Чайка и Блестяшка

Урок истории тянулся как застывшая патока. Су смотрела в учебник, но строки расплывались перед глазами, а в голове навязчиво крутилась одна и та же картинка: её брелок, висящий на сумке Хошиуми Корая, и его наглая, торжествующая физиономия, когда он поднял его с пола. Она чувствовала его взгляд на своём затылке все сорок пять минут — прожигающий, насмешливый, довольный. Чёртова Чайка. Чёртов закон подлости. Чёртов бисер и её идиотская привычка плести всё, что приходит в голову. Учитель монотонно вещал что-то про период Хэйан, про аристократов и их изысканные развлечения, но Су слышала только звон своих браслетов, когда нервно крутила их на запястье, и редкое покашливание Корая за спиной. Каждый звук от него казался ей нарочитым, полным скрытого смысла. «Я знаю твой секрет, Блестяшка. Я ношу твой брелок. Я победил». Она стиснула зубы и нарисовала на полях тетради ещё одну чайку. На этот раз чайка была распятой на волейбольной сетке, а вокруг летали маленькие бисерные бомбочки. Мелочно, по-детски, но помогало не закричать прямо посреди урока. Когда прозвенел спасительный звонок на большой перемене, Су подорвалась с места так быстро, что чуть не опрокинула парту. Она сгребла вещи в рюкзак, тщательно проверила, застёгнута ли молния (усвоила урок, спасибо, Вселенная), и вылетела в коридор, даже не взглянув на Корая. Она спиной чувствовала, как он провожает её взглядом, и была уверена — ухмыляется. Ещё как ухмыляется. В коридоре было шумно, ученики спешили в столовую или на улицу, чтобы насладиться весенним солнцем. Су лавировала в толпе, как на площадке во время приёма сложной подачи — быстро, ловко, уворачиваясь от столкновений. Ей срочно нужна была еда. Нет, не так. Ей срочно нужна была УТЕШИТЕЛЬНАЯ еда. Большая порция онигири с тунцом и майонезом, может быть, булочка с кремом, а если повезёт — ещё и фруктовый сэндвич. Настроение было на нуле, и только углеводы могли его хоть немного поднять. Она свернула к лестнице, ведущей в столовую, и чуть не врезалась в высокую фигуру, которая неспешно поднималась навстречу. Джиро. Третьегодка, нападающая женской команды, с неизменными наушниками на шее и спокойным, немного отстранённым выражением лица. Её тёмные волосы с чёлкой были аккуратно уложены, а в руках она держала бутылку с зелёным чаем. Джиро была из тех людей, кто редко начинал разговор первым, но умел слушать так, что хотелось выложить всё. И сейчас, увидев её, Су почувствовала, как плотина, которую она держала весь урок, дала трещину. — Джиро! — выпалила она, хватая подругу за рукав. — Ты не представляешь, что случилось. Это катастрофа. Конец света. Моя репутация уничтожена. Джиро спокойно вытащила один наушник из уха и посмотрела на Су с лёгким интересом. — Привет, Су. Что, Чайка опять нагадил в твою кашу? — Хуже! — Су понизила голос до трагического шёпота и потащила Джиро за собой в столовую. — Пойдём, мне нужна еда, и я всё расскажу. Только обещай, что не будешь смеяться. Слишком громко. — Я никогда не смеюсь громко, — спокойно ответила Джиро, и это было правдой. Её сарказм всегда был тихим, как шёпот зимы. В столовой они заняли угловой столик, подальше от шумных компаний. Су быстро набрала поднос: три онигири с разными начинками, булочку с заварным кремом, маленькую коробочку с фруктовым сэндвичем (клубника и сливки, идеально) и зелёный чай. Она плюхнулась на стул напротив Джиро, сделала глубокий вдох и выпалила всё. Про вчерашний вечер, про то, как плела чайку, про то, как утром сняла её с рюкзака и засунула подальше, про коридор, про предательскую молнию, про то, как брелок выпал прямо к ногам Корая, и про его торжествующую улыбку, когда он повесил чайку на свою сумку. — Он сказал, что будет её беречь, Джиро! — Су схватилась за голову, её карамельные волны подпрыгнули. — Беречь! Мой брелок! С чайкой! С зелёными глазами! Он теперь будет ходить с ним везде, и все будут думать, что я... что я... — Что ты влюблена в него? — спокойно закончила Джиро, отпивая чай. Её губы тронула едва заметная улыбка. Су поперхнулась воздухом. — Я не влюблена! Я... я просто люблю плести птиц! Это моё хобби! А он просто... просто оказался похож на чайку! Это он виноват, что у него физиономия как у пернатого! — И глаза зелёные, как у твоего брелка, — добавила Джиро. — Совпадение, да. Су застонала и уткнулась лбом в стол. Бисерные браслеты жалобно звякнули. — Я знала, что ты будешь надо мной издеваться. Ты бессердечная. У меня трагедия, а ты сидишь и пьёшь чай. — Я не издеваюсь, — Джиро пожала плечами. — Я анализирую. И с аналитической точки зрения, это забавно. Он носит твой брелок. Ты плетёшь чаек. Вы оба отрицаете очевидное. Классика. Су подняла голову и уставилась на подругу с отчаянием. — Какое очевидное?! Что очевидного-то?! Джиро посмотрела на неё долгим, спокойным взглядом, который говорил: «Ты сама знаешь, просто не хочешь признавать». Но вслух ничего не сказала, только сделала ещё глоток чая. В этот момент к их столику, словно почуяв добычу, начали стягиваться остальные девушки из команды. Первой, разумеется, примчалась Рика — её блондинистый хвост мотался из стороны в сторону, а глаза горели азартом охотничьей собаки, взявшей след. За ней, чуть медленнее, но с тем же предвкушающим выражением лисьих глаз, подошла Айла. Кико возникла будто из ниоткуда, уже с подносом, и плюхнулась рядом. Кора, капитан, подошла последней, с чашкой кофе в руке, и села с краю, всем своим видом показывая, что она здесь «просто поесть», но Су знала — она слушает. Всегда слушает. — Мы видели, как ты вылетела из класса, — зашептала Рика, наклоняясь через стол. — И вид у тебя был, как будто ты только что проиграла финал префектуры. Что случилось? Это Чайка? Он опять что-то сделал? Рассказывай! Су обречённо вздохнула и в третий раз за последние полчаса пересказала историю своего позора. Она говорила тихо, постоянно оглядываясь — не подслушивает ли кто из мужской команды. Но Нозавы поблизости видно не было, а Канбаяши и Хакуба сидели на другом конце столовой и явно были заняты своими обедами. Когда она закончила, за столом повисла пауза. А потом... Рика фыркнула. Прижала ладонь ко рту, но фырканье перешло в сдавленное хихиканье. Кико уткнулась лицом в плечо Айлы, и её плечи затряслись. Айла драматично закатила глаза к потолку, но её губы предательски растягивались в улыбке, а серые лисьи глаза сияли. Даже Кора, обычно невозмутимая, отвернулась и сделала вид, что её очень заинтересовал вид из окна, но Су заметила, как подрагивает её плечо. — Вы смеётесь, — констатировала Су убитым голосом. — Моя жизнь разрушена, а вы смеётесь. Я вам это припомню. Всем. — Прости-прости! — выдавила Рика, вытирая выступившие слёзы. — Я не хотела, честно! Но ты... ты сплела брелок с ЧАЙКОЙ. С зелёными глазами. КОРАЯ. И он теперь его НОСИТ. На СВОЕЙ сумке. Су-тян, это же... это же как сцена из сёдзё-манги! В следующей главе он должен подарить тебе что-то в ответ! Или случайно коснуться твоей руки, когда будет возвращать учебник! — Никакой манги! — прошипела Су. — Это была случайность! Я не хотела, чтобы он его видел! Я утром специально сняла брелок с рюкзака и засунула в карман! Но Вселенная решила иначе! — Вселенная — великий сценарист, — глубокомысленно изрекла Айла, подперев щёку рукой. — И, кажется, она поставила на вас двоих. Прими это, Су. Сопротивление бесполезно. Ты уже плетёшь птиц с его лицом. Что дальше? Вышивка крестиком? Его портрет маслом? — Я закажу тебе холст, — подхватила Кико, всё ещё хихикая. — И краски. Будешь рисовать Чайку в прыжке. С короной. И подписью «Король моих кошмаров». Су запустила в Кико смятой салфеткой. Кико ловко увернулась и показала язык. Кора наконец повернулась от окна и подняла руку, призывая к порядку. Её спокойный голос подействовал на девушек как холодный душ. — Так, хватит. — Она обвела всех строгим взглядом, но в её карих глазах всё ещё плясали весёлые искорки. — Су расстроена. Мы — её команда. Мы поддерживаем, а не добиваем. Поэтому смеёмся тихо и про себя. — Она сделала паузу и добавила: — И запоминаем каждую деталь, чтобы потом, на свадьбе, было что рассказать. Стол взорвался новым приступом сдавленного хохота. Су застонала и закрыла лицо руками. Но, как ни странно, ей стало немного легче. Подруги, конечно, были невыносимыми, саркастичными, любопытными сплетницами, но они были ЕЁ невыносимыми, саркастичными, любопытными сплетницами. И то, что они не стали кричать на всю столовую, не начали показывать пальцем и устраивать сцен — это было... хорошо. По-своему. Они сдерживали смех, прятали улыбки за ладонями, подкалывали вполголоса, но не переходили черту. Команда. Семья. Те, кто прикроет спину и на площадке, и в битве с наглыми чайками. Джиро, которая всё это время молча наблюдала за происходящим, вдруг протянула Су свой онигири с лососем. — Ешь. Мозгам нужна глюкоза, чтобы пережить позор. Проверено. Су благодарно взяла онигири и вгрызлась в него с такой яростью, будто это была голова Корая. Рис, нори, солёный лосось — вкус возвращал в реальность, заземлял. Она прожевала, выдохнула и обвела взглядом подруг. — Спасибо, — сказала она искренне. — За то, что вы... ну, вы. Хоть и невозможные. — Мы знаем, — хором ответили Рика, Кико и Айла, и даже Джиро кивнула. — Но, Су-тян, — Рика снова наклонилась вперёд, её глаза хитро блестели, — ты понимаешь, что теперь он будет носить этот брелок ВЕЗДЕ? На тренировках, на соревнованиях, в школе. И каждый раз, когда кто-то спросит его: «О, Хошиуми, что это за милая чаечка?», он будет отвечать: «Это? А, это одна девушка сплела для меня. Сама. Руками. Из бисера». И улыбаться своей наглой улыбкой. Ты готова к этому? Су медленно опустила онигири на стол. Картина, нарисованная Рикой, была настолько яркой и реалистичной, что у неё засосало под ложечкой. Она представила Корая на соревнованиях, перед подачей. Он поправляет сумку, на которой висит ЕЁ чайка. Кто-то из соперников замечает, спрашивает. А он... он, наверное, ухмыльнётся и скажет что-то вроде: «Подарок от одного очень настойчивого фаната. Не завидуйте». И подмигнёт ей через всю площадку. Или не подмигнёт. Или сделает вид, что её не существует, но брелок будет висеть как напоминание. — Я не готова, — честно ответила Су. — Но, кажется, у меня нет выбора. Он прицепил его намертво. Сказал, даже в душ с сумкой ходить будет. — Романтика, — вздохнула Айла. — Грубая, наглая, волейбольная романтика. Я в восторге. — Я в ужасе, — парировала Су. Но где-то глубоко внутри, под слоями раздражения, стыда и наигранного ужаса, тихо пульсировало что-то ещё. Что-то похожее на... предвкушение? Она отогнала эту мысль, как надоедливую муху. Нет. Никакого предвкушения. Только холодный расчёт и план мести. Да, точно. План мести. Надо придумать, как отплатить Чайке за этот позор. Что-нибудь такое же неловкое и публичное. Чтобы он тоже краснел и не знал, куда деть глаза. Она доела онигири, выслушала ещё несколько подколок от подруг, но в целом... в целом, всё было не так уж плохо. Мир не рухнул. Солнце светило в окна столовой. Впереди были ещё уроки, тренировка и — неизбежно — новые стычки с Хошиуми Кораем. Но теперь у неё был спасательный круг из подруг, которые, хоть и смеялись, но были на её стороне. А это дорогого стоило. Су допила чай и решительно встала. — Ладно, девочки. Спасибо за... поддержку. И за то, что не ржали в голос. — Мы ржали, просто тихо, — уточнила Кико. — Очень тихо. Почти беззвучно. — Я ценю это, — Су криво усмехнулась. — А теперь простите, мне нужно подготовиться к следующему раунду войны. Чайка не дождётся, что я сдамся из-за какого-то дурацкого брелка. Она развернулась и зашагала к выходу из столовой. За спиной она слышала, как Рика шепчет: «Ставлю пятьсот йен, что к концу недели она подарит ему ещё что-нибудь. Парные брелки. Чайка и воробей». И дружный смех девчонок. Су ускорила шаг, чувствуя, как горят уши. Парные брелки? Вот ещё. Ни за что. Хотя... Нет. Ни за что.