Вне игры

Глава 12 В пресс-центре пахло кофе и амбициями: жженым «Фолджерс» с фуршетного стола и тем специфическим голодом репортеров, которые часами дожидались своих тридцати секунд эксклюзива. Камилла сидела за длинным столом, микрофон замер в трех дюймах от ее подбородка. Она пыталась вспомнить, как дышать. «Валькирии» обыграли «Нью-Йорк Пантерз» со счетом 4:2 — решительная победа, которая должна была стать главной и единственной темой вечера. Но это был Нью-Йорк. Ее город, ее история, ее тщательно выстроенный публичный образ. И всё это затаилось в вопросах, которые еще не были заданы. Лу сидела рядом, достаточно близко, чтобы их бедра соприкасались под защитным краем стола. Этот контакт был мимолетным, скрытым от глаз, но он служил Камилле якорем, пока вспыхивали камеры и журналисты толкались, отвоевывая позиции поудобнее. — Камилла, отличная игра сегодня, — раздался голос из центра толпы прессы. — Каково это — вернуться в Нью-Йорк? Вопрос был безобидным. Подтекст — нет. — Приятно показать хорошую игру, — ответила Камилла, включая тот самый безупречный «медийный» голос, который оттачивала годами. — Нью-Йорк всегда будет для меня особенным, но сейчас я сосредоточена на «Финикс-Ридж». Команда много работала, и сегодня мы показали, на что способны. Еще одна вспышка. Еще один вопрос. — Источники сообщают, что вне льда вы проводите много времени с определенными товарищами по команде. Прокомментируете? У Камиллы внутри всё сжалось. Сидящая рядом Лу плотнее прижалась бедром к её бедру — то ли предостережение, то ли поддержка, она не могла разобрать. Тепло этого касания разлилось по телу, отвлекая так, как она сейчас не могла себе позволить. — Я провожу время со всеми своими коллегами, — ровно произнесла Камилла. — Именно так строится сыгранность. Та самая, которую мы продемонстрировали сегодня. Репортера это не остановило: — После вашего расставания с Марио Кингом ходят слухи о вашей личной жизни. Есть ли доля правды в предположениях, что вы с кем-то встречаетесь? Имя Марио упало, как камень в стоячую воду, пуская волны по залу. Камилла кожей почувствовала, как обострилось внимание: объективы сфокусировались, ручки замерли над блокнотами — та самая хищная тишина журналистов, почуявших кровь. — Я здесь, чтобы говорить о хоккее, — ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — Если у вас есть вопросы по игре, я с радостью отвечу. — Людям любопытно, Камилла. Вы и Марио были вместе два года. Разрыв был очень громким. Фанаты хотят знать… — Фанаты хотят, — перебила Лу, и ее голос разрезал шум с тихой властностью, — видеть классный хоккей. И именно это они получили сегодня. Камилла забила два гола, включая победную шайбу. «Финикс-Ридж» на три очка ближе к квалификации PWHL. Вот это — новость. Сердце Камиллы пропустило удар. То, как Лу защищала ее — публично, профессионально, без тени сомнения, — заставило что-то теплое расцвести в груди вопреки флуоресцентному холоду пресс-центра. Репортер переключился: — Капитан Колдер, как вы оцениваете шансы команды в дальнейшем? Лу наклонилась к микрофону, и Камилла позволила себе выдохнуть. Позволила себе изучать профиль Лу, пока вопросы уходили в сторону от ее личной жизни: сильную линию челюсти, спокойный интеллект в зеленых глазах, то, как она приковывала к себе внимание, даже не требуя его. — В этом сезоне мы создали прочный фундамент, — говорила Лу. — Новые владельцы, новый тренерский штаб, новая энергия. Сегодняшний вечер доказал, что мы можем соперничать с кем угодно. Осталось несколько игр, чтобы закрепить квалификацию, и мы идем к этому шаг за шагом. Последовали вопросы о стратегии, о методах Мары, о растущей роли Роуэн как столпа обороны. Лу справлялась с ними с легкостью человека, который годами учился перенаправлять внимание, при этом давая репортерам достаточно материала для заметок. Камилла наблюдала за ее работой, и то желание, что жило у нее под кожей, обретало остроту. Прошлая ночь в том гостиничном номере что-то изменила. Не только секс — хотя, боже, какой это был секс, — но и последовавший за ним разговор. То, как Лу рассказывала о своей семье с этой странной смесью любви и отчужденности. То, как дрогнул ее голос, когда она призналась, что скрываться — это одиноко. Та надежда, которую Камилла видела в ее глазах, когда обещала, что всё это не просто так. Теперь, сидя рядом с Лу, пока незнакомцы задавали вопросы, призванные содрать слои ее защиты, Камилла осознала страх по-новому. Каминг-аут означал бы потерю брони, которую она строила всю жизнь. Это означало бы, что ее увидят — по-настоящему увидят — миллионы людей, считающих, что они вправе иметь мнение о ее выборе. От этой мысли ладони стали влажными от пота. Но и сокрытие правды чего-то стоило. Оно означало притворство, будто Лу — просто коллега, когда она уже значила гораздо больше. Оно означало ложь каждый раз, когда кто-то спрашивал о личном. Оно означало жизнь в клетке, которую она построила сама — в точности как она сказала Лу вчера. — Последний вопрос, — объявил модератор. Женщина в первом ряду подняла руку. — Камилла, в соцсетях обсуждают фото, где вы и Лу Колдер вместе выходите из ресторана. Освещение кажется весьма… интимным. Будут комментарии? Зал затаил дыхание. В голове у Камиллы стало пусто. Ресторан, несколько недель назад, когда тайна еще не казалась такой тяжелой. Кто-то следил. Кто-то сделал снимки. Кто-то выложил их в сеть, пока Камилла спала, не подозревая, что её тщательно выстроенная плотина уже дала течь. Рука Лу нашла ее руку под столом. Один раз крепко сжала, возвращая к реальности. — Товарищи по команде вместе ходят ужинать, — сказала Камилла. Ее голос не дрогнул — маленькое чудо. — Это не новость. — Но на снимках… — …запечатлены два игрока, которые ведут беседу. — Камилла встретилась с репортером взглядом, вложив в него весь опыт тренингов по общению с прессой. — Я понимаю, что вам нужен контент, но я не собираюсь раздувать драму там, где ее нет. Мы здесь потому, что выиграли матч. Давайте сосредоточимся на этом. Вмешался модератор, завершив пресс-конференцию с отработанной эффективностью. Камилла встала на автопилоте, двигаясь к выходу, пока в голове роились последствия и варианты развития событий. Фотографии. Кто-то сделал фотографии. Эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка, и с каждым повтором становилась всё болезненнее. В коридоре за пределами пресс-центра было тише, но всё равно не уединенно: мимо проходили сотрудники, к выходам катили кофры с оборудованием, на плечах техников висели бухты кабелей — организованный хаос послематчевой суеты отдавался эхом от бетонных стен. Лу шла рядом, близко, но не касаясь, сохраняя профессиональную дистанцию для камер, которые всё еще могли следить. Они не проронили ни слова, пока не вошли в лифт. Двери закрылись, даря им временное уединение, и самообладание Камиллы дало трещину. — Фотографии, — слово вырвалось сдавленным хрипом. — Лу, там фотографии. — Я знаю, — голос Лу был спокойным. — Я видела их сегодня утром. Не хотела говорить до игры. — Ты знала? Знала и не сказала мне? — Это помогло бы тебе играть лучше? — Спокойный взгляд Лу встретился с ее взглядом; в нем не было осуждения, только та практическая ясность, что определяла всё, что она делала. — Тебе нужно было сосредоточиться. Нам обеим. Матч был важнее. Камилле хотелось спорить. Хотелось кричать о несправедливости — о постоянной слежке, о допущении, что ее частная жизнь является общественной собственностью, о том, что даже осторожность не может защитить от кого-то с длиннофокусным объективом и аккаунтом в соцсетях. Вместо этого она бессильно прислонилась к стенке лифта. — Я не готова, — ее голос сорвался на этом признании. — Я знаю, мы говорили об этом, я знаю, что просила дать мне время, но… Лу, я не готова. Если это всплывет раньше, чем я буду готова… — Не всплывет. — Лу сделала шаг ближе, закрывая её собой от камеры безопасности в лифте. — На фото ничего нет. Две женщины за столом в ресторане. Всё. Люди могут гадать, но догадки — это не доказательства. — Некоторым достаточно и догадок. — Значит, мы не дадим им больше никакой пищи для размышлений. — Рука Лу поднялась, коснувшись лица Камиллы — короткое, опасное прикосновение, длившееся лишь миг. — На публике мы будем осторожны. Мы ничего не меняем. И когда ты будешь готова — если ты когда-нибудь будешь готова — это произойдет на твоих условиях. А не на их. Перевод выполнен группой: «Перевод сапфичных историй» https://t.me/sapphicbooks29