А ты уверен?

***

Дни пролетели как одно мгновение. Рами делал массаж Севе, а Сева исправно выполнял всё, что говорил ему Рами. Лечение в центре тоже продолжалось, и всё это вместе приносило хорошие плоды. По утрам Сева отлично чувствовал свои ноги — чувствительность возвращалась медленно, но уверенно. Его младший друг тоже восстанавливался, и теперь твёрдый стояк был не только по утрам — он всё чаще стал реагировать и днём. Однажды после четвёртого сеанса Сева перебирал ящик стола и увидел глянцевый журнал с фотографиями красивых, ухоженных девушек. И сразу почувствовал, как его член в штанах встрепенулся. Это было очень приятно. Все остальные процессы тоже восстанавливались. Записи в телефоне становились короче, и теперь Сева бегал в туалет, включая ночные, не более двенадцати-пятнадцати раз. Рами удовлетворённо качал головой, когда Сева теперь уже без стеснения сообщал ему об этом. Ремонт в помещении тоже подходил к концу. Сева сообщил Рами стоимость аренды, значительно уменьшив её, и Рами недоверчиво согласился. — Почему такая маленькая сумма? Ты специально? — Нет, — Сева пожал плечами. — Не я же её рассчитываю. У меня есть специальные люди для этого. Так что я не при чём. — Хорошо. Я понял. Завтра последний массаж, и он будет расслабляющим. А потом мы сделаем перерыв на пару недель. — А потом? — Сева встревожился. Ему сейчас уже было не так больно, но он ждал чуда. Он так себе и представил: после последнего массажа он встанет с кушетки — и всё! Он здоров. Слова Рами быстро опустили его с небес на землю. — А потом ещё шесть сеансов: три расслабляющих и три с работой по точкам. Единственное, что могу сказать: работать по точкам буду только со спиной, но, конечно, если ты пожелаешь, то и с животом тоже — хотя в этом уже нет необходимости. А вот расслабление — уже на всё тело. Сева кивнул. Он не знал, что выбрать. С одной стороны, всё тело — это, наверное, полезно, если и дальше делать массаж в том виде, в каком он происходит сейчас. Но с другой — терпеть только одну спину гораздо легче. — Рами, я подумаю. А это тебе. И Сева, как факир, извлёк из сумки коробку зефира в шоколаде. — Тут настоящий шоколад. Я его беру не в магазине. — Спасибо, — Рами взял коробку. — Ты балуешь меня, Сева. То булочки, то красивые цветы, которые, к слову сказать, уже ставить некуда, то вот зефир. — Рами, но ты же сам сказал, что ничего дорогого не возьмёшь. Вот я и стараюсь выбирать то, что точно придётся тебе по вкусу. Сева подошёл к Рами, взял его руку в свою и нежно поцеловал пальцы. — Эти руки… они золотые. И ради этих рук я готов на всё. — Прямо-таки на всё? — со смехом уточнил Рами. Ему было очень приятно и внимание, и эти нежные, робкие поцелуи рук от Севы. — Да, — выпалил Сева, но потом подумал и поправился: — Рами, на многое. Я готов на очень многое. Конечно, в пределах разумного. — А что для тебя является неразумным? — Рами не отнимал свою руку из рук Севы, пристально глядя ему в глаза. — Рами… ну ты что? Например, ты скажешь спрыгнуть с крыши — то я точно не спрыгну. Я люблю жизнь, особенно теперь, когда ты появился в моей жизни. Сева тоже не сводил глаз с лица Рами. Он любил рассматривать его: красивые глаза, нежные губы, божественную улыбку. Не менее прекрасные волосы, которым так шла эта красная ленточка. — Рами, почему ты не меняешь ленту? Или они у тебя все одинаковые? — Лента одна, — Рами провёл рукой по волосам, будто хотел убедиться, что лента на месте. — Она на удачу. Её мне подарил мой учитель. И теперь я с ней не расстаюсь. Учитель умер в прошлом году, и это память о нём. — Понятно. Прости, я не знал. — Ну, хватит сантиментов. Давай раздевайся и ложись. Сегодня последний сеанс по точкам. Сева кивнул и привычно разделся, взяв так полюбившуюся салфетку. Салфетки были одноразовые, но ткань очень мягкая, и Сева выпросил одну для себя — зачем, и сам не знал. Рами с удовольствием подарил ему несколько штук, пояснив, что эти салфетки ему тоже присылают друзья из Индии.

***

Сева растянулся на кушетке в предвкушении. Теперь его тело реагировало на руки Рами по-другому — оно ждало прикосновений, хоть нежных, хоть сильных. Энергия Рами, которая передавалась через прикосновения, давала Севе огромную подпитку. Член уже не спал, но Рами не обращал внимания на эти физиологические реакции Севы. Это было нормально. Даже тогда, когда тот мужчина закатил скандал, именно это с ним и произошло: во время массажа его член встал, и он перепугался, не слушая никакие доводы Рами. Да и сам Сева перестал смущаться от этого. Он ждал, когда сеансы закончатся, и он сможет наконец приударить за Рами как положено. И, честно говоря, рассчитывал не только на взаимную симпатию, но и на секс. Да, простой обычный секс, который, конечно, с Рами, скорее всего, будет необычным. Нежным, хрупким и обязательно по любви — ведь Сева был по уши влюблён и хотел именно такого чувственного и проникновенного слияния их тел. «Слияние» — это слово он позаимствовал у Рами, и оно ему очень понравилось.

***

Когда массаж был закончен и через двадцать минут Сева встал, оделся и уже привычно сел за стол, намереваясь выпить чаю, Рами вдруг спросил: — Сева, а скажи мне… вот ты ухаживаешь за мной, даришь подарки, говоришь комплименты. Это почему? Что ты конкретно думаешь делать дальше? Ведь конфетно-букетный период ты не собираешься продлевать вечно? Сева поперхнулся чаем. Он никак не ожидал такого вопроса и даже растерялся. — Рами, я… ну, как бы тебе сказать… ты мне нравишься. Очень. И я, наверное, должен был сказать тебе об этом раньше. — Сева отвернулся в сторону — ему стало неловко от пронзительного взгляда Рами. — Я бисексуален. И не считаю, что спать и любить мужчину — это плохо. Любовь она такая… у неё нет гендера. Это всё, что я могу сказать тебе в ответ на твой вопрос. Так что я точно хочу заняться с тобой сексом и точно хочу, чтобы это продлилось как можно дольше. Но только тогда, когда ты сможешь ответить мне взаимностью. — Хорошо, Сева, спасибо за ответ. Я очень ценю правдивость. И ты тоже мне нравишься… давно. Я случайно тебя увидел в клубе задолго до нашего знакомства. И я не против перехода на новый этап, но с одним условием. Рами сделал паузу, увидев, что Сева удивлён, но слушает очень внимательно. — Какое условие, Рами? — Сева выдохнул эти слова. Он не очень любил условности. Он привык брать то, что хотел. И если бы они встретились с Рами раньше и при других обстоятельствах, он давно бы уже взял его в оборот. Но Сева не мог поступить так с человеком, который ставил его на ноги — это было бы нечестно ни по отношению к Рами, ни к самому себе. И поэтому он решил сначала узнать, о каком условии идёт речь, прежде чем надумать себе всякое. — Не торопись. Я не люблю слова. Я всё тебе покажу завтра, после нашего последнего сеанса массажа в этом периоде. И надеюсь, что после того, как ты увидишь моё условие, между нами ничего не изменится — даже если ты его не примешь. — Хорошо, — медленно проговорил Сева. Болезнь научила его терпеть. Нет, не так. Болезнь научила его ждать. И он не стал торопить Рами. Он решил дать ему выполнить то, что он сказал, — показать условие. Но внутри Севу обуял страх. Что это за условие, которое нужно именно показывать? Мысли понеслись в голове, предлагая миллион вариантов, которые, скорее всего, были неверными. Потому что верным будет лишь один — тот, который покажет Рами. В эту ночь Сева долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати почти до утра. На процедурах после бессонной ночи он то и дело проваливался в сон — особенно на восковой лепёшке, под её тёплым, согревающим воздействием. Но всё равно Сева был уставшим.

***

На работе первым делом он проверил помещение для Рами. Всё было закончено, и Рами мог спокойно перебираться в своё новое пространство. Сева был этому рад. Теперь Рами всегда будет в его поле зрения. Кроме того, приход  Рами ждали  и некоторые клиенты его зала, которые, узнав, что скоро будет возможность заниматься йогическими практиками, радовались как дети. Сева был доволен. И только одно — то, что сегодня он узнает, какое именно условие выдвинет Рами, — заставляло его немного нервничать. Он считал, что любое условие выполнимо. Или нет? Он торопил время, чтобы быстрее в этом убедиться.

***

Рами с самого утра был спокоен. Он не переживал за исход событий, который последует после того, как он покажет Севе своё условие. Именно показать, а не сказать — Рами решил это целенаправленно. Иногда действия выглядят убедительнее любых слов, которые могут ранить, даже если они сказаны с любовью и с самыми лучшими намерениями. И даже если Сева откажется от него — значит, и переживать не о чем. Значит, Рами не так уж и важен для Севы, и тогда вообще никакие слова не будут иметь значения. Поэтому он со спокойным сердцем ждал его вечернего появления. Сева появился раньше обычного. Сегодня он принёс букет красивых полевых цветов — за которыми ездил не в магазин, а в теплицу, — и большую шоколадку к чаю. Он протянул всё это улыбающемуся Рами и, глядя в тёмные глаза, спросил: — Рами, могу я поцеловать тебя в щёку? — Можешь, — ответил Рами, взял цветы, попутно восхитившись ими, и подставил щёку для поцелуя. Сева прикоснулся к щеке Рами — он заранее не сомневался, что при поцелуе почувствует всю бархатистость и нежность его кожи. Это было… было чудесно. От ощущения член сразу поднял голову и стал проситься наружу. Сева прижал его рукой и чертыхнулся про себя, когда Рами отвернулся, чтобы поставить цветы в вазу. — Раздевайся и ложись. Сначала на спину, как всегда. Сева уже начал процесс подготовки к массажу. Все действия были привычными: кушетка, салфетка и полное расслабление.

***

Когда Рами своими нежными, лёгкими движениями ввёл Севу в привычный «транс», а его тело, как всегда, откликнулось на эти действия — губы Севы заалели, соски затвердели, а под салфеткой явно выступал внушительный бугорок, — Рами, продолжая мять тело Севы, наклонился к его губам. Он мягко обхватил их своими. Сначала — едва касаясь, словно пробуя, словно спрашивая разрешения. Потом чуть настойчивее, но всё так же нежно, исследуя внешнюю и внутреннюю сторону губ Севы, проводя по ним языком, вбирая в себя их тепло. А правая рука Рами плавно скользнула к соскам — нежно, мягко, как кот лапкой, нажимая на них и прокручивая подушечками пальцев. Сева вздрогнул от неожиданности. Он не мог поверить, что это происходит в реальности. Губы Рами были такими мягкими, такими живыми, и этот неторопливый  поцелуй, почти медитативный — заставлял сердце биться чаще. Он попытался обнять Рами, но тот приблизился к его уху и шепотом произнёс: — Тсс-с-с… Я начинаю показывать тебе своё условие. Представь, что я его говорю, и поэтому не перебивай меня, если хочешь узнать всё до конца. Сева подчинился. Тем более, как он теперь уже понимал, Рами, скорее всего, «приложил руку» к тому, чтобы он с трудом шевелил и губами, и всем телом. Ему было настолько приятно, что это было сравнимо с чем-то невозможно прекрасным. Он не стал мешать Рами и тогда, когда тот, скользя губами по груди и животу Севы, опустился к его члену. Рами прошёлся языком по краю салфетки, которая почти не скрывала полное возбуждение «малыша» Севы — хотя это определение было условно мягким и не соответствовало действительности: Севин «малыш» был явно внушительных размеров. Рами очень хотел поласкать и его, но не стал этого делать. Не сейчас. Сейчас важно было другое.

***

Сейчас было важно — через поцелуй и нежные поглаживания — передать Севе всю любовь и всю нежность, чтобы он почувствовал себя желанным. И самое важное: показать всего Рами. Не сказать, а именно показать. — Теперь перевернись на живот, — тихо сказал Рами. Сева с его помощью перевернулся. Рами продолжил исследовать его тело губами и языком — теперь уже со спины, сдабривая своё исследование огромной порцией нежных и ласковых движений руками. Сева думал, что умирает. Его член, твёрдый и сочащийся, тёрся о мягкую салфетку и давно уже подавал сигналы, что разрядка близка. Но Сева ничего не мог с этим поделать — ему было так хорошо, что разум на это время затих, как сторонний наблюдатель. Всё тело превратилось в один сплошной оголённый нерв, каждая клетка дрожала от переизбытка ощущений. Он не мог говорить, не мог думать, только чувствовать. Рами опустился к бёдрам, разминая сначала копчик, а потом ягодицы. Это было очень приятно — как Севе, так и Рами. Ведь сейчас он почти не делал массаж, сейчас он дарил наслаждение. А потом он проник языком между бёдер Севы. Севу прострелило током. Он застонал — громко, отчаянно, не в силах сдержаться — и мгновенно кончил. Долго, с содроганием, выплёскивая напряжение, которое копилось, казалось, вечность. Когда он успокоился, Рами подошёл к его голове и, поглаживая по волосам, сказал: — Сева, дальше я не могу действовать без твоего согласия. Ты дашь мне его? — Что? — Сева всё ещё не мог прийти в себя. — Ч-ч-то… что за согласие? На что? Его затрясло мелкой дрожью, вдруг стало холодно от непонимания. — Сева, это и есть моё условие. Я всегда сверху. Ты готов к этому?