изгибы фигуры, полностью лишенной угловатости, манили и притягивали. Это тело нестерпимо хотелось трогать, щупать и изучать, и Кроули, не в силах больше терпеть, схватил его за руку и потянул на себя. Какое-то время они целовались, жадно сталкиваясь языками, и изучали обнаженные тела друг друга. Азирафель все еще был немного напряжен и старался как можно реже касаться груди и живота Кроули, боясь причинить ему боль. Кроули же понимал, что сейчас, скорее всего, даже не заметил бы, если бы ему вдруг действительно сломали пару ребер, — он был настолько поглощен Азирафелем и его прекрасным телом, что боль словно ушла на второй план и больше не беспокоила его. В очередной раз разорвав поцелуй, Азирафель сел на кровати и, глядя на Кроули потемневшими глазами, опять как следует смочил свою ладонь слюной. Сомкнув влажные пальцы на члене Кроули, он вновь сделал несколько резких движений, распределяя слюну по всей длине, а потом перекинул ногу через его тело и оседлал бедра. — Подожди, — Кроули схватил его за колено, прижатое к нему сбоку. — Нам же надо подготовить тебя. — Я уже готов. — Азирафель широко улыбнулся, медленно опустился на его член и, не выдержав, тихо застонал, закрыв глаза. Когда он опустился почти до конца, Кроули зашипел, ощущая практически до боли сжимающую его тесноту, и сильнее стиснул в пальцах колено Азирафеля. Так и не открывая глаз, Азирафель приподнялся, а потом снова опустился на него почти до конца, затем слегка качнулся, словно привыкая и ища нужный угол, и наконец начал медленно двигаться, очень неторопливо наращивая темп. Ощущая все нарастающее напряжение внизу живота, Кроули следил за его плавными движениями и жадно рассматривал прекрасное тело: влажное от пота, оно блестело и как будто светилось в полумраке комнаты, — только темные твердые соски выделялись на бледной, чуть подрагивающей в такт движениям груди. Кроули так сильно хотелось взять их в рот, что он непроизвольно облизывал губы, постоянно напоминая себе о том, что совсем недавно его избили до полусмерти и ему не стоит делать резких движений. Переместив руку с колена Азирафеля на его ягодицу, он крепко сжал пальцы, вновь пытаясь направить его движения и желая только одного — чтобы Азирафель ускорился. Тот, вопреки его ожиданиям, наоборот замедлился и почти остановился. Он завел руки за спину, оперся ладонями о ноги Кроули и, откинувшись назад, вдруг задвигался очень быстро, почти подпрыгивая, отчего кровать нещадно заскрипела. Кроули хотел сказать ему, что скрип может разбудить Томми, но не смог произнести ни слова — только протяжно замычал, крепко сжав челюсти. Сейчас он так ярко ощущал, как все мышцы напряглись до предела, как каждый нерв внутри его тела словно набухает и раздувается, готовый вот-вот взорваться, что непроизвольно дернул бедрами, в попытке сделать встречное движение и глубже войти в податливое тело Азирафеля. К счастью, тот слишком крепко держал его за ноги. В определенный момент Азирафель схватил его руку, как следует облизал ладонь и опустил ее на свой член. Кроули сжал пальцы и сделал пару рывков, пытаясь подстроиться под ритм, но собственные ощущения настолько сильно поглотили его, что движения получились очень рваными. Осознав, что сейчас он не в силах сосредоточиться ни на чем, Кроули сжал член Азирафеля еще крепче и постарался просто двигать рукой как можно быстрее. Перед глазами все поплыло, и Кроули закрыл их, полностью отдавшись обволакивающему чувству удовольствия. Он совершенно потерял счет времени и не понял, прошло ли несколько часов или всего лишь пара минут, но когда Кроули почувствовал, как Азирафель сильно сжался на нем, и ощутил влагу на своих пальцах, он понял, что и сам не в силах больше терпеть. Сосредоточив все усилия на том, чтобы не закричать, он кончил, вдруг запоздало осознав, что на нем даже нет презерватива. — Прости, — прошептал Кроули, виновато нахмурившись, когда ощутил, как внутренняя сторона бедра стала влажной. — Я не успел предупредить. — Не переживай, — весело улыбнулся Азирафель, потом наклонился и поцеловал его. — Я не против. Он как можно бережнее слез с Кроули, встал с кровати, порылся в вещах, сложенных на стуле, и натянул на себя дурацкую серую майку, которую привез Тревор, — Азирафелю она доходила до середины бедра и была длиннее, чем его пижамная кофта, отлично скрывая наготу. — Сейчас вернусь, — сказал он и тихо выскользнул за дверь. Азирафеля не было несколько минут, и Кроули, усмехнувшись про себя, подумал, что тот, скорее всего, снова решил сбежать, но на этот раз ошибся — через некоторое время Азирафель вернулся в комнату. Он принес с собой небольшое полотенце, смоченное теплой водой, как следует вытер им Кроули, бросил полотенце на стул и снова забрался на кровать. Так и не сняв с себя футболку, Азирафель прилег рядом, устроившись около левого бока Кроули, который был почти не поврежден, накрыл их одеялом и положил голову на его плечо. — Ты что, решил остаться? — немного удивленно спросил Кроули. — Да, прослежу, чтобы ты не крутился во сне, — ответил Азирафель и широко зевнул, а затем приподнял голову, вопросительно взглянув на него. — Ты же не против? — Нет, конечно, — улыбнулся Кроули и поцеловал его в лоб. — Это стоило того, чтобы меня избили. — Не говори так, — Азирафель шутливо ударил Кроули по щеке и снова устроился на его плече. Потом, вероятно, совсем расслабился и закинул на него ногу. — Расскажешь, почему вдруг пришел ко мне среди ночи? — Я уже говорил, Кроули, — ты мне нравишься. Особенно таким. — Каким? Слабым и побитым? — Кроули подавил смешок. — Настоящим. Живым, — Азирафель тяжело вздохнул, положил ладонь на его грудь и начал выводить круги на обнаженной коже. — Знаешь, когда я увидел тебя там, в пустыне, — окровавленного и неподвижного, — я вдруг понял, что ты просто обычный человек, который может умереть в любую минуту. А я не хочу этого. — Приятно, что ты думаешь обо мне, — опустив ладонь на его поясницу, Кроули прижал Азирафеля ближе к себе. — Но боюсь, что я в очередной раз тебя подставил. — Ты же не нарочно, — возразил Азирафель. — Больше всего на свете я хотел оградить тебя от всего этого, а сделал только хуже. — Я не такой слабый, как ты думаешь. — Знаю, ты очень сильный, — Кроули устало прикрыл глаза и уткнулся носом в его макушку. — Гораздо сильнее меня. Кроули понял, что Азирафель улыбается, и тоже улыбнулся. Он вдруг осознал, что в данный момент чувствует то, чего не чувствовал очень давно, — совершенно простое житейское счастье. Он лежал в кровати рядом с любимым человеком, не думал о делах и никуда не спешил, и, что самое главное, Азирафель тоже не спешил уходить от него. Сейчас Кроули был дома, они оба были дома, и эта мысль успокаивала. Постепенно погружаясь в спокойный сон, он решил, что сегодня утром непременно увидит рассвет.