По ту сторону зеркала

Близится конец – и за ним придёт новое начало. Зачем уничтожать целые страницы, если можно переписать всего пару самых значимых строчек? Дисаман проклинала свою слабость. Следовало нанести всего один удар – чтобы разом покончить с разрозненными искажениями. Все они – лишь симптомы недуга. Необходимо добраться до его источника. Нужная точка приложения силы была ей недоступна. До поры. Поэтому к цели придётся идти малыми шагами. Ближайшая точка входа – в Кенабресе. Дисаман помнила, что в Кенабрес она вернулась благодаря своему выбору; в то же время она понимала, что больше не может выходить за рамки отведённой ей роли. Она – эон, значит – должна быть там, где баланс сил нарушен. Следовало отправиться одной, но Ланн после долгих уговоров последовал за ней  – сославшись на добровольно взятое обязательство. К несчастью, он был достаточно умён, чтобы понимать, как действуют мифические силы Дисаман. Облако тумана – одновременно ослепительно яркое и непроглядно тёмное – парило над землёй, как отражение разлома, разделившего центральную городскую площадь надвое. Свет от него – словно лунная дорожка на поверхности воды. – Ты же говорила, что у тебя есть план. Значит, именно в этом он заключается? Ты пойдёшь одна? – Именно это мне и придётся сделать, – Дисаман, не отрываясь, смотрела на облако, и малодушно радовалась, что не видит выражения на лице Ланна. – Могу ли я обнять тебя на прощание? "Нет, Ланн. Боюсь, если ты меня обнимешь – я уже не смогу сдвинуться с места", – именно это ей следовало сказать. Незачем продолжать терзать его: он этого не заслуживал. – Конечно, можешь. Тебе нет нужды спрашивать разрешения. Ланн бережно обхватил её плечи и коснулся губами лба – совсем ненадолго, и тут же отступил, не злоупотребляя разрешением и не пытаясь остановить. – Здесь, – Дисаман запнулась, – то есть сейчас пройдёт совсем немного времени. Мы расстаёмся ненадолго. – В таком случае – я верю, что у тебя получится задуманное. Поскорее бы снова тебя увидеть. Ни обиды, ни укоризны. В его голосе и взгляде только чувство потери, с которым он давно смирился. Сама Дисаман так и не смогла отпустить Ланна, но требовала от него того же. В каштановых волосах сверкнула седая прядь. Вчера её ещё не было. Едва заметные детали прибавлялись ежедневно: чуть больше морщинок в уголках глаз, острее скулы, чуть больше седых волос, чуть темнее изумрудная чешуя – всё это знаки того, что время безвозвратно уходит. Если Дисаман предотвратит разрушение Кенабреса и смерть Теренделев – то не упадёт в разлом и не встретит Ланна. Значит – он поднимется на поверхность в одиночестве. Различные варианты развития событий всё сложнее удерживать в не предназначенной для этого памяти. Большинство смертных думает, что время – это река, текущая в одном направлении. Дисаман теперь точно знала: они ошибаются. Время – штормовой океан, скрывающий в себе множество глубинных течений – и, стоило ей шагнуть в туман искажения – одно из них подхватило её, унося прочь от точки входа. Среди туч показалось солнце. На миг оно остановилось, а затем – начало ускоряющееся движение по небосводу в обратном направлении. Знакомое лицо быстро затерялось в мелькающих тенях. День и ночь сменяли друг друга, как полагается; изменился лишь вектор движения. Дисаман видела, как обратный ход времени возвращает разрушенные дома к их изначальному состоянию. Лишь бы не столкнуться со своим прошлым воплощением. Такого надругательства ткань времени точно не стерпит – выбросит её обратно в подходящий отрезок. Дисаман осмотрелась. Её внимание привлекла знакомая фигура, для которой не всё ещё было потеряно. – Теренделев! Голос прозвучал глухо, сдавленно – но женщина в доспехах обернулась. Она улыбнулась, серебристые глаза сверкнули узнаванием. – Тебе уже лучше? Значит, рана всё же затянулась? – Нет... То есть да, и я благодарна за исцеление. Послушай, когда явится Дескари... – Ты утверждаешь, что он явится в мой город? – драконица гордо вскинула голову. – Пусть попробует. "Глупая ящерица!" – успела подумать Дисаман со злостью и огорчением. Дисаман обернулась к темнеющему горизонту и устремилась навстречу рою, чтобы привлечь его внимание. Драконица, мгновенно оценив положение, не стала тратить время на вопросы, обернулась в истинный вид и последовала за ней. Рой закрывал солнечный свет – время безвозвратно уходило. Дескари тяжело ступал огромными лапами – они казались слишком тонкими, но крепко удерживали его, попутно распространяя разрушения; булыжная мостовая крошилась под ними. Воздух, окружающий Дисаман, становился всё более вязким, движения замедлились. Время сопротивлялось изменению и отторгало инородный объект, не желая перестроиться под его присутствие. Дисаман хорошо помнила, как тяжело оказалось просто обратить на себя внимание, чтобы всего лишь предостеречь одного упрямого как горный хребет дворфа от ошибки – и всё же у неё тогда хватило сил. В этот раз вмешательство требовало гораздо большего усилия воли. Дисаман присмотрелась: гротескная фигура Дескари была образована множеством непрерывно копошащихся насекомых. Постоянно пребывая в движении, они создавали убедительную иллюзию целого. Обычное оружие не могло быть эффективно против подобного существа. Как бы то ни было – Дисаман рассчитывала, что его кровь – или нечто, её заменяющее – подчинится её воле, как разновидность водной стихии. Осталось лишь выбрать направление удара – и приказать жидкости кристаллизоваться. Насекомые расползались по мостовой и заполняли воздух; стрёкот и шелест крыльев постепенно вытеснил прочие звуки. Рой стремился заполнить всё доступное пространство, заслоняя даже солнечный свет. Стоило нанести удар в одну точку – как бесчисленные насекомые заполняли рану, и их не становилось меньше. Драконий огонь не приносил этому чужеродному существу видимого вреда, но Теренделев продолжала пытаться, уходя от ударов косы и поднимая тучи пыли взмахами крыльев. Хотя бы что-то удалось изменить. "Ему здесь не место. Его вообще не должно быть здесь и сейчас", – сосредоточившись на этой мысли, Дисаман попыталась изгнать рой и отправить его на родной план. Попытка воздействия не принесла видимого результата: почти всё шло так, как Дисаман помнила. Искажение, которое создавал Дескари своим присутствием, не было единым целым: оно распадалось на множество мелких. Их количество не оставляло шанса сосредоточиться. Дисаман помнила, что полуночный болт – подарок её главного врага – мог ранить Дескари. Тогда его кровь и образовала осколок кристалла, который она нашла на городской площади. Значит – шанс у неё был. Уверенность в этом продлилась недолго. Сколько командор ни пыталась – ей не удавалось нанести воплощению хаоса видимого вреда. Нанесённые раны быстро затягивались всё новыми насекомыми. Предугадать или опередить их внешне хаотичное перемещение было невозможно. Рой, теряя отдельные фрагменты, будто не замечал потерь. Существо крепче сжало огромную косу, и занесло его над головой Дисаман. Лезвие прошло сквозь неё, как порыв леденящего ветра, и опустилось на мостовую – чтобы создать разлом, который она отчётливо помнила. Боль оказалась далёкой и никак не могла связаться с телом. Как информация в отчёте, абстрактная и обезличенная. Удар косы разделил Дисаман, отрезав смертное тело от силы эона. Она больше не могла удержаться на ногах – и ей не было места в текущем отрезке времени. Все дальнейшие планы потеряли значение. Один эон не смог бы справиться с роем. Всё это время Дисаман, сама того  не осознавая, бережно хранила свой изъян, словно драгоценность – уверенность в незначительности своей жизни и допустимость подобной жертвы. В этом не было никакого смысла. Последнее, что увидела Дисаман, прежде чем погрузиться в успокоительную тьму – собственное отражение в тумане временного искажения. Она узнала шрам, узоры на плечах. Только льдисто-голубые глаза снова стали карими. Тёплыми, живыми. Дисаман помнила: по мере развития её кинетических сил карий цвет изменился до ярко-синего. Это было так давно. Когда изменения стали заметными, Ланн первым обратил на это внимание: Дисаман не любила разглядывать своё отражение. Поначалу глаза лишь вспыхивали синим огнём, когда она обращалась к стихии; со временем – цвет изменился полностью. Когда Ланн впервые увидел это изменение цвета, он лишь сказал: "Красиво". Одного слова было достаточно. Дисаман не помнила встречи со своим отражением – и не могла помнить. Когда она подобрала кристаллический осколок на площади, у нее не было никаких видений. Запомнилось лишь ощущение правильного пути, за которым она безуспешно гналась всё это время. Как оказалось – одной уверенности в выборе не хватило для достижения цели. У незнакомой девушки открылась рана: шейный платок быстро пропитался кровью, но так же быстро рана сомкнулась снова. Ещё одна знакомая фигура появилась рядом, чтобы удержать девушку от падения. Угол зрения позволил разглядеть лишь часть силуэта, но Дисаман легко узнала этого мужчину. Независимо от возможных вариаций течения времени – он оставался постоянной величиной. Девушка едва глянула в облако космической дымки – видеть взгляд, обращённый на неё с другой стороны, она не могла – и подобрала тот самый осколок кристаллизованной крови. Не всё было потеряно. "Не повторяй моих ошибок", – Дисаман обратилась к своему будущему отражению. – "Найди свой путь". Теперь Дисаман знала: эта девушка справится лучше, а значит – стоило уступить место Приливу.