Высота

Первые две недели были похожи на сон. На тот самый сон, который не хочется прерывать, даже когда понимаешь, что это неправда. Пётр - он попросил называть его просто Петей, хотя бы дома - оказался совсем другим человеком за пределами школы. Там, в классе, он был ледяным учителем с указкой и железным голосом. Здесь, в квартире, он мог сидеть на кухне в растянутой футболке, пить чай с мёдом и слушать, как Илья рассказывает какую-то чушь про учителей. — …и он такой говорит: «Малинин, ты вообще учебник открывал?» А я ему: «Открывал, он оттуда пахнет, как твоя мамка», — Илья хохотал, запрокинув голову. Петя не смеялся, но в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Ты невозможен, — сказал он. — Ага, — Илья довольно кивнул. — Вы ещё не знали? — Знали. Поэтому и оставлял после уроков. — Чтобы меня покормить? Петя промолчал. Но в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Они быстро привыкли друг к другу. Утром Петя будил Илью в школу - тот ненавидел вставать, но когда Пете удавалось его разбудить ласковым «вставай, засоня», обижаться было невозможно. Вместе завтракали - овсянка, бутерброды, иногда блинчики, если Пете не лень было возиться. Вместе шли в школу - но по отдельности, на расстоянии, чтобы никто не заметил. Вечером Илья делал уроки - впервые за много лет, потому что Петя садился рядом и говорил: «Давай, Малинин, удиви меня». И Илья удивлял. Оказывается, когда есть ради кого, учиться не так уж сложно. — Ты умный, — сказал Петя однажды, проверяя его сочинение по истории. — Просто ленивый и обиженный на весь мир. — Не обиженный, — возразил Илья. — Реалист. — Нет, обиженный. Но это пройдёт. Илья хотел спросить, откуда Петя знает, что пройдёт. Но не спросил. Они смотрели фильмы по вечерам - Петя выбирал старые, чёрно-белые, Илья сначала кривился, но потом втянулся. Сидели на диване, накрывшись одним пледом. Петя иногда касался его плеча, когда хотел что-то показать на экране. Илья замирал от этих прикосновений, как будто его ударяло током. Однажды вечером, когда за окном шёл снег, а в квартире было тепло и пахло корицей, Илья сидел на полу, прислонившись к дивану, и перебирал фотографии, которые Петя принёс из какого-то старого альбома. На одной из них был Петя - молодой, почти мальчишка, с длинными волосами, собранными в хвост, и с гитарой в руках. — Вы в рок-группе играли? — спросил Илья, не веря своим глазам. — В юности, — Петя взял у него фотографию и посмотрел на неё как на что-то давно забытое. — Давно это было. — А сейчас? — Сейчас я учитель истории. У которого ученики опаздывают на уроки и курят в туалете. — Я больше не курю, — сказал Илья с достоинством. — Бросил. Ради вас. Петя поднял бровь. — Ради меня? Илья понял, что сказал лишнее. Замялся, покраснел, уткнулся в пол. — Ну… вы же не любите, когда пахнет табаком. — Не люблю, — тихо сказал Петя. И добавил, помолчав: — Ты молодец. Илья поднял голову. Их взгляды встретились. И в этом взгляде было что-то, что заставило сердце Ильи биться чаще. Он не умел называть это чувство. Ему казалось, что любовь - это что-то из книжек, для других людей. Для тех, у кого есть будущее. Но то, что он чувствовал к Пете, было сильнее голода, сильнее холода, сильнее всего, что он знал раньше. Он боялся этого. Но не мог остановиться. Первый поцелуй случился в декабре. Илья болел - слегла какая-то дрянь, температура под сорок, в горле першило. Петя отпаивал его чаем с малиной, укрывал одеялом, ставил градусник. Илья лежал на диване, красный и несчастный, и чувствовал себя маленьким. — Ты как ребёнок, — сказал Петя, садясь рядом и поправляя одеяло. — Никакой взрослости. — Я и есть ребёнок, — прохрипел Илья. — Мне шестнадцать. — Знаю. И это проблема. Илья нахмурился. — Какая проблема? Петя не ответил. Он смотрел на Илью - на его растрёпанные белые кудри, на бледное лицо, на губы, потрескавшиеся от температуры. И вдруг наклонился и поцеловал его. Легко, почти невесомо, в уголок губ. Илья замер. Сердце пропустило удар. — Зачем? — спросил он шёпотом. — Не знаю, — так же шёпотом ответил Петя. — Захотелось. Он встал и вышел на кухню. Илья остался лежать, прижимая ладонь к тому месту, где только что были губы Пети. Внутри всё пело, кружилось, взрывалось фейерверками, которые он никогда раньше не видел. Он был счастлив. По-настоящему, первый раз в жизни. Он не знал, что это счастье - как ледяная корка над пропастью. Красивая, блестящая - и смертельно хрупкая. ---- Медовый месяц кончился так же внезапно, как и начался. Илья не сразу понял, что что-то пошло не так. Сначала ему казалось, что это просто настроение - у всех бывает. Петя мог быть ласковым, нежным, заботливым, а через час - молчаливым, отстранённым, почти чужим. Илья списывал это на усталость - работа в школе выматывала, особенно перед каникулами. Он старался не лезть, не задавать лишних вопросов, быть удобным. Но однажды вечером Петя вернулся домой позже обычного. Илья уже приготовил ужин - научился за пару месяцев, потому что Петя показывал, как резать лук, как не пересолить суп, как понять, что картошка сварилась. На столе стояли тарелки с пастой, горела свеча - Илья хотел сделать приятно. Петя вошёл, бросил ключи на тумбочку и даже не посмотрел на ужин. — Ты где был? — спросил Илья, нарезая хлеб. — В школе. Заседание. — До восьми вечера? Петя повернулся к нему. Взгляд был тяжёлым, как свинец. — Ты меня в чем-то подозреваешь, Малинин? Илья усмехнулся - по привычке, хотя внутри всё сжалось. — Нет. Просто спросил. — Просто спросил, — передразнил Петя. Голос звучал непривычно - с металлическими нотками, которых Илья раньше не слышал. — Ты что, мой муж? Отчитывать меня будешь? — Я ничего такого... — Заткнись. Илья замолчал. Он не привык, чтобы на него кричали - ну, то есть привык, но от Пети он этого не ожидал. Петя всегда был спокойным, контролирующим, ледяным. Но не крикливым. — Извини, — сказал Петя после долгой паузы. Провёл рукой по волосам, выдохнул. — День тяжёлый. Не бери в голову. Он сел за стол, съел пасту, не глядя на Илью. Илья сидел напротив и чувствовал, как в воздухе висит что-то невысказанное, тяжёлое, как туча перед грозой. В ту ночь они не разговаривали. Илья лежал на диване и смотрел в потолок. Потолок был чистым, без трещин - но в душе у Ильи трещина появилась. Он решил, что это случайность. Всё началось с Вадима. Илья не перестал общаться с другом - Вадим звонил почти каждый день, писал в мессенджере, спрашивал, как дела, где он пропадает. Илья врал, что живёт пока у дальнего родственника, что всё нормально, что мать в больнице. Вадим не верил до конца, но не давил - умел чувствовать границы. В середине декабря Вадим предложил встретиться. — Давай в пятницу, — сказал он по телефону. — В «Ракете» новый фильм идёт, говорят, угарный. Ты совсем из дома не выходишь. Илья посмотрел на Петю, который сидел на кухне и проверял тетради. Тот поднял голову, уловив взгляд. — Кто звонит? — Вадим, — ответил Илья, зажав трубку ладонью. — В кино зовёт. В пятницу. Петя отложил красную ручку. Его лицо не изменилось, но Илья научился читать эти микроскопические движения - чуть сжатые челюсти, чуть прищуренные глаза. — В пятницу мы планировали смотреть фильм дома, — сказал Петя. — Ну, мы можем в другой день, — неуверенно предложил Илья. — Не хочешь же ты меня бросить ради какого-то Вадима? Голос был ровный, почти ласковый, но Илья почувствовал в нём сталь. Он сглотнул. — Вадим - мой друг. Я его давно не видел. — Я твой друг, — сказал Петя, вставая из-за стола и подходя ближе. Он взял телефон из рук Ильи и нажал отбой. — Я - больше чем друг. Или ты уже забыл? Илья смотрел на него, растерянный. Петя улыбнулся - той улыбкой, от которой у Ильи раньше бабочки в животе летали. Теперь она показалась ему другой. Хищной. — Не езди, — сказал Петя тихо, почти шёпотом, и провёл пальцем по щеке Ильи. — Посиди со мной. Мы так редко бываем вдвоём. Илья хотел сказать, что они каждый день вдвоём. Что он почти не выходит из квартиры. Что ему нужно проветриться, увидеть кого-то кроме Пети, школы и стен этой уютной, но уже начинающей давить клетки. Но он посмотрел в глаза Пети - зелёные, глубокие, в которых плескалось что-то тёмное и требующее - и сказал: — Ладно. Я откажусь. Петя поцеловал его в лоб. — Умный мальчик. Илья написал Вадиму: «Не могу, заболел». Вадим ответил смайликом и «выздоравливай». Илья не ответил. В тот вечер они смотрели фильм - старый, чёрно-белый, который Петя обожал. Илья сидел рядом, прижавшись к его плечу, и чувствовал, как внутри разрастается что-то липкое и тревожное. Он не мог понять, что это. Обида? Страх? Или просто усталость? Он решил, что это любовь. Любовь же бывает разной, да? Иногда нужно жертвовать. Иногда нужно выбирать. Он выбрал Петю. Это была первая капля. Следующая случилась через три дня. Илья случайно - совершенно случайно лайкнул в социальной сети фотографию одноклассницы. Катя Синицына, отличница с косичками, выложила селфи с котом. Илья пролистывал ленту, макнул пальцем — и лайк улетел. Он даже не думал об этом, сразу пролистал дальше. Но Петя увидел. Он имел привычку иногда брать телефон Ильи - «проверить, не села ли батарея», «посмотреть, сколько времени». Илья не придавал этому значения. Доверие же. В тот вечер Петя вернулся из душа, сел на диван и положил телефон Ильи перед ним на стол. Экран был включён, открыт профиль Кати. — Это кто? — спросил Петя спокойно. Илья посмотрел на экран. — Катя. Синицына. Она в нашем классе учится. — Я знаю, кто она. Я спрашиваю, почему ты лайкаешь её фотографии? — Случайно, — Илья пожал плечами. — Пролистывал и задел. Это ничего не значит. — Ничего не значит, — повторил Петя. Он смотрел на Илью - и в этом взгляде не было тепла. Совсем. — Ты считаешь меня идиотом, Малинин? — Что? Нет, Петь, я... — Ты лайкаешь фотографии девочек. Сидишь в телефоне, пока я рядом. Может, ты и переписываешься с кем-то? Может, у тебя кто-то есть? — Никого у меня нет! — Илья почувствовал, как паника поднимается откуда-то из живота. — Только ты. Я же с тобой живу, я никуда не хожу, я... — Только я, — тихо сказал Петя, и в его голосе вдруг проступила такая боль, что Илья на секунду забыл про свой страх. — А если ты врёшь? Если ты просто используешь меня? Поживёшь у меня, поешь, а потом найдёшь кого помоложе и посвежее? — Петь, ты что? — Илья протянул руку, чтобы коснуться его плеча. — Я тебя люблю. Я никогда... Петя перехватил его руку. Сжал - больно, крепко. — Докажи. — Как? — Отдай телефон. Илья моргнул. — Зачем? — Затем, что если тебе нечего скрывать, ты отдашь его мне. На время. Пока я не поверю тебе. Илья колебался несколько секунд. Внутри всё кричало, что это неправильно, что это какая-то граница, которую не надо переходить. Но Петя смотрел на него так - с такой смесью любви и отчаяния, что Илья не смог отказать. — Хорошо, — сказал он тихо. — Забери. Петя убрал телефон в карман своих домашних штанов, наклонился и поцеловал Илью, глубоко, требовательно, почти больно. А потом сказал: — Спасибо. Я тебя люблю. Я просто боюсь тебя потерять. Илья обнял его в ответ и прошептал: — Ты не потеряешь. Обещаю. Он не знал, что только что отдал не телефон. Он отдал ключ от своей свободы. Дальше - хуже. Петя начал проверять его сумку. Спрашивать, с кем он разговаривал на перемене. Один раз, когда Илья задержался в школе на полчаса после уроков (помогал Вадиму с математикой), Петя встретил его у выхода с таким лицом, что Илья испугался. — Где ты был? — спросил Петя, когда они зашли в квартиру. — С Вадимом. Я же сказал, мы математику делали. — Вадим. Опять Вадим. — Петя прошёл на кухню, налил себе воды, выпил залпом. — Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? — Как он на меня смотрит? — Илья растерялся. — Он просто друг. У него девушка есть, Марина. Ты её знаешь, она тоже в нашем классе. — Девушка - не помеха, — отрезал Петя. — Я тебя прошу — держись от него подальше. Ради меня. Ради нас. Илья хотел возразить. Хотел сказать, что Вадим - единственный, кто был с ним, когда никто не нужен был. Но в голове вдруг всплыла мать, которая умирала в больнице, и отец, который сбежал, и пустая квартира, где он жил до Пети. Петя дал ему крышу над головой. Петя кормил его. Петя говорил, что любит. А Вадим - просто друг. — Ладно, — сказал Илья, опустив глаза. — Я буду реже с ним видеться. Петя обнял его, прижал к себе крепко-крепко. — Ты мой хороший. Мой самый лучший. Я без тебя не смогу. Илья закрыл глаза и попытался поверить, что это нормально. Что так и должно быть, когда любишь по-настоящему. Он не знал, что это называется изоляция. И что это только начало. Мать умерла в конце декабря. Илья узнал об этом по телефону - звонила медсестра из больницы, сказала сухим казённым голосом: «Ваша мать скончалась сегодня в 5 утра, приезжайте за документами». Илья стоял посреди кухни, прижимая трубку к уху, и чувствовал… ничего. Пустоту. Как будто внутри выключили свет. Он не плакал. Он просто сел на пол, обхватил колени руками и уставился в стену. Петя нашёл его в таком положении через час, когда вернулся из магазина. — Илья? Что случилось? — Мать умерла, — сказал Илья ровно. — Сегодня. Петя поставил пакеты на пол, присел рядом. Его лицо было серьёзным, почти суровым. — Соболезную, — сказал он. — Но… Илья, слушай меня внимательно. Теперь ты один. Совсем. Отец пропал, мать умерла. Если органы опеки узнают, что ты живёшь один, тебя заберут. В детдом. Или в приют. Ты этого хочешь? Илья поднял на него пустые глаза. — Нет. — Тогда ты никуда не выходишь. Ни в школу, ни к друзьям, никуда. Понял? Пока я не придумаю, как это оформить. Ты здесь, в безопасности. Я с тобой. Я тебя не отдам. Илья кивнул. Ему было всё равно. Мать умерла. Единственный человек, который хотя бы по крови был с ним связан, ушёл. Остался только Петя. И если Петя говорит, что надо сидеть дома - значит, надо. — А похороны? — спросил он тихо. — Я всё устрою. Не переживай. Петя обнял его, и Илья уткнулся лицом ему в плечо. Он не плакал - слёзы кончились ещё в тот день, когда он ушёл из квартиры матери в первый раз. Внутри была только пустота и странное, тянущее чувство, что он попал в ловушку. Но он не мог понять - в чью. И главное - зачем. Новый год они встретили вдвоём. Петя накрыл стол, салат оливье, мандарины, шампанское (Илье налил полбокала, себе - полный). За окном взрывались салюты, было шумно и весело, а в квартире царила странная, неестественная тишина. — С новым годом, — сказал Петя, чокаясь. — Пусть всё будет хорошо. Илья кивнул. Он пил шампанское маленькими глотками и чувствовал, как алкоголь разливается по телу теплом. Может, это поможет забыть. — Ты мой, — сказал Петя, глядя на него поверх бокала. — Весь. Навсегда. Помнишь? — Помню, — ответил Илья. — Повтори. — Я твой. Весь. Навсегда. Петя улыбнулся - той самой тёплой, ласковой улыбкой, от которой у Ильи до сих пор замирало сердце. — Хороший мальчик. Пойдём спать. Они легли в одну кровать - в последнее время Петя всё чаще звал Илью к себе, и Илья не отказывался. Тепло чужого тела, дыхание на затылке, рука на талии - это было почти как защита. Как-будто пока Петя рядом, ничего плохого не случится. Илья закрыл глаза и провалился в тяжёлый, пустой сон. Он не знал, что самое страшное ещё впереди.