А ты уверен?

***

С утра Сева проснулся с бодрым, таким стояком. Всю ночь ему снился Рами. В теле была небольшая лёгкость, и в целом настроение было отличное. Про букет цветов, о котором он вчера подумал перед тем, как провалиться в сон, Сева не забыл. Более того, он ещё больше укрепился в мысли, что обязательно сегодня купит и подарит его Рами. Ну а что? Ухаживать — так ухаживать. Кто ему запретит?

***

Перед тем как ехать в центр на процедуры, Сева набрал Владимира и напомнил ему, что сегодня нужно начинать перестройку помещения, которое предназначалось Рами. Владимир заверил, что всё именно так и будет: сегодня придут рабочие, он всё с ними обсудит, и как только всё будет оговорено, ремонт начнётся. — Всеволод Витальевич, вы не переживайте. Тут особенно делать нечего. Всё закончат за неделю, или даже раньше. — Отлично. Поехал я тогда со спокойной душой на лечение. Буду к пятнадцати часам. — Лёгкого вам лечения, Всеволод Витальевич.

***

В коридоре центра Сева встретил доктора и, поздоровавшись, отвёл его в сторону. Рассказал о том, что вчера случилось с ним во время массажа. Сева краснел и бледнел, рассказывая, но он хотел уточнить у доктора этот момент. — Не переживайте, — доктор приветливо улыбнулся, видя алые щёки Севы. — В этом ничего странного нет. Ваш массажист, проводя исследование вашего тела, нажал на определённые точки, и из-за воздействия на них у вас и произошло семяизвержение. Доктор задумался и медленно проговорил: — Знаете… а я всё больше и больше хочу с ним познакомиться. Вы передали ему мою просьбу? Сева замер. Он забыл. Ну конечно, он же совсем забыл о словах доктора. — Простите, доктор. Я забыл. Вчера такой день — до самого вечера насыщенный был, но я сегодня же передам Рами ваше предложение.

***

Лечение прошло легко и гладко. В перерывах Сева дочитал наконец свою книгу — какой-то лёгкий детектив. Но в голове постоянно крутился образ Рами. Он не переставал о нём думать. Даже когда приехал на работу и пошёл смотреть, как рабочие начали ремонт, Рами будто находился рядом. «Что за наваждение такое? Я так сильно хочу его трахнуть? Или… это что-то большее?» Около шестнадцати часов приехал Пётр. Он был недалеко от Севы, ездил по своим рабочим делам и решил заскочить на чашку кофе. А ещё ему очень хотелось узнать, как прошёл сеанс у Рами. — Петруха, ты знаешь, я вчера, блять, кончил прямо на кушетке. Рами и даже доктор, конечно, сказали, что это норма, но… я до сих пор в таком смятении. А если это повторится опять? Жесть. — Тюлень, ну ты чего? Тебе же грамотные люди говорят, что всё нормально. Значит, так и есть. — Пётр усмехнулся и посмотрел на Севу с лукавым прищуром. — А с другой стороны, что тебя так смутило? Мне бы так… кончить от массажа. Может, и мне поискать у себя какую-то проблему? Может, и я кончу не напрягаясь? — Ну да, конечно, поищи. — Сева помолчал. — Ты знаешь… я, кажется, влюбился. — Да брось, Тюлень. Ну какая любовь? Это у тебя от долгого воздержания. — Пётр перешёл на вкрадчивый, почти мурлыкающий тон и игриво провёл по Севиной руке. — Может, пора уже? — Нет. Отстань. Если я и захочу заняться сексом, то только с Рами. А это пока невозможно. Я не стану приставать к нему сейчас. Вот закончится массаж — и тогда… — Сева мечтательно поднял глаза к потолку. Его воображение тут же нарисовало образ — такой красивый, такой желанный. — Как говорится, бог в помощь. Ну, лады, я поехал. Завтра ещё заскочу, если буду в этих краях. Пётр поднялся, повернулся к выходу, но потом вернулся. — Сева, я начинаю ревновать Ольку. Может, она тоже кончает на массажах у Рами? А? Может такое быть? — Вполне. Хотя… я не знаю. Не лезь в дебри, Петруха. Просто прекрати гулять — и ревность как рукой снимет. Твоя жена — золотой человек. Я бы такой не изменял. — Много ты понимаешь. Сам-то не женат. Всё. Пока. Увидимся.

***

Сева еле дождался вечера. Заехал сначала домой, повторил всю ту же процедуру: душ, чистое бельё. Потом заехал в цветочный магазин и выбрал букет каких-то экзотических цветов — роскошных, на длинных стеблях. Они правда не пахли, но выглядели потрясающе. Отвалив за него кучу денег, Сева почти на крыльях любви поехал к Рами. После ухода Петра он так накрутил своё воображение, что уже нисколько не сомневался. Он точно хочет Рами — и точно не на один раз. Его воспалённый мозг рисовал картины яркого будущего… с Рами. И то, что он видел в этом будущем, заставляло биться сердце чаще, а тело накрывало волной какой-то необъяснимой, сладкой неги.

***

Сегодня Рами был в тёмной одежде. Тёмный костюм, так же состоящий из широкой рубашки и широких брюк без застёжки, а сверху — длинный халат темно-синего цвета с золотой каймой. Этот наряд был для него привычным, но делал образ ярче, и Сева сразу это увидел, едва переступив порог помещения. — Рами, привет. Это тебе. — Сева не стал тянуть и протянул букет сразу, даже ещё не услышав ответного приветствия. — Привет, Сева. Это мне? — уточнил Рами, принимая цветы. — Букет прекрасный. Правда, я не понял — по какому поводу. — А без повода. Просто так. — Сева наигранно улыбнулся. Внутри всё опять сжалось от страха. Сегодня массаж будет, скорее всего, болезненный — по крайней мере, так говорил вчера Рами. А неизвестность всегда пугает больше. — Спасибо. — Рами прикоснулся к цветам рукой, а потом поднёс их к лицу. — Красивые. И хорошо, что не пахнут. — Почему хорошо? — Я планирую оставить их тут. А среди моих пациентов есть те, у кого аллергия. Работаю с ними, не зажигая аромасвечи, правда, ещё и некоторые мази не использую. Что значительно затягивает лечение, но это не страшно — у меня много всего, и всё рассчитано на разных людей. Рами улыбнулся. — Ну что? Ты готов? — Да, — кивнул Сева, проходя в комнату. Сегодня в ней ощущался запах клубники и чего-то медового. — Как вкусно пахнет сегодня. — Спасибо. Ты раздевайся и ложись. Но сегодня — на живот. Простынь я уже постелил. Чистая салфетка там же. — Ок. Сейчас. Сева увидел салфетку и сразу вспомнил вчерашнее приключение на этой кушетке. Его орган тут же подал знак, что не против повторения.

***

Он лёг на подушку, но Рами подошёл и легко вытащил её из-под головы Севы, улыбнувшись. Придерживая голову, уложил её на кушетку и сказал: — Сегодня без подушки. Руки вдоль туловища и дыши. Начинай уже сейчас. Если почувствуешь сильную боль — дыши глубже и чаще, но старайся не зажиматься, держись в расслабленном состоянии. Так будет легче, а главное — быстрее. Я буду говорить, если что. Не бойся. От этого ещё никто не умер. Голос Рами вроде бы звучал успокаивающе, но от этого Сева пугался ещё больше. «Господи, как на казни лежу. Тюлень, блять, соберись. Что на хрен с тобой? Что за сопли?» — Сева ругал себя на чём свет стоит за слабость. Но вдруг Рами, будто услышав его внутренний монолог, проговорил: — Сева, послушай меня. Все люди одинаковые, все боятся чего-то нового. Но главное — нужно понимать, что иногда новое — это освобождение от чего-то, что держало человека, возможно, долгое время. Так что бояться нового — нормально. Было бы странно, если бы ты не боялся. Ко мне приходят люди не по одному разу. Возвращаются с перерывом, есть и такие, которые ходят регулярно — и каждый раз как впервые. Говоря это, Рами включил Карунеш — успокаивающую музыку. Она должна была отвлечь Севу. Вымыв руки, он нанёс мазь с сильным, но не противным запахом. Скорее нейтральным, так почувствовал Сева. И вот руки Рами легли на его ноги и снова начали своё путешествие. Но теперь все прикосновения были сильными и далеко не нежными. Скорее требовательными и ищущими то, что держит ноги и всё тело в замке.

***

Когда руки Рами дошли до ягодиц и копчика, Сева сжался, но Рами опять положил руку на него. Ладонь — тёплая, нежная, успокаивающая. — Сева, дыши. Сейчас будем освобождать потихоньку твои нервы от зажима. Помни о дыхании. Сева послушно промычал и стал дышать интенсивнее. Рами какое-то время мял и гладил, разминал копчик, а потом нашёл точку и двумя большими пальцами нажал на неё. У Севы посыпались искры из глаз. Ему хотелось заорать, но он помнил о дыхании и задышал часто-часто. Рами отпустил точку через несколько секунд и тут же лёгкими движениями убрал боль. Потом снова — и так чередовал: несколько секунд нажатие, потом поглаживание. Через пару таких манипуляций Севе стало легче, и он задышал ровнее. Затем Рами перешёл на спину, останавливаясь на нужных точках. Было уже не так страшно, но когда он нажал точки по бокам, болевые ощущения накрыли Севу с головой, и он снова застонал. Так Рами дошёл до шеи, потом поглаживаниями по спине снова расслабил его. — Теперь давай переворачивайся на спину. Хочешь пить? Отдохнуть немного? Сева мотнул головой. Потом слабым голосом, смешанным с улыбкой, проговорил: — Я хочу, чтобы эти муки кончились как можно быстрее. Так что давай без отдыха, если, конечно, он не нужен тебе. — Нет. Мне не нужен. Давай помогу. Рами помог Севе и в этот раз. Сейчас было немного неприятно лежать на спине. Всё тело болело, но боль была не сильная, скорее даже где-то приятная — как после интенсивной тренировки. Рами ловко накрыл Севу салфеткой в том месте, где это было необходимо, вымыл руки и нанёс другую мазь — более нежной текстуры и с приятным запахом. Он уделил много времени стопам, икрам и паховой области, не касаясь и не трогая ничего того, что могло бы ввести Севу в краску. Но Сева где-то подсознательно хотел, чтобы Рами коснулся его там — и всё равно покраснел.

***

Рами же в данный момент сосредоточенно делал массаж. Конечно, он не забывал, кому он его делает. Рами чувствовал к Севе практически то же самое, что и Сева к нему: влечение — и не только телесное. Рами чувствовал, что Сева может стать для него кем-то большим, чем просто партнёр, если, конечно, у них что-то получится. Он сомневался, но надеялся. И сегодняшние цветы были тому подтверждением. Конечно, некоторые пациенты, преисполненные благодарностью, пытались  дарить Рами памятные подарки, и среди них были даже очень дорогие. Но Рами никогда ничего не принимал, вежливо отказываясь. А вот Севины цветы… их он принял не раздумывая. Ему было так приятно это внимание, что надежда на то, что ему всё же удастся склонить Севу, укоренилась в его душе ещё больше. Рами закончил работу с паховой областью и животом. На удивление, эти самые нежные и болезненные зоны не вызвали у Севы дискомфорта — он лежал спокойно, и его дыхание было ровным, в том режиме, в каком нужно. Вдох и медленный выдох. А вот когда руки коснулись груди, на лице Севы отобразилась лёгкая гримаса боли, и он задышал чаще. Рами нащупал зажим и стал с нарастающей силой прорабатывать эту зону. Вдруг Сева сжал кулаки, чуть приподнялся, издал стон — и из его глаз потекли слёзы. И это были слёзы не боли. Вместе с зажимом, с его проработкой, с этими слезами — крупными, частыми — выходила душевная боль и то самое чувство вины, которое так мучило Севу. Рами начал нежно говорить подбадривающие слова: — Поплачь, Сева. Ты молодец, ты очень хорошо держишься. Сейчас всё выйдет, и вместо боли придёт любовь, а с ней и энергия. Проработка закончилась, но Рами не хотел заканчивать. Он мягко и нежно гладил и массировал тело Севы, теперь уже от горла, двигаясь потихоньку вниз. С умилением увидел, что слёзы перестали течь, а лицо приобрело умиротворение. А потом, как реакция, затвердели соски, и под салфеткой началось движение. Сева перестал дышать, щёки стали жгуче-алого цвета. Рами улыбался, но не переставал гладить тело Севы. Ему нестерпимо хотелось коснуться губами живота и пройтись языком по соскам, но, конечно, он не стал этого делать. Через две минуты он закончил массаж, накрыв Севу мягким пледом.

***

Через тридцать минут Сева открыл глаза и прислушался к телу. — Бог ты мой! Рами! Не может быть! Я… я чувствую стопы. Он попытался встать, но слабость в теле не позволила этого сделать, хотя намерение было именно таким. Рами, сидевший за столом и услышавший возглас Севы, тут же обратил на него внимание. В два шага оказался рядом, успев поддержать его за спину. — Сева, не спеши. Всё нужно делать плавно, а особенно вставать. Реакция твоих стоп великолепна, и она временная. Но это отличный показатель. Значит, болезнь не так цепко держит тебя, и твоё лечение плюс массаж, думаю, принесут плоды. Записывай в телефон все свои изменения. Следи за потребностью мочеиспускания — сколько раз ходил. Будем следить за тем, когда оно придёт в норму. — Э-э-э… не понял? Зачем за этим следить? — Сева засмущался от таких разговоров. — Ну как зачем? Чтобы следить за динамикой лечения. Нормальная разовость хождения в туалет для здорового человека — четыре-восемь раз в сутки. А ты сколько раз сейчас это делаешь? Сева подумал и сказал: — Больше двадцати. — Он помолчал. — Это сильно плохо? — Не хорошо. И, скорее всего, ты ещё и не можешь сходить спокойно, так ведь? — Да. Кажется, что нет мочи терпеть, а на деле… всё очень трудно. — Вот видишь. Странно, что тебе об этом врачи не говорили. — Если честно, говорили… но я как-то не придал этому значения. Сева слез с кушетки и встал на ноги. Было необычно опять ощущать свои ноги. Он стал одеваться. — Ой, Рами, я опять забыл! — снова воскликнул Сева. — Доктор… из реабилитационного центра… он хочет, чтобы ты пришёл к ним. — Зачем? — Как зачем? Он же смотрел твои документы. Говорит, ты на вес золота. — Хм… на работу хочет позвать? — Скорее всего. У них там с массажистом туго. Говорит, есть только какой-то стандартный массажист, а им нужен профессионал вот такой, как ты. Только ты знаешь… — Сева поморщил нос. — Я, к своему стыду, не знаю, как его зовут. Всё «доктор» да «доктор». — Я подумаю. Не знаю пока. Это будет зависеть от платы за аренду. Ты же мне так и не назвал сумму, — усмехнулся Рами, наливая ароматный чай в чашку для Севы. — Так подожди. Сейчас подготовлю помещение, заедешь — и обговорим. Честно сказать, такому спецу я бы вообще сдал помещение без платы. — За красивые глазки? — Что? — не понял Сева. — Я говорю: за красивые глазки передашь мне помещение? — Да. Именно так, — наконец уловил Сева. А потом посмотрел в глаза Рами. Те сейчас в приглушённом свете казались тёмными, как спелая вишня. — Рами, у тебя очень красивые глаза, нежные руки и голос твой как колокольчик, но такой, знаешь… с медовыми нотками. И вообще ты такой нежный, как цветок. — Ну-у… это моей маме спасибо. Внешность моя от неё. В детстве я вообще был худым и меня всегда принимали за девчонку-сорванца. Да собственно говоря, и в старших классах тоже. — Ты очень красивый. — Ты тоже, — лукаво улыбнулся Рами. Такой смешной, но милый флирт у него был первый раз.

***

Выпив чаю, они вышли на улицу. — Рами, давай я тебя подвезу. — Нет, Сева, давай ты домой езжай. Нужно опять не мыться и сразу лечь в постель. А я сегодня сам на колёсах. Мне мой друг выделил одну из своих ласточек. — Друг? У вас с ним… — Сева помялся. — У нас с ним ничего, кроме дружбы. Мы дружим уже десять лет. Он глубоко женат, и у них двое прекрасных детей. А почему спрашиваешь? Ревнуешь, что ли? — Рами беззлобно хохотнул. — Нет, не ревную. Но хочу начать ухаживать. Ты же не против? — Нет. Тем более начал ты красиво. — Увидев, как Сева снова покраснел, тут же добавил: — Цветы, Сева. Я имею в виду цветы. Жар с щёк тут же отступил. — Значит, тогда я больше не стесняюсь? Я официально получил разрешение на ухаживание? — Сева пристально посмотрел на Рами. — Да. Можешь ухаживать, я не против. Но сначала давай поставим тебя на ноги. И не только тебя, — Рами подмигнул Севе. — Хватит шуток. Давай домой. И сразу в постель. Они сели каждый в свою машину, и на лицах обоих сияло удовлетворение. Ну что ж, пожелаем им удачи.