Чайка и Блестяшка

Противостояние Хошиуми Корая и Фудзимато Су перестало быть личным делом двоих примерно на третий день после их судьбоносной встречи. Оно выплеснулось за пределы кабинета 2-А, просочилось в коридоры, а затем хлынуло бурным потоком в спорткомплекс, где мужская и женская волейбольные команды тренировались в смежных залах, разделенных лишь тонкой стеной и стеклянной дверью, которую вечно забывали закрыть. Первыми тревогу забили, разумеется, свои. Мужская команда «Камомедай» сидела в полном составе на скамейке во время короткого перерыва. Тренировка только началась, а Корай уже трижды сорвался на Бессо за неточный пас и один раз швырнул мяч в стену, когда Нозава, по своему обыкновению, отпустил какую-то глупую шутку. Обычно вспыльчивый нападающий хоть как-то держал себя в руках, но сегодня его словно подменили. Зеленые глаза метали молнии, белые волосы торчали дыбом еще сильнее обычного, а каждое движение было пропитано какой-то отчаянной, злой энергией. Хиругами Сачиро, центральный блокирующий и давний друг Корая, сидел, откинувшись спиной на стену, и с ленивым интересом наблюдал за метаниями своего низкорослого товарища. Его карие глаза, обычно спокойные и дружелюбные, сейчас щурились в едва заметной усмешке. Он вытянул свои длиннющие ноги, сложил руки на груди и толкнул локтем сидящего рядом капитана. — Сува-сан, — произнес он негромко, кивая в сторону Корая, который в одиночестве лупил мячом об пол с такой силой, будто хотел пробить паркет до самого первого этажа. — Мне кажется, или наш король подач сегодня особенно... королевствует? Сува, третьегодка с короткими темными волосами и вечно спокойным выражением лица, проследил за его взглядом. Как капитан и связующий, он привык чувствовать настроение команды кожей. И то, что исходило сейчас от Корая, было не просто раздражением после плохого дня. Это было что-то иное. Что-то личное. Что-то, что заставляло парня ростом 169 см прыгать так, будто он пытается достать до луны и заодно надрать ей задницу. — Королевствует, — согласился Сува, отпивая из бутылки. Его голос был ровным, но в уголках губ пряталась улыбка. — Причем, я подозреваю, что корона ему жмет. Причем не без помощи одной карамельноволосой особы из женского зала. Нозава, блондинистый нападающий, услышав это, мгновенно подорвался со своего места. Его глаза загорелись тем особым огнем, который обычно предвещал либо гениальную шутку, либо грандиозный провал. Чаще всего и то, и другое одновременно. — О, я слышал! — зашептал он громким театральным шепотом, придвигаясь ближе к кружку. — Мне Рика из женской команды рассказала! Говорит, наша Су-тян называет его Чайкой! Чайколицым! Представляете? — Нозава хлопнул себя по колену и заржал. — А он её, кажется, Блестяшкой. Потому что она вечно в бисере. Это же умора! Чайка и Блестяшка! Война миров! Канбаяши, либеро команды, светловолосый парень с мягкими чертами лица, устало вздохнул и потянул Нозаву за рукав обратно на скамейку. — Нозава, сбавь громкость, — попросил он тихо, но твердо. — Если Корай услышит, что ты обсуждаешь его... личную жизнь, он тебе такую подачу в голову засадит, что ты неделю звезды будешь видеть. И не на небе, а перед глазами. — Да ладно тебе, Канбаяши! — отмахнулся Нозава, но голос все же понизил. — Это же любовь! Ну, или её очень агрессивная версия. Ты посмотри на него! Он же как заведенный! Это всё она. Фудзимато Су. Мелкая, шумная, с глазами как два сапфира. Я её видел пару раз. Она ему идеально подходит. Оба мелкие, оба громкие, оба упертые как бараны. — Су не мелкая, она просто... компактная, — раздался вдруг тихий голос от входа. Все обернулись. Там стоял Хакуба, второгодка и нападающий, возвышаясь над дверным проемом своей почти двухметровой фигурой. Его суровое лицо и темные волосы производили пугающее впечатление на незнакомцев, но команда знала: внутри этот гигант мягче зефира. Он немного смутился под взглядами товарищей и добавил, чуть покраснев: — Ну, я слышал, как девчонки из её команды говорили. Она, кажется, и правда постоянно про Корая спрашивает. Типа: «А этот ваш Чайка опять сегодня орал? А он всегда такой красный, когда злится? А его прыжок правда выше, чем у всех в префектуре?» Ну, вот такое. В раздевалке повисла пауза. А затем взрыв хохота. Смеялись все, даже обычно сдержанный Сува. Нозава вообще сполз по стене, хватаясь за живот. Бессо, первогодка, который до этого молча слушал старших, широко раскрыл глаза и уставился на Корая с новым, почти благоговейным ужасом. — Ничего себе, — выдохнул Бессо. — Сэмпай Хошиуми... и девушка? Та, что либеро у женской команды? Которая с браслетами? Она же его, кажется, ненавидит. — Вот именно, — подытожил Сачиро, поднимаясь со скамейки и разминая плечи. Его карие глаза лукаво блеснули. — В этом-то и соль, Бессо. От ненависти до... кое-чего другого — один шаг. Или один точный пас. Пойду-ка я, подколю нашего короля. Для профилактики. Он неторопливо подошел к Кораю, который все еще терзал несчастный мяч, и встал рядом, возвышаясь над другом почти на голову. Корай даже не обернулся, только сильнее сжал челюсти. — Чего тебе, Сачиро? — буркнул он, не прекращая своего занятия. — Если сказать, что я сегодня злой, то ты опоздал. Я в курсе. — Да я не про злость, — спокойно ответил Сачиро, забирая у него мяч и начиная небрежно крутить его на пальце. — Я про Фудзимато. Корай замер. Его уши мгновенно стали пунцовыми. — Что — про Фудзимато? — переспросил он сдавленным голосом, стараясь придать лицу безразличное выражение, но выходило плохо. — Да ничего особенного. Просто интересно, — протянул Сачиро, — ты на тренировке так орешь, будто пытаешься докричаться до женского зала. Думаешь, она оценит твои вокальные данные? Или просто скучаешь по её сарказму? Корай выхватил мяч обратно и с силой запустил его в корзину. Мимо. — Я не ору! — рявкнул он, и эхо разнеслось по всему залу. — И мне плевать, что она там оценит! Эта... эта Блестяшка думает, что она самая умная. Что её подачи не берут, а мои — ерунда. Что я чайка. ЧАЙКА, Сачиро! Ты представляешь?! Я — чайка! — Ну, — Сачиро сделал вид, что задумался, почесывая подбородок. — Белые волосы есть. Кричишь ты громко. На всех бросаешься, кто близко подходит. Рыбу, кстати, любишь. Может, она права? Корай застыл, а затем медленно повернул голову к другу. В его зеленых глазах читалось обещание скорой и мучительной расправы. — Сачиро. Ты мой друг. Но если ты еще раз сравнишь меня с чайкой, я использую твою голову как мяч для отработки подачи. И поверь, в этот раз я попаду ровно в цель. Сачиро только рассмеялся, хлопнул Корая по плечу и направился обратно к сетке, бросив через плечо: — Ладно-ладно, король чаек, успокойся. Но ты бы знал, что в женской команде о тебе говорят не меньше, чем у нас о ней. Так что вы там, кажется, оба в одной лодке. Или в одном гнезде. Неважно. Корай остался стоять, переваривая услышанное. В женской команде о нем говорят? Что именно? И почему от этой мысли внутри что-то странно екнуло? Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и с удвоенной энергией бросился к сетке. --- В это же самое время в женском зале, отделенном лишь стеклянной дверью, царила своя, не менее бурная атмосфера. Команда сидела в кружке на матах, и в центре этого кружка, словно актриса на сцене, восседала Рика. Её светлые волосы были собраны в высокий хвост, глаза горели азартом заправской сплетницы. — Девочки, вы не поверите! — зашептала она, наклоняясь вперед. — Я сегодня в столовой сидела прямо за ними. За Су и этим Хошиуми. Это что-то! Он ей говорит: «Твоя реакция — отстой». А она ему: «Зато твой характер — помойка». Он аж поперхнулся! Кико, брюнетка с лисьими глазами, сидевшая рядом, радостно захлопала в ладоши. Её лицо выражало чистейший восторг. — А я видела, как он её заколку украл! — добавила она, перебивая Рику. — Стоял у окна, вертел в руках и улыбался как дурак! А когда Су подошла, он её выше головы поднял, чтобы она не достала! Это же флирт чистой воды! Джиро, темноволосая нападающая, не отрываясь от своего плеера, только хмыкнула. Она сидела чуть поодаль, но слушала внимательно. Её губы тронула едва заметная саркастичная улыбка. — Флирт? — переспросила она, вытаскивая один наушник. — Рика, Кико, вы слишком много дорам смотрите. Это не флирт, это два человека, у которых шило в одном месте. Они друг друга на дух не переносят. Просто так совпало, что они оба помешаны на волейболе и оба с характером. Вот и искрит. — Искрит — это мягко сказано, — вставила Ури, центральная блокирующая, поправляя светлые волосы. Она говорила негромко и немного смущенно, но её мнение всегда ценили. — Я вчера заходила в их класс за учебником для брата. Они сидели и переписывались записками. Я думала, это что-то романтичное, но потом Су показала мне одну. Там было написано: «Чайка, у тебя ручка течет, как твои подачи — мимо цели». А он в ответ: «Блестяшка, твоя прическа похожа на гнездо, которое ты свила из своих браслетов». Команда прыснула. Кора, капитан с темным каре и спокойным взглядом, только покачала головой. Она сидела, скрестив ноги, и слушала этот гомон с выражением мудрой старшей сестры, которая наблюдает за возней младших. — Девочки, — произнесла она наконец, и все притихли. — Давайте не будем лезть в это. Су — наша команда, и мы её поддержим, что бы там ни происходило. Но я вас умоляю, не подливайте масла в огонь. Она и так после каждой встречи с этим Хошиуми приходит на тренировку как на войну. Вон, посмотрите на неё. Все как по команде повернули головы в дальний угол зала. Там Фудзимато Су, самая маленькая в команде, в своей форме либеро, с карамельными волосами, собранными в тугой хвост, и с полным отсутствием бисерных украшений (их пришлось снять на время тренировки), отрабатывала прием подачи. Одна. С упорством, достойным лучших воинов. Мяч за мячом летел в неё с пушечной скоростью из автоматической пушки, а она, изгибаясь с гибкостью гимнастки, принимала их один за другим. Её лицо было сосредоточенным, почти злым. Голубые глаза горели холодным огнем. Ёричи Айла, связующая и давняя подруга Су, сидела ближе всех к кружку и с легкой лукавой улыбкой наблюдала за подругой. Её длинные шатеновые волосы были переброшены через плечо, а серые лисьи глаза щурились в предвкушении. — Ох, девочки, — произнесла она нараспев, растягивая слова, как это любят делать драматичные натуры. — Вы не понимаете самого главного. Су ведь не просто так бесится. Она бесится, потому что он её замечает. По-настоящему. Не как «милую девочку с браслетами», а как соперника. Как равную. И её это заводит. А его заводит то, что она единственная, кто не боится ему дерзить. Вы посмотрите, как она сейчас принимает. Она же представляет, что мяч — это его лицо. И это, простите за выражение, самая эффективная мотивация, которую я когда-либо видела. Кора вздохнула и поднялась. — Ладно, хватит сплетен. Подъем. Тренировка сама себя не проведет. Рика, Кико — отрабатывать блок. Ури, Джиро — на подачу. Айла, разомни Су, она себя загнала. И, девочки... — Кора сделала паузу и обвела всех строгим взглядом, но в глазах её плясали веселые искорки. — Если кто-то из вас проболтается мужской команде о том, что мы тут обсуждаем, пеняйте на себя. Рика и Кико переглянулись с абсолютно одинаковыми хитрыми улыбками. Конечно, они проболтаются. В этом и был весь смысл. --- Вечером, когда тренировки в обоих залах закончились, и уставшие спортсмены потянулись к выходу, судьба (или, скорее, хитрая планировка школьного спорткомплекса) снова столкнула Корая и Су лицом к лицу в узком коридоре, ведущем к раздевалкам. Они замерли друг напротив друга. Корай — взмокший, со взъерошенными белыми волосами, прилипшими ко лбу, в расстегнутой ветровке. Су — раскрасневшаяся, с выбившимися из хвоста карамельными прядями, с сумкой через плечо, из которой предательски выглядывал пучок бисерных фенечек. Несколько секунд они просто сверлили друг друга взглядами. В коридоре повисла та особенная, напряженная тишина, которая бывает перед грозой. — Ну что, Чайка, — первой нарушила молчание Су. Её голос звучал устало, но в нем все равно слышалась та самая лукавая язвительность. — Опять сегодня на тренировке орал как резаный? Аж через стенку было слышно. Я чуть мяч не выронила от твоих воплей. Корай скрестил руки на груди и наклонил голову набок, разглядывая её сверху вниз с видом превосходства. Его зеленые глаза опасно блеснули. — А ты, Блестяшка, сегодня на приеме валялась по полу, как рыба на суше. Я видел через стекло. У тебя что, координация от смеха сбилась? Или твои браслеты перевесили и тянут тебя к земле? Су стиснула зубы. Значит, он смотрел. Следил за её тренировкой. Так же, как она следила за его. Эта мысль почему-то вызвала у неё не гнев, а странное, щекочущее удовлетворение. — Моя координация в порядке, — парировала она, шагнув вперед и ткнув пальцем ему в грудь. — В отличие от твоей способности попадать в корт. Ты сегодня трижды промазал мимо задней линии. Я считала. Корай перехватил её палец, сжал его в своей горячей ладони и потянул на себя, заставляя её потерять равновесие и шагнуть еще ближе. Теперь их разделяли какие-то жалкие сантиметры. Он наклонился к самому её уху, почти касаясь губами, и прошептал: — Значит, ты за мной следишь, Блестяшка? Запоминаешь мои ошибки? Веди дневничок. Будешь перечитывать перед сном и мечтать, что когда-нибудь научишься прыгать хотя бы вполовину так же высоко, как я. Су выдернула руку, чувствуя, как предательски горят щеки и уши. Её сердце колотилось как бешеное, но она не собиралась показывать слабость. — Мечтать о тебе? — фыркнула она, отступая на шаг. — Чайка, у тебя мания величия в терминальной стадии. Я слежу за тобой исключительно из научного интереса. Изучаю, как низкий рост влияет на мозговую деятельность и вызывает приступы необоснованной наглости. Очень познавательно. Она развернулась и гордо зашагала к женской раздевалке, но не удержалась и бросила через плечо: — Кстати, твоя подача номер три. Та, что с вращением. Ты слишком сильно закручиваешь кисть влево. Мяч сносит в аут. Поправь угол, и будет идеально. И скрылась за дверью. Корай остался стоять в коридоре, сжимая и разжимая кулаки. Она заметила. Она не просто смотрела, она анализировала его технику. И, черт возьми, она была права. Именно подачу номер три он сегодня и не мог наладить. Он медленно выдохнул, и на его губах сама собой появилась кривая усмешка. — Блестяшка, — пробормотал он себе под нос, направляясь в свою раздевалку. — Ну погоди у меня. Я тебе еще покажу, кто тут кого изучает. Из-за угла, где они прятались последние пять минут, высунулись головы Нозавы и Бессо. Нозава сиял как начищенный самовар. Бессо выглядел так, будто случайно подсмотрел сцену из мыльной оперы и не знал, как на это реагировать. — Это было... — начал Бессо. — Великолепно! — закончил за него Нозава, хлопая первогодку по спине. — Я ставлю тысячу йен на то, что они начнут встречаться до конца семестра. Нет, две тысячи! Это же чистая химия! Из женской раздевалки в этот же момент, осторожно приоткрыв дверь, выглядывали Рика, Кико и Айла. У всех троих в руках были телефоны, и все трое успели записать аудио разговора. Айла, прижав палец к губам, жестом показала «тихо» и прошептала: — Девочки, это золото. Копируем, сохраняем, никому не показываем. Пока что. Рика и Кико закивали с таким энтузиазмом, что их хвосты запрыгали в такт. Война Чайки и Блестяшки только набирала обороты. А зрители, рассевшиеся по обе стороны баррикад, с нетерпением ждали следующего акта этого странного, шумного и невероятно увлекательного спектакля.