Сквозь завесу реальностей

Решение Марка перевестись в 10-Б грохнуло, как разорвавшаяся бомба. Он появился на пороге класса на следующее утро, в своей обычной сонной позе, но с совершенно новым комплектом учебников под мышкой. Лина Фотова чуть не уронила очки от изумления. — Цукикагэ? Что ты здесь делаешь? Твой класс двумя этажами выше! — Семейные обстоятельства, — буркнул Марк, избегая прямого взгляда. — Нужно быть поближе к двоюродной сестре. Приказы свыше. — Он кивнул в сторону Нии, как будто это объясняло все. Ян, развалившийся за своей партой, медленно ухмыльнулся. — Ого, — протянул он громко. — Теперь и семейные узы в ход пошли. Что, наверху без твоей опеки она уже влипла в историю, кузен? Марк бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд. — Просто скучно стало одному. Да и у нас общие… интересы. — Последнее слово он произнес с такой ледяной интонацией, что даже Ян на секунду съежился. Марк прошел между рядами и опустился на свободное место прямо позади Нии. Это был тактический ход — он блокировал ее сзади, получая полный обзор ее взаимодействий с Нэнси и всем классом. Его присутствие стало физически ощутимым — звук его дыхания, скрип стула, запах кофе и сна. Нэнси, сидевшая рядом, съежилась, почувствовав новое напряжение. Она украдкой посмотрела на Марка, потом на Нию, и в ее глазах промелькнуло смутное беспокойство. На первой же перемене Ян перехватил Нию у шкафчика. — Ну что, кузина, — начал он с притворной легкостью, заблокировав ее собой. — Теперь у тебя личный телохранитель из числа родни. Он всегда такой… заботливый? Или просто контролирующий? — Он просто рядом, Ян, — ответила Ния, стараясь звучать нейтрально. — Семья — это важно. — Конечно, конечно, — он кивнул, его глаза блестели от азарта. — Только вот интересно, как далеко простираются эти «семейные обязанности». До прогулок после школы? До совместных походов в… опасные места? — Он наклонился чуть ближе, понизив голос. — Потому что если твой кузен думает, что его присутствие что-то меняет, он ошибается. У меня тоже есть интересы. И я не привык, чтобы мне мешали. В этот момент рядом возник Марк. Он встал так, чтобы оказаться между Нией и Яном, не касаясь никого, но физически разделяя их. — Мешаю? — переспросил он тем же ровным, бесцветным голосом. — Интересное слово. Обычно им описывают что-то незначительное. Ян выпрямился, его ухмылка не исчезла, но в глазах зажегся холодный огонь. — О перспективах, Цукикагэ. И о том, что некоторые вещи лучше обсуждать без свидетелей. Даже родственных. — Все, что касается моей семьи, касается и меня, — парировал Марк. — Особенно если разговор идет в таком… близком контакте. — Он сделал едва заметный шаг вперед. — У тебя есть что сказать Ние — говори при мне. Или не говори вообще. Они стояли, смеривая друг друга взглядами — Ян с вызовом и скрытой злобой, Марк — с каменным, непробиваемым спокойствием, за которым читалась стальная решимость. Это была не ревность. Это была демонстрация силы, установление границ. Марк давал понять: Ния находится под его защитой, и эта защита — не предмет для обсуждения или насмешек. Ян первым отвел взгляд, фыркнув. — Как скажешь, кузен. Береги свою… семью. В этом городе это непросто. — Он бросил на Нию последний оценивающий взгляд и скрылся в толпе. Марк повернулся к Ние. — Драма, — констатировал он сухо. — Но теперь он будет занят мной. На какое-то время. И да, — он добавил, видя вопрос в ее глазах, — теперь я рядом. Всегда. Никаких сольных вылазок. Никаких секретов от меня. Понятно? Он не ждал ответа, развернулся и пошел прочь, оставив ее с клубком противоречий. Его контроль был подавляющим, но в нем была и доля правды — одна она уже доказала, что может наломать дров. Вернувшись в класс, Ния стала свидетелем еще одной странной сцены. К парте Нифти Коми подошел парень. Он был из паролели класса, с умным, но сейчас напряженным лицом. Акихиро Уильямс, как позже шепнула Лина,бывшие возлюбленный Коми Нифти. Он что-то тихо, но горячо говорил Нифти, жестикулируя. Просил о чем-то. О возможности поговорить. Начать сначала. Нифти слушал, не поднимая головы от книги. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Когда Акихиро закончил, наступила пауза. Затем Нифти медленно поднял глаза. В его карих глазах не было ни гнева, ни обиды, ни интереса. Была лишь ледяная, совершенная пустота. — Нет, — сказал он просто, и это было не отказ, а констатация факта, как «небо синее». — Твое присутствие здесь — нерелевантная переменная. Пожалуйста, удались. Акихиро побледнел, как от пощечины. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но встретив этот пустой, аналитический взгляд, сдался. Он резко развернулся и ушел, сгорбившись. Нифти снова углубился в чтение, как будто ничего не произошло. Это было жутко — такая бесчеловечная, безэмоциональная отстраненность. В этом отказе было больше силы, чем в любой агрессии. Ходили слухи, что все время средней школы Акихиро поступал себя ужасно с Нифти Коми. Коми сделал вывод в том, что погрузится в учебу с головой. Ходили слухи, что Коми был влюблён в него. (слова Лины и других сплетниц округи) Весь оставшийся день Марк играл свою роль «заботливого кузена» с удручающим постоянством. Он передавал ей записки с напоминаниями о домашке, «случайно» оказывался рядом, когда она выходила в коридор, и создавал вокруг нее невидимый, но ощутимый барьер. Ян наблюдал за этим со своей парты, его первоначальная ярость сменилась холодным, расчетливым интересом. Он что-то замышлял, это было видно. А Нифти… Нифти просто был. Спокойный остров в бурном море подростковых страстей. Но Ния теперь видела в этом спокойствии не умиротворение, а глубокую, опасную воду, скрывающую неизмеримые глубины. Он наблюдал за всеми: за ее трениями с Марком, за интересом Яна, за страданием Акихиро. И все это, казалось, было для него лишь данными для анализа. После уроков Марк «проводил» Нию до порога, игнорируя насмешливые взгляды. — Завтра так же, — заявил он. — Пока не будет уверенности, что ты не пойдешь на поводу у своего любопытства или у чьих-то манипуляций. — Ты не можешь просто… — начала она. — Могу, — перебил он. — Потому что ты — моя ответственность. И точка. Он ушел, оставив ее на пороге. В кармане жгло кристалл «Надежды». За спиной теперь постоянно висел тень в лице кузена-надзирателя. Впереди маячила загадка Нифти, чье истинное лицо было скрыто за маской бесстрастного ученика. И повсюду — щупальца интереса Яна и его мафиозных связей. Клетка, которую построил вокруг нее Марк, возможно, и была защитой. Но Ния начала понимать, что самые опасные тюремщики — те, кто убежден, что действуют ради твоего же блага. И что ключ от этой клетки, как и от всех остальных, лежал не снаружи, а в понимании истинной игры, которая велась вокруг. Игры, где все, включая ее самого Марка, были и пешками, и игроками одновременно.