Сквозь завесу реальностей

Они вернулись в квартиру Марка на рассвете, в серых, выцветших сумерках, когда город только начинал подавать признаки жизни. Фургон Яна остановился в соседнем дворе, чтобы не светиться, и дальше они шли пешком — уставшие, израненные, но живые. Ния опиралась на Марка, Нэнси держала её за руку с другой стороны, будто боялась, что та исчезнет. Ян замыкал шествие, нервно оглядываясь и держа руку в кармане, где лежал тот самый пистолет, подобранный в ангаре. Он не проронил ни слова с тех пор, как они выехали из порта. В квартире было тепло. Ёлка всё ещё мигала в углу, пахло хвоей и остывшим имбирным печеньем. Этот запах, такой мирный и домашний, после ночного кошмара казался нереальным. Нэнси, едва переступив порог, осела на пол прямо в прихожей. Её трясло. Крупной, неконтролируемой дрожью, которую невозможно было остановить усилием воли. Она смотрела в одну точку и молчала. Марк первым пришёл в себя. Он помог Ние добраться до дивана, усадил, быстро осмотрел рану. Пуля задела плечо по касательной, оставив глубокий, но не смертельный порез. Крови вытекло много, но кости и крупные сосуды были целы. — Повезло, — глухо сказал он, доставая нормальную аптечку из шкафа. — Сейчас обработаем, перевяжем. Будет больно. — Делай, — выдохнула Ния, чувствуя, как от адреналинового шока её начинает мутить. Пока Марк колдовал над её плечом, Ян стоял у окна, спиной к комнате. Он курил, пуская дым в приоткрытую форточку, и смотрел на пустую улицу. Его спина была напряжена, как струна. — Ян, — позвала Ния. Он не обернулся. — Ты тоже молодец. Спасибо. Он дёрнул плечом, будто отмахиваясь. — Я ничего не сделал. Просто довёл до машины. — Ты вытащил нас из порта. Ты знал дорогу. Ты… — Я привёл вас в логово своего отца! — перебил он, резко оборачиваясь. В его глазах горела знакомая, опасная искра, но теперь в ней не было игры. Была голая, незащищённая ярость на самого себя. — Я чуть не убил вас всех своим… своим экспериментом со складом! Если бы Марк не остановил меня...Если бы я не смог вас вывести...— Он с силой затушил сигарету о подоконник. — Я — такая же ошибка, как всё в этой чёртовой коллекции! Тишина повисла в комнате. Её нарушил тихий, хриплый голос. — Неправда. Все обернулись. Нэнси. Она сидела на полу в прихожей, обхватив колени руками, и смотрела на Яна. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза — эти огромные серые глаза — смотрели с какой-то странной, выстраданной ясностью. — Ты… ты пришёл за мной, — сказала она, запинаясь на каждом слове. — Ты мог не приходить. Мог остаться там, в безопасности. Но ты пришёл. И ты… ты дрался. За меня. Ты… не ошибка. Ян замер. На его лице промелькнуло выражение, которого Ния никогда не видела — растерянность, почти детская беззащитность. — Я… Ния..Марк... — Ты спас меня, — договорила она. — И Нию. И Марка. Ты… ты тоже наш свет. Просто… другой. Последние слова утонули в новом потоке слёз. Нэнси уткнулась лицом в колени и затряслась в беззвучных рыданиях. Ян стоял, не зная, что делать. Потом, медленно, как к дикому зверьку, подошёл к ней и присел на корточки. Протянул руку, но не коснулся. — Эй… ты чего? Всё же хорошо. Мы дома. Ты в безопасности. — Я знаю, — всхлипнула Нэнси, не поднимая головы. — Поэтому и плачу. Потому что… потому что вы есть. Вы пришли. Я не одна. Это был тот самый момент, ради которого стоило пережить весь этот кошмар. Маленькая, хрупкая девочка, которую они спасли не просто от мафии — от одиночества, от пустоты, от мысли, что она никому не нужна. Сидела на полу в их прихожей и плакала от облегчения, что её заметили. Марк, закончивший перевязку, подошёл к ним. Он молча протянул Нэнси стакан воды и плед. Она взяла, не глядя, укуталась и продолжала тихо всхлипывать. Ния, превозмогая боль в плече, поднялась с дивана и подошла к ним. Села рядом с Нэнси, обняла её здоровой рукой. — Всё, — тихо сказала она. — Мы здесь. Мы никуда не уйдём. Они сидели так вчетвером на полу в прихожей — странная компания из оперативника, путешественницы во времени, сына мафиози и девочки, которая просто хотела быть нужной. Снаружи всходило солнце. Внутри горел свет. ⭑⭑⭑ Позже, когда Нэнси немного успокоилась и задремала на диване, укрытая пледом, трое остальных собрались на кухне. Марк заварил крепкий чай, Ян, наконец, позволил себе сесть, а не мерить шагами комнату. Ния сжимала в руке потускневший кристалл, который, кажется, начинал понемногу восстанавливаться. — Что теперь? — спросила она. Марк долго молчал, глядя в кружку. — Он не отступится. Мой… Кумамори. Он сказал — ему нужны мы оба. Живые. Значит, он будет искать. — Не только, — добавил Ян, вертя в пальцах сигарету, но не зажигая её. — Та штука, которую я забрал из ангара… — Он выложил на стол ту самую блестящую флешку. — Там данные. О всех его операциях, контактах, сделках. Всё, чем он торгует, и все, с кем он торгует. Если это попадет в нужные руки… — В руки «С.Л.Е.Д.»? — поднял бровь Марк. — Или в руки его конкурентов. Или в прессу. Или просто на всеобщее обозрение. Это не уничтожит его полностью, но ударит сильно. Очень сильно. — Ян усмехнулся, впервые за долгое время почти по-настоящему. — Я, кажется, только что спёр у папочки всю его бухгалтерию. Ния посмотрела на флешку, потом на Яна. — Ты рисковал жизнью не только чтобы спасти Нэнси, но и чтобы украсть это? — Я рисковал жизнью, чтобы отвлечь его, — поправил Ян. — А это… это просто бонус. Который, надеюсь, поможет нам выиграть следующий раунд. — Следующий раунд, — эхом повторил Марк. — Значит, война продолжается. — Всегда продолжается, — пожал плечами Ян. — Вопрос только в том, на чьей ты стороне и какое у тебя оружие. Они замолчали, каждый думая о своём. Война действительно продолжалась. Но сегодня они выиграли важную битву. И в их руках было оружие — не только флешка с компроматом, но и то, что сильнее любых данных. Доверие. Дружба. Странное, выстраданное чувство, которое связало их этой ночью навсегда. Ния посмотрела на дверь в комнату, где спала Нэнси. Потом на Марка, потом на Яна. Трое совершенно разных людей, оказавшихся в одной лодке посреди шторма. — Знаете, — тихо сказала она, — Нэнси сегодня назвала нас светом. Я думала, это просто красивые слова. Но, кажется, она права. Мы — друг для друга свет. И пока он есть, мы справимся с чем угодно. Ян фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Слишком пафосно для моего циничного сердца, кузина. Но… — он помолчал. — Ладно. Пожалуй, в этом что-то есть. Марк ничего не сказал. Он просто кивнул и налил всем ещё чаю. Жест, который у него означал высшую степень согласия. За окном окончательно рассвело. Новый день вступал в свои права. День, в котором им предстояло решать, что делать дальше с флешкой, как защищать Нэнси и как противостоять человеку, который поклялся их уничтожить. Но это было потом. А сейчас, на этой маленькой кухне, в свете утреннего солнца, они просто были вместе. Живые. Целые. И это было главной победой. ⭑⭑⭑ Вечером того же дня, когда Нэнси проснулась, они все вместе сидели у ёлки. Мигали гирлянды, пахло мандаринами, и в тишине, нарушаемой лишь треском дров в камине (Марк всё-таки растопил его — в честь праздника жизни), они просто молчали. Уставшие, израненные, но умиротворённые. Нэнси вдруг встала, подошла к ёлке и бережно сняла с ветки ту самую стеклянную звезду, которую они купили в чужом городе. Она поднесла её к свету, и звезда заискрилась тысячью бликов. — Спасибо вам, — сказала она тихо, глядя на звезду, а не на них. — За то, что не дали мне погаснуть. И в этот момент каждый из них почувствовал — это было сказано не просто так. Это было обещание. Обещание помнить, что даже в самой кромешной тьме можно найти свет. Даже если этот свет — всего лишь хрупкая стеклянная игрушка на старой ёлке в квартире, где нашла приют маленькая девочка с серыми глазами и большим, огромным сердцем.