Мой маленький француз

Вару проснулся рано,без будильника. Без чужого голоса. Просто организм, привыкший подниматься раньше всех, сработал как заведённый. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, собираясь с мыслями, а потом повернул голову влево. Пик спал. Длинные тёмно-фиолетовые волосы разметались по подушке. Во сне его лицо было спокойным — без той жёсткости, которая появлялась, когда он открывал глаза.Как будто-то два абсолютно разных человека. Вару поморщился. Он не хотел на него смотреть. Не хотел замечать, как спокойное лицо превращается в угрюмую гримассу. Не хотел вспоминать вчерашний вечер, когда они лежали в одоль, спинами друг к другу,—между ними была целая пропасть. Вару бесшумно выскользнул из кровати, натянул синее худи — оно было мятым, но какая разница — и на цыпочках вышел из комнаты. В коридоре было тихо. Только из-за двери напротив доносилось приглушённое посапывание — клоны ещё спали. Вару прошёл в ванную, умылся ледяной водой, посмотрел на себя в зеркало. Зелёные кудри торчали во все стороны, под глазами залегли тени, очки чуть съехали с носу. — Красавчик, — буркнул он себе под нос и вышел. На первом этаже уже горел свет.Пиковый спустился по лестнице и остановился в дверях кухни.Ромео сидел за столом, а напротив него — Феликс. Они о чём-то бурно спорили, жестикулировали, перебивали друг друга. Ромео выглядел взволнованным,четвертый— возмущённым. — Я говорю тебе, это нечестно! — горячился младший маст. — Ты не можешь просто взять и… — Я ничего не беру, — спокойно, но твёрдо ответил Ромео. — Я просто предлагаю. Вару кашлянул.Оба обернулись. Ромео сразу сменил выражение лица — с напряжённого на тёплое, почти нежное. — Доброе утро, Вару, — сказал он. На что пятый лишь кивнул. Не улыбнулся. Не сказал ничего в ответ. Только буркнул что-то нечленораздельное и прошёл к чайнику. Настроение было испорчено с самого утра. Он не мог объяснить почему — может, из-за Пика на соседней кровати, может, из-за вчерашнего разговора, может, просто потому что не выспался. Кофеварка заурчала. Вару достал кружку, налил чёрный, горький, и сделал глоток. Вкус был знакомым до боли.Кофе, который покупал Пиковвй король,от самый, с лёгкой кислинкой и шоколадным послевкусием. Вару знал его слишком хорошо — потому что последние полгода пил только его. Иногда тайком, иногда открыто, когда Пик сам предлагал. Сейчас он пил его и чувствовал, как внутри что-то скручивается в тугой узел. — Ты в порядке? — тихо спросил Ромео, подходя к стойке. Вару не ответил. Только сжал кружку крепче. К восьми утра кухня заполнилась почти.Все были на месте, кроме разве что Пика. Клоны болтали о чём-то своём — о погоде, о делах, валет их почти уже не слушал.Облокотившись о столешницу пятой молча смотрел уже в пустую кружку о чем то думая. Он уже собрался уходить — поставить кружку в мойку и подняться к себе, подальше от всех, — когда в дверях кухни появилась знакомая фигура.Пик. Длинные фиолетовые волосы были собраны в низкий хвост, но несколько прядей выбились и падали на лицо. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — под глазами залегли тёмные круги, губы сжаты в тонкую линию. Вару нахмурился. Внутри всё сжалось. Он быстро пересел на свободный стул рядом с Ромео — не потому, что хотел быть ближе к нему, а потому, что это было дальше от Пика. Червовый перевёл взгляд с Пика на Вару, потом обратно. Кивнул сам себе — понимающе, без слов. Пик молча сел на своё обычное место — во главе стола, хотя никакого главного в этом доме не было. Он даже не притронулся к еде. Не взял кружку, не поздоровался.Просто сидел и смотрел в одну точку на столешнице. На кухне повисла неловкая тишина. Клоны переглядывались, но никто не решался заговорить. А потом Пик прокашлялся.Громко. Так, чтобы все слышали. — Я уезжаю, — сказал он. Слова повисли в воздухе, как удар грома. Первым опомнился король треф: — Чего? Куда? — Не важно, — Пик не поднял глаз. — Надоело жить в этой конуре. Ввосьмером в маленьком доме. Я нашёл другое место. Сегодня же уезжаю. — Ты с ума сошёл? — Феликс отложил колбасу. — Мы же семья! Ну… почти. Ты не можешь просто взять и уехать! — Могу, — голос Пика стал жёстче. — Моё решение не обсуждается. Вару сидел как громом поражённый. Уезжает. Сегодня. В его голове крутились обрывки мыслей: «хорошо, не буду его видеть», «пусть катится», «наконец-то». Но где-то глубоко, на самом дне, что-то ёкнуло. Какая-то глупая, беспомощная боль, которую он не хотел признавать. Он любил этого человека. Долго. Сильно. До дрожи в коленях. И даже сейчас, после всего, эта любовь не исчезла — просто спряталась под слоем злости и обиды. Вару осторожно встал из-за стола. Старался не шуметь, не привлекать внимания. Клоны смотрели на Пика, спорили с ним, уговаривали его одуматься. Никто не заметил, как Вару вышел.Кроме Ромео. И Пика. Пик бросил в его сторону быстрый взгляд — непонятный, нечитаемый. А Ромео посмотрел с такой искренней, открытой жалостью, что Вару захотелось провалиться сквозь землю, что то, а вот жалость по отношению к себе его ужасно бесила. Он быстрым шагом вышел в коридор, взлетел по лестнице и захлопнул за собой дверь их общей с Пиком комнаты. Сердце колотилось где-то в горле. Дышать было тяжело.Вару подошёл к окну, облокотился о подоконник, уставился в мутное стекло. На улице было серое утро, деревья качались на ветру, где-то лаяла собака. Обычный день. Обычный мир. А внутри у Вару рушилось всё. Он не знал, сколько простоял так, минут пять, возможно дольше. Мысли путались, наворачивались друг на друга, как клубки ниток, которые кто-то размотал и бросил. Из мыслей его вывел свкк закрывающейся двери. Резко обернувшись,Вару встретился взглядом с королем. Пиковый король стоял на пороге. Он закрыл за собой дверь — медленно, с каким-то зловещим спокойствием. Его глаза… они были странными. Жёлтое яблоко вокруг узкой, как у кошки, зрачка. И этот зрачок светился красным.Дурной знак Пик в ярости. Вару замер. Спиной он чувствовал холод подоконника, а лицом — тяжесть чужого взгляда. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вару — нервным, но старающийся не показывать этого, взглядом. Пик — с красным огнём в глазах, с напряжёнными плечами, со сжатыми кулаками. — Ну и куда ты собрался вдруг? — голос Вару прозвучал хрипло. Он сам не ожидал, что заговорит первым. Пик сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Волосы качнулись за его спиной, как фиолетовое змея, не предвещая ничего хорошего. — Не намерен больше находиться в одном доме с таким, как ты, — ответил он.Слова были холодными, но голос — горячим. В нём кипела злость, которую Пик сдерживал слишком долго. Вару даже не заметил, как Пик оказался прямо перед ним. Вплотную. Последнее слово — «ты» — Пик произнёс, наклонившись так, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от губ Вару.Дыхание перехватило. — Что значит «с таким, как я»? — выдавил Вару, чувствуя, как внутри закипает ответная злость. — С тем, кто посмел в тебя влюбиться? С тем, кто был честен? — Честен? — Пик усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Это противно находится даже в одном помещении с таким как ты, изврат. Ты еще слишком мал что бы различать любовь и болезнь.Педик. —Блять, я же доверял! — Вот и влюбляйся дальше. Один. Вару не выдержал.Он упёрся обеими руками в грудь Пика и толкнул что было сил. Пик качнулся — но не упал. Он был намного выше и шире, чем Вару. Сильнее. Но Вару уже всё равно. — Заткнись! — выкрикнул Вару, и голос его сорвался на хрип. — Если так хочешь — вали! Вали куда хочешь, к кому хочешь. К своей бабе, к чёрту, куда угодно! Только не смей говорить, что это я во всём виноват.Я просто сказал, как есть! А ты… ты даже не попытался понять. Ты сразу перешёл в атаку. Как всегда. Пик замер. Его красный зрачок сузился ещё больше. — Ты забываешь, с кем разговариваешь, — сказал он тихо, почти шёпотом. И в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. Вару сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он смотрел в жёлтые глаза, в этот красный зрачок, в длинные волосы, которые обрамляли лицо Пика, как тёмный ореол. — Нет, — сказал он твёрдо. — Это ты забыл. Мы здесь все равны. И ты не имеешь права вытирать об меня ноги. Он развернулся, схватился за ручку двери, рывком открыл её и вебежал в коридор.Дверь за его спиной захлопнулась с такой силой, что стены задрожали. Вару стоял в коридоре, тяжело дыша. В груди всё горело — от злости, от обиды, от беспомощности. Он чувствовал, как внутри нарастает что-то огромное, что вот-вот вырвется наружу.Он слышал что король еще что то прокричал ему в след, но остался в комнате. Уж на этом спасибо. Он не хотел плакать.Он хотел ударить что-нибудь. Кулак врезался в дверь — в ту самую, за которой остался Пик. Боль пронзила руку, но Вару было всё равно. Он ударил ещё раз. И ещё. — Чёрт! — выдохнул он, прижимая ноющую руку к груди. Костяшки покраснели, на сгибах выступила кровь. Он стоял в коридоре, прижавшись спиной к стене, и пытался отдышаться. В голове была пустота. И только одна мысль билась, как птица в клетке: Всё. Я испортил всё окончательно. Между нами ничего не будет. Даже вражды нормальной. Только эта пустота. Вару закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Выдох.Потом развернулся и пошёл по коридору.Не в свою комнату. Туда он сейчас и не смог бы. К Ромео. Он не постучался. Просто распахнул дверь и вошёл. Ромео сидел на своей кровати, поджав ноги, и читал что-то в телефоне. Соседа по комнате —четверного не было. Он, наверное, всё ещё был на кухне или ушёл куда-то. При виде Вару Ромео поднял голову. И сразу всё понял.Он не спросил «что случилось». Не сказал «всё будет хорошо». Он просто молча подвинулся на другой конец кровати, освобождая место рядом с собой. Вару плюхнулся на предложенный кусок матраса, как подкошенный. Прижал руки к лицу, закрыл глаза — очки со спиральками съехали набок, он не поправил их. Глубоко выдохнул и откинулся головой на стену.В комнате было тихо. Только тикали часы где-то в коридоре, да за окном шуршали листья. Вару не говорил. Ромео не спрашивал. Они сидели молча, и это молчание было тяжелее любых слов.А потом Вару почувствовал тепло, шершавая ладонь легла на его плечо. Аккуратно. Осторожно. Как будто Ромео боялся спугнуть. Вару замер, но не отстранился. Рука начала гладить — медленно, успокаивающе. Ромео прижал Вару к себе, положив вторую руку на другое плечо. Потом одна из рук спустилась ниже, поглаживая рукав синего худи. Вару чувствовал тепло через ткань, чувствовал, как его тело постепенно расслабляется, отпускает напряжение.Он задержал дыхание. Горячая рука Ромео лежала на его плече, потом скользнула по руке, потом — осторожно, почти невесомо — вернулась на плечо. Вару сдался.Он просто лёг на плечо Ромео, закрыл глаза и позволил себе не думать. Позволил себе довериться. По крайней мере, это было лучше любых разговоров. Лучше пустых обещаний и дежурных «всё наладится». Рука Ромео продолжала гладить его плечо, иногда переходя на спину, иногда — на затылок, где путались зелёные кудри. Вару почти задремал. Тепло, полумрак, тишина — всё это убаюкивало, заставляло забыть о ссоре, о Пике, о разбитом сердце. И вдруг он почувствовал, как рука Ромео скользнула ниже под кофту.Пальцы коснулись живота — аккуратно, почти невесомо. Погладили кожу, обводя круги. Вару нахмурился. Внутри всё сжалось — не от страха, нет, скорее от неожиданности. Он уже хотел возразить, отодвинуться, сказать что-то резкое,но Ромео опередил его. Вторая рука поднялась к лицу Вару, и указательный палец прижался к его губам. Тише. Всё хорошо. Не бойся. Вару замер. Дыхание сбилось. Пальцы Ромео всё ещё гладили его живот — медленно, успокаивающе. А потом рука начала подниматься выше, к груди. Приятное ощущение прошлось по коже — мурашки побежали от живота до шеи. Вару чувствовал тепло чужой ладони, чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, и не понимал — от страха или от чего-то другого. Он сквозь очки посмотрел на Ромео.Странный взгляд. Растерянный. Напуганный. Червовый ни чуть не изменился в лице,он не стал оправдываться. Он просто убрал руки — аккуратно, медленно, чтобы не сделать больно. Вытащил ладонь из-под худи, убрал вторую руку с плеча Вару. — Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был. Вару выдохнул. С облегчением. С чем-то ещё, чего он не мог назвать. — Ничего, — ответил он хрипло. — Я просто…устал. Ромео кивнул. Ни тени обиды, ни разочарования на его лице. Только понимание. — Я подожду, — сказал он просто. И это «я подожду» значило больше, чем любые признания.Но сейчас заметное лишь для короля червь. Он ещё немного потрепал Вару по голове — перебирая зелёные кудри, распутывая их пальцами. Без намёка. Просто нежно. Просто потому, что Вару это нравилось — он чувствовал.А потом Ромео повернулся к нему всем телом и спросил с лёгкой улыбкой: — Ну что… будем продолжать заниматься? Вару замер.Он смотрел на Ромео — на эти тёплые глаза, на мягкую улыбку, на руки, которые только что гладили его и которые он всё ещё хотел чувствовать. Но внутри что-то щёлкнуло. Какая-то пружина, которую он пытался удержать, наконец лопнула. — Не сегодня, — тихо сказал Вару. Голос был чужим. Уставшим. Пустым.Ромео не стал спрашивать «почему». Он просто кивнул — так же спокойно, как кивал на всё остальное. — Хорошо, — ответил он. Вару отодвинулся. Аккуратно, чтобы не задеть, не обидеть. Встал с кровати, поправил съехавшие очки со спиральками. Посмотрел на Ромео сверху вниз — и в его взгляде было что-то благодарное. И болезненное одновременно. — Я не в состоянии, — добавил он, словно оправдываясь. — французский, это последнее чтобы мне сейчас хотелось. — Не извиняйся, — мягко ответил Ромео. — Ты не обязан быть в порядке каждый день. И уроки никуда не денутся.Вару сглотнул. В горле стоял ком. — Мг, — выдохнул он. Он направился к двери, но на пороге остановился. Не оборачиваясь, сказал: — Merci, mon cher ami. Только когда дверь захлопнулась, Ромео перевел взгляд с нее на свои руки. — Я подожду, — повторил он одними губами. Как будто для самого себя,— сколько понадобится...