Сквозь завесу реальностей

Оставшиеся до полуночи часы тянулись мучительно. В школе Ния поймала на себе долгий, невесомый взгляд Нифти. Он лишь слегка кивнул, как обычно, и продолжил конспектировать лекцию. Ничего в его поведении не выдавало человека, который прошлой ночью заманивал одноклассницу на заброшенный склад и вручал таинственный компас. Он был идеальным — спокойным, незаметным, безликим. Идеальная маскировка, — подумала Ния с леденящим душу осознанием. Если он и вправду «Искра», то он гениальный актер. Нэнси сидела на своем месте, механически переписывая что-то с доски. Ее глаза были пусты. Иногда она вздрагивала от внезапного шума, и Ния замечала, как пальцы девочки судорожно сжимают край стола. Рана затягивалась лишь поверхностно. Глубинный страх, тот самый «голос», мог дремать, но не исчез. Марк хмурился за обедом, ковыряя вилкой картофельное пюре. — Ты чего такая тихая? — спросил он, пристально глядя на нее. Его собственная интуиция, отточенная работой со снами, редко подводила. — Голова болит, — соврала Ния, отводя взгляд. — После всех этих тренировок с Соколовой. — Ага, — недоверчиво протянул он. — Смотри у меня. Если «Шепот» или мафия снова начнут шевелиться, я это почувствую. И тебе лучше быть рядом, когда это случится. Он чувствовал. Он чувствовал ее напряжение, ее тайну. И это делало ложь еще невыносимее. Вечером, когда в квартире воцарилась тишина, Ния вынула компас. Устройство было холодным и безжизненным, пока она не прикоснулась к нему. Тогда экран засветился, показав схематичную карту порта и пульсирующую точку у самых волнорезов. Расстояние сокращалось с каждым шагом к полуночи — устройство было синхронизировано. Она снова проверила свои «инструменты»: гранула, маячок (он тихо жужжал, подтверждая связь с сетью «С.Л.Е.Д.»), тренированный щит в ее сознании, готовый активироваться по первому импульсу страха или боли. Она не была безоружной. Но главным оружием было знание. Или его отсутствие. Ровно в одиннадцать она бесшумно выскользнула из квартиры. Город был погружен в лиловый полумрак, и лишь редкие огоньки в окнах напоминали о жизни. Дорога к порту была уже знакомой, но на этот раз каждый шорох, каждый скрич тени заставлял ее сердце биться чаще. Она шла не на слепое свидание с врагом. Она шла за правдой. И эта мысль придавала шагам твердость. Волнорезы были гигантскими, зубчатыми глыбами из темного камня и бетона, уходящими в черную, маслянистую воду. Воздух здесь был густым и влажным, пропитанным солью и тем самым сладковато-горьким запахом аномалии, который она теперь безошибочно узнавала. Давление в ушах нарастало, реальность вокруг казалась хрупкой, как тонкий лед. Компас привел ее к самой крайней, полуразрушенной глыбе. У ее подножия, в небольшой расщелине, скрытой от посторонних глаз, уже горел тусклый, синеватый свет. И стояла фигура. Невысокая, в темном плаще с капюшоном, наброшенным на голову. Не Нифти. Фигура обернулась, и свет от небольшого портативного фонаря упал на маску. Девушка с мятно-розовыми волосами и маленькими, сложенными за спиной розовыми крыльями. В ее маске, светилась тихая грусть. Одна прядь волос у виска была седой — знак «Шепота». «Надежда». — Ты пришла, — голосок был мелодичным, писклявым, но в нем не было ни капли угрозы. — Он сказал, что ты придешь. Что ты хочешь знать. — Где Нифти? — спросила Ния, останавливаясь в нескольких шагах, настороженно оглядывая расщелину. Здесь не было места для засады — лишь сырые камни, водоросли и этот странный, пронизывающий холод, исходящий не от воды, а от самого пространства. —Нифти пешка. Собачка, которая делает грязую работу, не играя роли А «Искра» наблюдает. Он всегда наблюдает, — просто сказала «Надежда». — Но здесь, у самого края, его присутствие может… спровоцировать разлом. А моя сила успокаивает. Стабилизирует. — Она сделала маленький шаг к воде. — Подойди. Смотри. Ния медленно приблизилась, следуя за жестом таинственной маски. Та направила луч фонаря не на воду, а на узкую полоск у воздуха прямо над самой кромкой прибоя, в метре от камней. И Ния увидела. Сначала это было просто мерцание, как от паров бензина на луже. Потом мерцание сгустилось, образовав вертикальную, полупрозрачную щель в самой ткани реальности. Она была не больше ладони, и ее края извивались, словно в агонии. Сквозь щель не было видно другого мира — лишь хаос: вспышки несуществующих цветов, обрывки каких-то чудовищных, нечеловеческих звуков, доносившихся будто из глубины времен, и боль. Чистая, нефильтрованная боль поврежденного мироздания, которая била в лицо, как шквал ледяного ветра. Ния зажмурилась, отшатнувшись. Это было невыносимо. — Это… это оно? — она с трудом выговорила, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. — Первичный разлом? — Его эхо, — тихо сказала «Надежда». Ее крылья слегка затрепетали, и от них исшел едва уловимый розоватый свет, который обволок щель, слегка приглушая ее ужасающее излучение. — Сама рана глубоко. Это лишь… сочащаяся кровь. То, что отравляет все вокруг. То, что увидела твоя двойня, когда падала сюда. Она прошла сквозь саму рану. И часть ее осталась там, застряла. Вот почему она сломанная. Вот почему ее память — это боль. Ния заставила себя снова посмотреть на щель. Теперь, сквозь розоватую дымку силы маски , она различала в хаосе смутные образы. Обрывки лиц — не Нэнси, а каких-то других людей, искаженных ужасом. Фрагменты архитектуры, которая не могла существовать. И… силуэт. Человеческий силуэт в центре бури, с раскинутыми руками, будто пытающийся удержать разбегающиеся края разрыва. — Кто это? — прошептала Ния. — Тот, кто создал разлом? Или тот, кто пытается его удержать? Мы не знаем, — ответила «Надежда». — «Шепот» считает, что это создатель. И что его нужно стереть вместе с ошибкой. «Искра»… он верит, что это страж. И что его можно освободить, исцелив разлом. Но для этого нужна энергия. Чистая, синхронная энергия двух душ, которые уже соприкоснулись с этой раной. Ваша. Логика Нифти обретала жуткую, неопровержимую наглядность. Мир и вправду был болен. И она с Нэнси были не причиной, а… ключом. Или лекарством. Или жертвенным топливом. Все зависело от того, в чьи руки они попадут. — Почему ты показываешь мне это? — спросила Ния, глядя на хрупкую девушку с крыльями. — Ты же из «Шепота». Девушка в маске опустила голову. — Я — «Надежда». Я хочу исцелять. Не стирать. «Искра»… он тоже так считает, но одновременно понимает,что более продуктивнее будет стереть все ошибки. Но остальные… «Хитрость» и те, кто за ней стоит, они видят только огонь и пепел. Они думают, что «Искра» слишком мягок. Что он играет в свои игры. Они не знают, что он привел тебя сюда. — Она подняла взгляд, и в ее глазах была настоящая тревога. — Они идут сюда. Прямо сейчас. Они почувствовали активность разлома. «Искра» пытается их отсрочить, но… он не сможет надолго. Как по сигналу, воздух вокруг сгустился. Далекий, искаженный голос донесся со стороны порта — знакомый, механический голос «Хитрости» — Тебе нужно уходить, — быстро сказала «Надежда», ее розовый свет стал неровным, трепетным. — Возьми это. — Она сунула Нии в руку маленький, теплый кристалл, похожий на слезу. — Это частичка моей силы. Она поможет стабилизировать твою, если… если тебе придется снова держать разлом. Или защищаться. Иди. По тому пути, за камнями. Он выведет тебя к старым трубам. — А ты? — Я останусь. Моя сила может сбить их след. Ненадолго. Иди! Ния не стала спорить. Она сжала теплый кристалл в ладони и бросилась в темноту за указанными камнями, действительно найдя узкую, скользкую тропку, ведущую вглубь лабиринта старых коммуникаций. Она бежала, не оглядываясь, сердце колотилось о ребра. За спиной нарастал гул — не физический звук, а волна искаженной реальности, предвестник появления «Шепота». Затем раздался резкий, чистый звук, похожий на хруст льда, и волна отступила, сменившись тишиной. «Надежда» сделала свое дело. Выбравшись на пустынную дорогу вдалеке от волнорезов, Ния остановилась, прислонившись к холо дной стене трубы, и перевела дух. В руке она все еще сжимала кристалл-слезу. Он был живым, пульсирующим теплом. И он был доказательством. Доказательством того, что Нифти — играл в свою, очень глубокую игру. И что внутри «Шепота» были разногласия. И что Первичный разлом — не выдумка. Это была рана, кричащая от боли в самом сердце этого мира. Она посмотрела на компас. Экран погас. Устройство выполнило свою функцию. А маячок на ее куртке все так же тихо жужжал, связывая ее с «С.Л.Е.Д.». С организацией, которая, по словам Нифти, скрывала правду. Кого теперь слушать? Кому верить? Она медленно пошла домой, неся в себе новый, еще более тяжелый груз знаний. Теперь она видела болезнь. И знала, что является частью лечения. Или частью рецепта по умерщвлению пациента. ☆☆☆ На следующее утро в школе Нифти Коми сидел на своем месте, читая книгу. Когда Ния проходила мимо, он поднял глаза. В его карих глазах не было ни признака вчерашней встречи, ни тайного знания. Лишь обычная, ледяная глубина. — Нагасэ, — произнес он нейтрально. — Выглядите утомленной. Неблагоприятные атмосферные явления вчера вечером, вероятно, мешали спать. Он знал. Он все знал. И его игра была безупречна.Хоть он и был пешкой. Он был великим мастером, двигавшим фигурами на доске. И теперь, глядя в его спокойные глаза, она понимала это с абсолютной, жуткой ясностью. У нее пошли сомнения... Он был «Искрой»? Главой «Шепота»? И все, что он ей сказал, было частью плана, масштабы которого она даже не могла вообразить. Личности запутались. Она молча прошла к своей парте, чувствуя, как кристалл «Надежды» жжет ее карман, а взгляд Нифти Коми, спокойный и всевидящий, жжет ее спину. Игра вступила в новую фазу. Теперь оба игрока знали, что другой не является тем, за кого себя выдает. Но только один из них знал всю правду. И Ния была почти уверена, что это не она.