Давно ушедшая во тьму

Глава 35 Капитан парома отчалил от Кале перед самым рассветом. В трюме Поппи скользнула в длинный ящик бок о бок с ворчащим Валентином — тот был свято уверен, что заказывал два отдельных места. Когда они прибыли в Дувр, Сара распорядилась перегрузить их короб на поезд, а сама купила билет в первый класс на деньги, которые мило выманила из кошелька Валентина. Поппи была изнурена, но впасть в транс в этом ящике не могла. Не тогда, когда Валентин был так близко и в таком дурном расположении духа. Не тогда, когда грохот поезда швырял её из стороны в сторону. И уж точно не тогда, когда ярость из-за бесплодных лет поисков Рошин жгла ей горло. Рошин убедила Поппи, что, ограничив их встречи разом в год, она убережет их обеих от мести Кейн. И всё же Кейн их нашла. Она знала об этих свиданиях. Она не пряталась. Она ждала. Стук колес приносил мимолетное утешение: ритмичное металлическое «чух-чух» помогало привести мысли в порядок. Ровное дыхание Валентина тоже помогало — он безмятежно пребывал в трансе. Они так чудесно провели время в Париже. Сегодня вечером она должна была встретиться с известным французским шеф-поваром, учеником самого великого Карема. Вместо этого она лежала в ящике, измученная и неспособная забыться сном из-за дискомфорта, державшего её в состоянии мучительной бдительности. На вокзале Виктория «гроб» встретили Александр и Грегори, двое самых дюжих лакеев «Выводка». Поппи слышала их голоса снаружи — глухое кряхтение и смешки, с которыми они грузили хозяина и хозяйку в карету. А затем — снова тряска, снова толчки, снова она билась о жесткое, колючее дерево. — Кажется, мы почти дома, — пробормотал Валентин. — М-м. Если она не выберется из этой коробки в ближайшее время, сила её раздражения рискует её испепелить. Когда они прибыли, Грегори прямо в холле вскрыл ящик ломом. Поппи выскочила мгновенно, но ноги не послушались, и она едва не растянулась на мраморном полу. Она рванулась было вперед и... Остановилась. Идти было некуда. Изменить что-либо — невозможно. Кейн дала ей пять лет. Глупо было надеяться, что Рошин сможет найти и убить её за это время. Рошин посвятила этому последние тридцать лет жизни и не продвинулась ни на шаг. У Поппи был выбор: либо позволить Рошин продолжать этот фарс еще полдесятилетия, довольствуясь крохами её общества, либо заставить её отдыхать эти пять лет рядом с собой. А потом, когда срок выйдет... Рошин вернется. Конечно, вернется — особенно если Поппи расскажет ей всю правду: Кейн угрожает не только жизни Поппи, но и жизни всех, кто ей дорог. Рошин вернется к Кейн в услужение ради Поппи, ради Кармен, Сары и Захры, ради Кароль, Массимо и Валентина — и все эти годы сопротивления окажутся напрасными. Возможно, Рошин не вынесет этого. Возможно, она решит, что единственный способ защитить себя и близких — это выйти навстречу дневному свету и сгореть, как бумажный комок. Вспых — и нет её. — Поппи? — Сара была рядом. — Они скоро проснутся. Уже почти стемнело. Хочешь чего-нибудь выпить? Я сделаю тебе тот коктейль из джина с кровью, который ты так любишь. — Ты ненавидишь убивать кроликов. — Я заставлю Грегори. Разве не здорово? — Я всё сделаю, мисс, — тут же отозвался Грегори. — Вам как обычно, «Будлз» с кровью? — Захра. — Простите, мисс? Лицо Поппи озарилось надеждой. Она взбежала по лестнице. — У Захры может быть идея. Захра такая умная. Захра и Кароль покидали «Выводок» на несколько лет, чтобы сражаться в Америке, в армии Линкольна. Когда они только вернулись, казалось, они полны решимости возобновить свою бурную довоенную жизнь: они вновь надели бархатные плащи и танцевали до дыр в подметках. Но запал быстро иссяк — война их изменила. Ни один из них особо не распространялся о том, что они там видели. «Чудовищно», — отвечали они, если на них надавить. «Жестоко. Жалко». Ночных вылазок стало меньше, их сменили тихие, уединенные беседы в гостиной. Захра и Кароль сидели на ковре, прижавшись друг к другу головами и сплетя пальцы — невидимый пузырь защищал их от шума вернувшейся жизни. Транс они тоже проводили вместе — это было в новинку. Чаще всего они выбирали комнату Захры, зеленую и мирную. У Кароль комната была слишком красной. Поппи с заносом затормозила перед дверью Захры, занеся руку, чтобы постучать. И медленно опустила её. После того, через что они прошли, было бы отвратительно втягивать их в это. Они больше всех заслуживали покоя. Она сползла на пол, срывая чепец и запуская руки в волосы. — Черт. — Глаза наполнились жгучими слезами. — Черт, черт, черт! — Поппи. — Валентин грациозно опустился на колени рядом и обнял её. После стольких лет мягкого обращения со стороны Поппи он наконец-то начал понимать, как это делается. — Что случилось? — Что случилось? — Позволь мне перефразировать: какая именно напасть усадила тебя на коврик перед дверью Захры? — Пять лет. Всё кончено, Валентин. — Не говори глупостей. — Что, по-твоему, произойдет, когда Рошин поставят перед выбором: вернуться или умереть? — Есть и третий... — Нет никакого третьего! — Она вырвалась из его объятий. — Кейн придет за нами. Ты не видел, что произошло в том морге. Ты не знаешь, что она со мной сделала. Ты не знаешь... — Дыхание перехватило, горло пересохло от боли. — Ты не знаешь, каково это — когда твое тело под чужим контролем. Ты не знаешь, что значит быть настолько беспомощной. Совсем. Не смей говорить мне, что есть другой выбор, когда сам понимаешь, что его нет. Голубые глаза Валентина наполнились жалостью. — Ma pauvre nouvelle. — Он прижал её к груди. — О, дорогая моя. Сквозь объятия Валентина, плотно закрывавшие ей уши, Поппи услышала скрип открывающейся двери. — Кто это тут кричит? — спросила Захра, прислонившись к дверному косяку. Кароль выглянул из-за её спины. — Если ты плачешь из-за того, что забыла купить мне сувенир, я тебя прощаю. Принимаю наличными.