Сквозь завесу реальностей

Ангар №7 оказался огромным, как собор, и таким же холодным внутри. Высокие своды терялись в темноте, прорезаемой лишь несколькими мощными прожекторами, направленными в центр, где на металлическом стуле, со связанными за спиной руками и кляпом во рту, сидела Нэнси. Она была жива. Это первое, что увидела Ния, когда они, обойдя с тыла основные посты охраны, проникли через старую техническую дверь, которую Ян открыл за пять секунд. Нэнси сидела с прямой спиной, не сгибаясь, хотя по её лицу было видно, сколько усилий ей это стоило. Её глаза, огромные и серые, метались по ангару, но когда она заметила их — тени, скользящие вдоль стены, — в них вспыхнула такая отчаянная, почти нечеловеческая надежда, что у Нии перехватило дыхание. — Двое у входа, — прошептал Марк, выглядывая из-за ржавого контейнера. — Ещё один, кажется, внутри, у лестницы на второй ярус. И… Он замолчал, глядя в центр зала. Там, рядом с Нэнси, стоял человек. Немолодой, грузный, с густой седеющей бородой, одетый в дорогое, явно не по погоде лёгкое пальто, накинутое на плечи. Он не суетился, не проверял охрану. Он просто стоял и смотрел на Нэнси, как смотрят на странную, но потенциально полезную вещь. В его руке дымилась сигара. Такэши Кумамори. Отец Марка. Глава портовой мафии. Человек, который, по слухам, сжёг дотла конкурентов и пустил по воде их семьи, не моргнув глазом. Человек, бросивший своего сына и забывший о его существовании. Марк, стоявший рядом с Нией, заметно напрягся. Его лицо стало маской, но Ния видела, как дрогнули его пальцы, сжатые в кулаки. Прошлое, от которого он бежал, стояло в сорока метрах от него, прожигая взглядом девочку, которую Марк поклялся защищать. — Марк… — тихо позвала Ния. — Я в порядке, — оборвал он, но голос звучал глухо, как из могилы. — Это ничего не меняет. План тот же. Ян, стоявший чуть позади, переводил взгляд с Марка на Кумамори и обратно. В его глазах мелькнуло странное выражение — не торжество, не злорадство. Что-то похожее на… понимание. Он тоже знал, каково это — смотреть на человека, чья кровь в твоих жилах, и чувствовать только пустоту и ярость. — Нам нужно отвлечь охрану, — холодно сказал Марк, возвращаясь к роли оперативника. — Если я зайду слева и подниму шум, те двое у входа уйдут за мной. Вы вдвоём… — он посмотрел на Яна и Нию, — …возьмёте на себя того, на лестнице, и заберёте её. — А он? — Ния кивнула в сторону Кумамори. Марк посмотрел на отца. Их взгляды встретились на секунду — через полсотни метров, сквозь полумрак ангара. Кумамори не улыбнулся, не подал знака. Он просто смотрел на сына, как на экспонат в собственной коллекции. Холодно, оценивающе, без капли тепла. — Если он вмешается, — голос Марка стал тихим и опасным, — я вмешаюсь тоже. Наконец-то. — Марк… — начала Ния, чувствуя, как закипает адреналин. — Всё. Пошли. Марк скользнул влево, и через минуту оттуда донёсся грохот упавшего металлического листа, а затем крики. Охранники у входа рванули на шум. Третий, на лестнице, насторожился, но не двинулся с места. Ян и Ния, пригибаясь, обошли его с фланга. Когда он оказался к ним спиной, Ян сделал короткий, стремительный рывок и профессиональным захватом отключил его, зажав сонную артерию. Охранник обмяк, Ян опустил его на пол бесшумно. Путь к Нэнси был открыт. Они побежали. Ния видела, как девочка в центре зала дёрнулась, заметив их, как её глаза наполнились слезами. И в этот момент Такэши Кумамори медленно повернулся.Раздался выстрел Ние в плечо.Девушка всхлипнула и зажала плечо рукой. Взгляд его маленьких, глубоко посаженных глаз скользнул по ним без удивления, без злобы. С холодным, спокойным интересом коллекционера, к которому в гости залетела редкая бабочка. — А вот и компания, — сказал он густым, прокуренным голосом. — Ждал, что кто-нибудь явится. Вопрос был — кто именно. — Он посмотрел мимо Нии, мимо Яна, куда-то в темноту, откуда только что вышел Марк. — Сынок, выходи. Не прячься. Ты же не и з тех, кто прячется, правда? Из тени выступил Марк. Он двигался медленно, как хищник, готовящийся к прыжку. Его лицо было непроницаемо, но Ния, знавшая его лучше всех, видела — внутри у него всё горит. — Отпусти её, — сказал Марк. Голос ровный, но с металлическим отливом. Кумамори усмехнулся. Беззлобно, как усмехаются над наивной шуткой. — Она не твоя собственность. И не моя. Она — ресурс. Ценный. И я не собираюсь его терять из-за детских обид. — Он сделал шаг к Марку. — Сколько лет прошло? Ты вырос. Научился держать спину прямо. Даже нашёл каких-то друзей. — Он скользнул взглядом по Ние и Яну. — Но ты так и не понял главного. — Чего же? — ледяным тоном спросил Марк. — Что в этом мире нет места сантиментам. Есть только сила. И воля. Я дал тебе жизнь. Я мог бы дать тебе всё. Но ты выбрал свою мать, её нищету, её вечные слёзы. И что теперь? Ты стоишь здесь, с двумя детьми, и думаешь, что сможешь мне помешать? Марк молчал. Его пальцы сжимали шокер так, что костяшки побелели. Ния почувствовала, как Нэнси за её спиной тихо всхлипнула. Времени не было. Каждая секунда приближала возвращение основных сил. — Марк, — тихо позвала она. — Мы должны уходить. — Слышишь? — Кумамори кивнул в её сторону. — Подружка зовёт. Беги, мальчик. Спасай свою драгоценную девочку. А когда я закончу здесь, мы ещё поговорим. О твоём выборе. Это было слишком. Марк рванул вперёд. Не на отца — к Нэнси. Он метнулся к стулу, перерезая верёвки одним движением ножа. Кумамори не двинулся с места, только наблюдал с той же холодной усмешкой. — Забирай, — сказал он почти добродушно. — Она мне пока не нужна. Мне нужны вы оба. Живые. И когда придёт время, я вас найду. Нэнси, освобождённая, тут же бросилась к Ние, обхватила её руками. Её тихие, судорожные рыдания смешались с грохотом где-то вдали — мафия возвращалась. — Уходим, — скомандовал Ян, хватая Марка за плечо. Марк не двигался. Он смотрел на отца. Две пары глаз — одни холодные, как сталь, другие пылающие сдерживаемой яростью — встретились в последний раз. — Ещё увидимся, — пообещал Марк тихо. — Не сомневайся, — усмехнулся Кумамори. Ян потащил Марка к выходу. Ния, поддерживая рыдающую Нэнси, побежала следом. Сзади, из темноты ангара, донёсся густой, прокуренный смех — смех человека, который знал, что время на его стороне. Они выскочили из ангара как раз в тот момент, когда со стороны главного склада, где бушевал разбуженный хаос, послышались новые сирены и крики. Мафия возвращалась. У них были секунды. Они нырнули в лабиринт контейнеров, уходя от погони. Ния бежала, зажимая рукой плечо, из которого сочилась кровь, чувствуя, как слабеют ноги. Нэнси держала её за другую руку, не отпуская ни на миг. Позади, из ангара, донёсся глухой удар, потом тишина. А затем — быстрые, тяжёлые шаги. — Сюда! — Ян свернул в проход между штабелями, увлекая их за собой. Они бежали через порт, проходными дворами, по которым Ян знал каждый закоулок. Сирены выли уже совсем близко, но они уходили, как призраки, растворяясь в рассветном тумане. Они влетели в фургон, который Ян предусмотрительно оставил в двух кварталах, и захлопнули дверь. Ян завёл мотор, и машина рванула с места, унося их прочь от этого кошмара. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и всхлипами Нэнси, которая так и не отпустила Нию. Ния сидела, прислонившись к стене фургона, чувствуя, как кровь пропитывает куртку и как тепло уходит из тела. Но в груди, где-то глубоко, горел маленький огонёк. Свет. Который они всё-таки сумели защитить. Марк, сидящий напротив, достал аптечку и молча начал обрабатывать её рану. Его лицо было каменным, но руки дрожали — впервые на памяти Нии. Встреча с отцом выбила его из колеи сильнее, чем он хотел показать. Ян, вцепившись в руль, смотрел на дорогу. Он не оборачивался, не говорил ни слова. Только его пальцы белели на руле. Ния перевела взгляд на Нэнси. Та смотрела на неё огромными, мокрыми глазами, и в них был немой вопрос: зачем? — Свет, — прошептала Ния, отвечая на незаданное. — Помнишь? Мы… не дали ему погаснуть. И Нэнси, уткнувшись лицом ей в плечо, разрыдалась — впервые за долгое время не от страха, а от облегчения. Фургон нёсся прочь от порта, в город, который только просыпался и ничего не знал о том, что этой ночью четверо безумцев — две девушки и два парня, связанных тайнами и общим врагом — одержали маленькую, выстраданную победу. Победу, за которую одна заплатила пулей в плече, другой — встречей с прошлым, которое не отпускало, третий — почти потерей себя в чужой боли, а четвёртая — последними остатками детской наивности. Но они выжили. И Нэнси была с ними. Живая, тёплая, настоящая. Рассвет разгорался над городом. Новый день начинался. И в этом новом дне у них было всё, чтобы продолжать бой. Всё, ради чего стоило сражаться.