Сквозь завесу реальностей

Два дня после вторжения Нары прошли в лихорадочной подготовке. Квартиру укрепили чем могли, окна забили не фанерой, а настоящими ставнями, которые Ян где-то раздобыл. Марк почти не спал, координируя действия с «С.Л.Е.Д.» — те, наконец, признали угрозу и пообещали поддержку в решающий момент. Ния пыталась восстановить кристалл, но тот пульсировал слабо, словно тоже выгорел после встречи с Нарой. Нэнси не отходила от неё. Приносила чай, поправляла плед, молча сидела на подоконнике, пока Ния смотрела в карты и схемы. Иногда их взгляды встречались, и в серых глазах Нэнси было столько тепла, что Ния на мгновение забывала о боли. Но боль возвращалась. Всегда. — Она придёт снова, — сказал Нифти, нарушая тишину. Он сидел в углу, как всегда безупречно прямой, но в его глазах застыло что-то новое — тень, которой раньше не было. — Нара. Скоро. — Откуда ты знаешь? — спросил Ян, проверяя оружие. — Я чувствую, — Нифти посмотрел на свои руки. — Она связана с Нией. Как две стороны одного разлома. Пока Ния здесь, Нара будет её преследовать. — Значит, надо её остановить, — жёстко сказал Марк. — Раз и навсегда. Ния молчала, сжимая кристалл. Она думала о словах Нары. О том, что та права. О том, сколько боли она принесла, даже не желая этого. — Нам нужно обсудить детали, — продолжил Марк. — В безопасности. Не здесь. — Где? — спросил Ян. — За школой. Там есть заброшенный корпус, старый спортзал. Никто не ходит. Соберёмся через час. Они кивнули. --- За школой. Старый спортзал. Место было идеальным для тайной встречи — полуразрушенное здание, заросшее кустами, с выбитыми окнами и провалившейся крышей. Внутри пахло сыростью, гнилью и прошлым. На полу валялись окурки, битые бутылки, обрывки старых газет. Они собрались в центре зала, где когда-то была баскетбольная площадка. Ния, Нэнси, Марк, Ян, Нифти. Пятеро. Против целого мира. — Итак, — начал Марк, разворачивая карту. — У нас есть информация от «С.Л.Е.Д.». Нара не одна. Она связалась с остатками людей Кумамори. Они готовят удар. Скорее всего, у Ветровых ворот. — Почему там? — спросила Нэнси. — Символизм, — ответил Нифти. — Там началась эта история. Там Нэнси впервые появилась в этом мире. Там разлом. Нара хочет закрыть круг. — Или открыть портал по-настоящему, — добавил Ян. — И уйти. Или затащить Нию с собой. Ния молчала, слушая. Внутри неё боролись страх и решимость. — Нам нужно… — НИФТИ! Голос разорвал тишину, как пощёчина. Все обернулись. В дверном проёме, на фоне серого неба, стоял Акихиро. Растрёпанный, запыхавшийся, с безумными глазами. Он явно бежал сюда. — Акихиро? — Марк шагнул вперёд. — Ты как нас нашёл? — Я следил, — выдохнул Акихиро, не сводя глаз с Нифти. — Я всегда слежу. Ты думаешь, я не знаю? Думаешь, не вижу? — Уходи, — ледяным тоном сказал Нифти. — Не твоё дело. — Не моё? — Акихиро шагнул внутрь, и в его голосе зазвучала такая боль, что Нэнси вздрогнула и прижалась к Нии. — Не моё?! Ты думаешь, я не знаю, кто ты? Не знаю, что ты часть чего то больше чем все знают?! Нифти побелел. — Заткнись. — Нет! — Акихиро приближался, и его голос набирал силу. — Я молчал годами! Ждал, думал, может, ты одумаешься! Может, вспомнишь, как мы были… как ты был живым! А ты… ты превратился в лёд! В машину! В кусок льда, который даже не чувствует! — Я сказал — ЗАТКНИСЬ! — Нифти рванул вперёд и толкнул Акихиро. Тот пошатнулся, не удержал равновесие и рухнул назад. Прямо в груду мусора, окурков и битых бутылок. Стекло хрустнуло под его спиной, впиваясь в одежду, в кожу. Акихиро вскрикнул, но не от боли — от неожиданности. — Акихиро! — Ния рванула к нему, но наткнулась на невидимую стену. Нифти поднял руки, и прозрачный купол накрыл весь центр зала, отрезая их. Марк ударил по барьеру кулаком — бесполезно. Ян выругался. Нэнси вскрикнула. — Нифти! — закричала Ния. — Что ты делаешь?! Но Нифти её не слышал. Он смотрел на Акихиро, который пытался подняться на б итом стекле, и в его глазах происходило что-то страшное. Лёд трескался. — Ты… — голос Нифти дрожал. — Ты не понимаешь, что говоришь. Не понимаешь, что я пережил. Не понимаешь, почему я стал таким. — А ты объясни! — Акихиро встал, пошатываясь. Из порезов на руках текла кровь, но он не замечал. — Объясни, почему ты бросил меня! Почему делаешь вид, что меня не существует! Почему я для тебя пустое место! — ПОТОМУ ЧТО ТЫ — ПРОШЛОЕ! ТЫ ПОСТОЯННО ПОЛЬЗОВАЛСЯ МНОЙ. ИГРАЛ. БРОСАЛ. И ОБРАТНО ПРЕХОДИЛ. Я УСТАЛ!— закричал Нифти. Голос сорвался, став почти истерическим. — А прошлое я НЕНАВИЖУ! Оно причиняет боль! Оно заставляет чувствовать! А чувствовать — значит быть слабым! УЯЗВИМЫМ! МЁРТВЫМ! — Я люблю тебя, — тихо сказал Акихиро. Тишина. Абсолютная, звенящая. — Что? — выдохнул Нифти. — Я люблю тебя, — повторил Акихиро. — Все эти годы. Все эти дни. ДА. Я не правильно поступал. Но я изменился.Помнил тебя другим. Живым. Настоящим. Тот Нифти, которого я знал, не умер — он спрятался. И я хочу его вернуть. Нифти стоял, и его лицо менялось. Лёд таял, обнажая то, что было под ним — годы боли, одиночества, страха. И гнева. Много гнева. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Ты НИЧЕГО не понимаешь. Он наклонился и поднял с пола осколок стекла. Большой, острый, с рваными краями. — Нифти, нет! — закричала Ния, колотя по куполу. — НИФТИ! — Акихиро шагнул к нему, раскинув руки. — Если хочешь — убей! Но я не отступлю! Я не брошу тебя снова! — Замолчи!Это ЛОЖЬ!— Нифти замахнулся. И ударил. Стекло вошло в грудь Акихиро. Медленно, страшно, с хрустом разрываемой плоти. Акихиро охнул, схватился за руку Нифти, но не для того, чтобы оттолкнуть — чтобы удержаться. Нифти ударил снова. И снова. И снова. — Я НЕНАВИЖУ ПРОШЛОЕ! — кричал он, и слёзы текли по его лицу. —НЕНАВИЖУ СЕБЯ ЗА ОШИБКИ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ЗАСТАВЛЯЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ! Кровь заливала всё — руки Нифти, грудь Акихиро, пол под ними. Красная, тёплая, страшная. — Нифти… — прошептал Акихиро, когда силы оставили его. Он медленно оседал, но успел поднять руку и коснуться щеки Нифти. Окровавленными пальцами, дрожа, нежно. — Ты… всё ещё… мой свет… И замер. Нифти застыл. Смотрел на свои руки — красные, липкие. Смотрел на Акихиро, лежащего в луже крови, с открытыми, пустыми глазами. Смотрел на осколок, который всё ещё сжимал. Купол дрогнул и исчез. — Нет, — прошептал Нифти. — Нет, нет, нет… Он упал на колени, схватил Акихиро за плечи, прижал к себе. — Дыши! — закричал он. — Дыши, слышишь?! Ты не можешь умереть! Ты не имеешь права! Ты… ты единственный, кто… Но Акихиро молчал. Его голова безвольно запрокинулась, рука безжизненно упала на пол. — НЕТ! — заорал Нифти. Он тряс его, пытался нащупать пульс, прижимался ухом к груди, но сердце не билось. — НЕТ!НЕТ!НЕТ! НЕТ! ПРОСТИ МЕНЯ! Он поднял осколок, приставил к своему горлу. — Нифти, стой! — Марк рванул к нему, выбил стекло, схватил за руки. — Пусти! — бился Нифти. — Пусти меня! Я убил его! Я убил единственного, кто… кто… Марк размахнулся и влепил ему пощёчину. Сильную, звонкую. — Очнись! — крикнул он. — Если убьёшь себя, ему это не поможет! Нифти замер. Посмотрел на него пустыми глазами. — Я… я… — Марк, зови Мили! — крикнула Ния, подбегая. — Быстро! Марк выхватил телефон, набрал. Несколько секунд ожидания — вечность. — Мили, срочно! Старый спортзал за школой! Быстро! Ния опустилась рядом с Нифти, забрала у него осколок, обняла за плечи. Он был холодным, как лёд, и дрожал крупной дрожью. — Ты не хотел, — тихо сказала она. — Это не ты. Это боль. Это всё, что внутри копилось годами. — Я убил его, — прошептал Нифти. — Своими руками. Того, кто любил меня. Нэнси стояла в стороне, прижав руки ко рту. Она смотрела на тело Акихиро, на кровь, на Нифти, и в её глазах застыл такой ужас, что словами не передать. Прошло десять минут. Долгих, страшных минут. Наконец в проёме показалась Мили. С мятно-розовыми волосами, с седыми прядками на виска х, с маленькими крылышками за спиной. Она подлетела, увидела тело, побледнела. — Я… я попробую, — сказала она, и голос её дрожал. Она опустилась рядом с Акихиро, прижала ладони к его груди. Тонкое свечение окутало тело, но быстро погасло. — Ребята… — Мили подняла глаза, и в них стояли слёзы. — Извините, я не сильна в этом. Прошло уже… наверное, минут десять после его гибели. Я… не могу. Это выше моей силы. Извините, что так долго летела… Она разрыдалась, закрыв лицо руками. Тишина. Нифти сидел, обхватив голову, и раскачивался. Марк смотрел в стену, не видя её. Ян, держась за плечо, где ещё болела старая рана, просто молчал. Нэнси наконец подошла к Нии и уткнулась лицом ей в плечо, дрожа. Ния обняла её, гладя по голове, но сама смотрела на Нифти. На то, как он ломался на её глазах. — Забираем его, — тихо сказала она. — Уходим. Здесь нельзя оставаться. Они подняли Нифти — он не сопротивлялся, позволял вести себя. Мили осталась, чтобы прикрыть тело — кто-то должен был вызвать соответствующие службы. Уходя, Ния обернулась. Посмотрела на тело Акихиро, на лужи крови, на разбитое стекло. Запомнила. Чтобы не забыть. Чтобы помнить, какова цена боли, которую носишь в себе. Нэнси шла рядом, прижимаясь к ней, и Ния чувствовала, как дрожит это маленькое тело. Слишком много смертей. Слишком много крови. Слишком много боли для той, кто просто хотела быть нужной. --- Ночь Нэнси не могла спать. Она лежала в своей комнате, смотрела в потолок и видела только одно — стекло, входящее в грудь. Кровь, заливающую пол. Пустые глаза Акихиро. Каждый раз, когда она закрывала глаза, это возвращалось. В два часа ночи она встала, бесшумно прошла в комнату Нии и забралась к ней под одеяло. Ния проснулась сразу — научилась за эти недели просыпаться от любого шороха. Но ничего не сказала. Просто обняла Нэнси, прижала к себе, укрыла пледом. — Не могу одна, — прошептала Нэнси в темноту. — Я знаю, — так же тихо ответила Ния. — Я здесь. Нэнси прижалась к ней всем телом, как маленький зверёк, ищущий тепла. Обхватила руками, спрятала лицо на груди. И так, в объятиях, медленно провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений. Ния не спала. Она гладила её по голове, по спине, слушала ровное дыхание и думала. О том, как хрупок этот мир. О том, как легко сломать человека. — Я не дам тебя в обиду, — прошептала она в темноту. — Никому. Нэнси во сне вздохнула и ещё крепче прижалась к ней.