Глава 1. Проблема
26 апреля 2026 г., 06:00
Два года пролетели с тех пор, как Кара раскрылась миру под своим настоящим именем — Кара Зор-Эл. Эти годы были наполнены личностным ростом, поиском себя и освоением новой роли в этом мире — а также новой работой. А ещё ей пришлось научиться совмещать эту новую работу — главного редактора Кары Зор-Эл Дэнверс — со своей «старой работой» Супергёрл.
Как оказалось, обе эти роли требовали колоссальных усилий. И, в общем-то, ей удалось найти странный, но рабочий баланс.
Вот так она и оказалась здесь, в своём кабинете и снова даёт интервью на камеру — на этот раз одному из редакторов своего отдела.
Они уже обсудили переход к жизни «на виду», и Кара поделилась небольшими подробностями о том, как непросто было привыкнуть к парасоциальному взаимодействию. Она уже рассказала, как умудряется совмещать обе работы и справляться со всеми обязанностями (суперскорость, конечно, в этом помогает).
И вот теперь разговор постепенно переходит к более личной стороне её жизни.
— Как вам удаётся находить баланс между профессиональными обязанностями и личной жизнью? — спрашивает Дженна, слегка наклонив голову, чтобы подчеркнуть важность вопроса.
Кара тихо усмехается, а затем улыбается.
— Ну, Дженна, думаю, главное — окружить себя людьми, которые тебя понимают. У меня потрясающий круг близких и коллег, которые подталкивают меня к тому, чтобы я выкладывалась по полной, но при этом всегда поддерживают меня, когда у меня что-то не получается. Я имею в виду, что у всех нас много обязанностей, поэтому мы легко прощаем друг другу ошибки и поддерживаем друг друга. О, а вечера настольных игр — это святое. Даже Лена каждую неделю старается не пропускать этот вечер. Хотя она просто обожает Эсме. Нашу племянницу. Ну, мою племянницу, а её крестницу. Привет, Эсме! Тётя Кара тебя любит!
Кара заканчивает с широкой улыбкой, помахав Эсме в камеру. Быстрая смена кадра на Дженну ловит её слегка расширенные глаза — она явно удивлена тем, как непринуждённо Кара упомянула Лену Лютор и её тесную связь с семьёй.
— Думаю, мы все видели ваши совместные фотографии с Эсме. — Кара смеётся и опускает глаза, а Дженна продолжает: — И, конечно, многие заметили, что вы с Леной Лютор очень близки.
Кара кивает, улыбаясь.
— Да, она моя лучшая подруга. Мы почти всегда разносим всех в клочья на игровых вечерах. Она гениальна и великолепно мыслит стратегически, а я, скажем так, люблю выигрывать. Мы идеально подходим друг другу.
— Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что нам нравится наблюдать за этими небольшими фрагментами домашней жизни двух самых известных женщин Нэшнл-Сити. И, пожалуй, за всех спрошу — стоит ли ожидать в ближайшем будущем ещё каких-то новых… откровений о личной жизни?
— Откровений о личной жизни? — Кара искренне теряется, но ловко уходит от ответа. — Боюсь, это как раз тот случай перевода с криптонского на английский, в которых теряются культурные нюансы, которые я… не всегда понимаю.
— О, прошу прощения. Наверное, мы так привыкли видеть вас частью нашего мира, что забываем, что вы на самом деле с другой планеты, со своими обычаями. Поэтому ради общего понимания позвольте уточнить: как на Криптоне выглядели отношения? Вы… ходили на свидания?
Кара делает глубокий вдох, не переставая улыбаться.
Для близких людей лёгкое напряжение в её плечах было бы очевидным — воспоминания о мире, который она видела погибающим, всегда давались ей тяжело. Но для широкой публики она выглядит как всегда невозмутимой, дружелюбной и готовой к разговору.
— Эм… нет, криптонцы не «встречались» в вашем понимании. Брак, или союз, как мы его называли, был больше связан с продолжением рода, статусом, именем… с поиском того, который поможет тебе стать лучше, а не с романтикой. Многие пары со временем начинали любить друг друга — как лучшие друзья, а иногда и больше, как мои родители. Но изначально их подбирали по совместимости, по тому, как они могли бы дополнять друг друга, — ей удаётся смягчить описание, и она с улыбкой смотрит на Дженну. — Честно говоря, это одна из тех вещей, которые показались мне такими очаровательными и немного странными, когда я только привыкала к Земле, — идея любви и романтики. На Криптоне это было исключением, а здесь — скорее правило.
Дженна улыбается в ответ, и Кара продолжает:
— Если честно, я так и не поняла, как совместить эти две модели. Мне нравится идея любви, романтики… но я всё ещё криптонка. И я всё же ищу того самого человека — идеальную пару, человека, с которым у меня полная совместимость, с которым мы дополняем друг друга и по-настоящему счастливы вместе. Но вы спрашивали о свиданиях — нет, их не было. Скорее… ухаживание уже после того, как пару определяли. Какое-то время они просто привыкали друг к другу, дружили, играли, например, в криптонский аналог шахмат и свыкались с мыслью о том, что теперь они связаны. Много разговаривали — о философии, этике, искусстве, науке. Затем следовало официальное обсуждение уз брака, и, поскольку на Криптоне не было табу на однополые отношения, в случае с однополыми парами решался вопрос о том, чья фамилия будет использоваться, после чего следовало официальное заявление о намерении вступить в брак.
Дженна выглядит по-настоящему озадаченной, пытаясь понять, не раскрыла ли Кара только что несколько глубоко личных подробностей, в том числе о своей сексуальной ориентации, которая была предметом множества слухов и домыслов. Или… не намекнула ли она, что Лена Лютор — её партнёр? Кара замечает повисшую паузу и видит выражение лица Дженны.
— Простите, это была… довольно тяжёлая и не самая весёлая информация о моей родной планете. Криптон взорвался много лет назад, но его небольшая часть, город Арго, уцелела, и сейчас его жители более прогрессивны, чем криптонцы, среди которых я выросла. Кажется, у них даже есть «свидания». Поэтому, возможно, всё движется в более мягкую сторону. Но я вижу, как моя ассистентка пытается привлечь мое внимание, Дженна. Так что, думаю, мне скоро придётся вас покинуть.
— Конечно! — оживляется Дженна. — Нам было невероятно приятно поговорить с вами. Кара Зор-Эл Дэнверс, вы — настоящее сокровище для Нэшнл-Сити.
Интервью заканчивается, и как только оператор даёт понять, что съёмка окончена, а звукооператор поспешно отсоединяет микрофон от Кары, они обмениваются краткими тёплыми словами, после чего Кара извиняется и уходит, понимая, что срочный вопрос, о котором ей пыталась сообщить помощница, — это звонок от Дж’онна, которому нужна её помощь в DEO. У неё нет времени обдумывать, насколько откровенным вышел разговор… и что, возможно, Лене стоило бы об этом знать.
***
За последний год Лена привыкла к более дружелюбному отношению со стороны прессы, в частности со стороны Catco. Она знала, что Кара дала для компании интервью в честь двухлетия своего раскрытия, поэтому не слишком удивилась, когда её ассистентка сообщила: репортёр из CatCo просит уделить ей пятнадцать минут в конце рабочего дня, чтобы «задать пару вопросов». Она и не подумала отказываться или проявлять осторожность, в конце концов, все знали её как члена команды Супердрузей, борющуюся с преступностью… и как лучшую подругу Кары. — Спасибо, что нашли время, мисс Лютор, — начинает юная журналистка Анна. Лена невольно вспоминает Нию. — Можно я буду записывать? — Конечно, и, пожалуйста, зовите меня Леной. — Она откидывается в кресле, но, заметив, что Анна настраивает именно видео, а не аудио, снова выпрямляется и расправляет плечи, стараясь выглядеть собранной. — Лена, аудитории CatCo очень понравилось, что они смогли увидеть новую сторону жизни Кары Зор-Эл Дэнверс. И мы хотели бы узнать… что вы можете рассказать о ваших отношениях с ней. Уголки губ Лены трогает лёгкая полуулыбка, пока она обдумывает странный открытый вопрос. Обычно репортёры задают конкретные вопросы, связанные с определёнными событиями, которые они хотят прокомментировать, и, как правило, дают контекст или структуру своего вопроса. Такой открытый вопрос необычен, но тревоги он не вызывает. — Кара — моя лучшая подруга. Она заставляет меня становиться лучше и добиваться большего. Она мой самый любимый человек и во многом мне ровня. Она гораздо умнее, чем кажется. Знаете, все видят в ней Супергёрл — мускулистую и сильную, но она уже несколько раз обыграла меня в шахматы, с тех пор как перестала скрывать эту свою сторону. И для меня, человека, который десятилетиями не проигрывал ни одной шахматной партии, это было захватывающе. Не говоря уже о её умении обсуждать что угодно. Искусство. Науку. Этику и философию. Так что да, она моя лучшая подруга, и для меня большая честь поддерживать её, пока она открывает Нэшнл-Сити и всему миру эти грани своей личности. Уверена, что все полюбят её так же сильно, как люблю её я. Анна застывает с телефоном в руках, буквально с открытым ртом. Ей дали список «неявных» вопросов, которые нужно было задать Лене, чтобы попытаться подтвердить то, на что намекала Кара, и Лена только что ответила на все вопросы из этого списка. — Понятно… спасибо, мисс Лютор… Лена. Лена хмурится, не дождавшись продолжения или второго вопроса. — Это всё? Вы хотите, чтобы я ответила на что-то ещё? — О, эм… Анна одной рукой нервно переворачивает лист со своими заметками. В этот момент звонит личный телефон Лены. — Анна, мне очень жаль, что приходится прерывать разговор. Мы можем продолжить завтра утром? Похоже, звонят из школы моей крестницы, а это значит, что её мама не отвечает. — Да, разумеется! Спасибо, что уделили мне время, мисс Лютор! Анна поспешно выключает запись и собирает вещи — явно ошеломлённая тем, что только что произошло.***
Кэт Грант выходит из лифта и, не удостоив никого даже взглядом, стремительно пересекает редакционный зал. Сотрудники поспешно разбегаются с её пути, и в обычной ситуации она отпустила бы в их адрес язвительное, но в целом беззлобное замечание, однако сегодня она в ярости — и явно не в том настроении, чтобы быть добродушной хотя бы формально. Она распахивает дверь в кабинет Кары — закрытый, но с прозрачными стеклянными стенами — и, не обращая внимания на сидящих на диванах людей, направляется прямиком к столу. Обогнув его — тот самый стол, который когда-то принадлежал ей, — она тянется к кнопке, которая превращает обычные окна в непрозрачные матовые, нажимает на неё, а затем, наклонившись, опирается обеими руками на столешницу и бросает через плечо: — Дамы, прошу вас выйти. Мне нужно поговорить с Кирой наедине. Сейчас же. Потрясённые младшие редакторы вскакивают, хватают свои макеты и почти бегом направляются к двери, пока Кара приходит в себя после неожиданного появления Кэт Грант — и особенно после демонстративно использованного неправильного имени. За последние два года они сблизились: Кэт стала для неё наставницей. Уже больше полутора лет она называла её Карой, а последние девять месяцев даже настаивала, чтобы та обращалась к ней просто «Кэт». И сейчас особенно бросилось в глаза, что привычного, почти добродушного «шевелитесь» в приказе не прозвучало. — Спасибо, Джанет, Валери. Отличная работа. Продолжим позже, — говорит Кара, стараясь удержать ситуацию под контролем (или хотя бы создать видимость этого). Кэт, кипя от злости, стоит, опираясь на стол, и ждёт, пока за женщинами закроется дверь. — Кэт, я не уверена... — не успевает Кара договорить, как её прерывают. — Нет, ты не можешь называть меня Кэт. Её лицо остаётся каменно-спокойным — Кэт Грант не краснеет, когда злится, она сохраняет невозмутимость и холодность. — Хочешь знать почему? Потому что так меня могут называть только друзья, люди, которым я доверяю и которые доверяют мне. Поскольку ты явно не ценишь эту привилегию, тебе лучше снова называть меня мисс Грант. Кара в замешательстве. Она видит, что Кэт злится, но ожидала чего-то привычного: какой-нибудь делец пытается тайком скупить большую часть акций или политик хочет подкупить её, чтобы она не публиковала статью. Но не это. Не личное. Однако годы работы ассистенткой мисс Грант научили Кару не спорить с разгневанной Кэт. Поэтому она делает паузу, чтобы собраться с мыслями. — Я не понимаю, почему ты решила, что я тебе не доверяю или не ценю твою дружбу… но я бы хотела понять, что происходит. Кэт раздражённо вздыхает, отталкиваясь от стола, и начинает расхаживать по кабинету. — Ну что ж, Кира, — начинает она, — я всегда думала, что все твои жалкие попытки скрыть свою тайную личность — это просто… неумение врать. Неумение разделять жизнь на части. Так представь моё удивление, когда Дженна вызывает меня в монтажную, показывает черновой вариант твоего интервью — и я узнаю, после как минимум пятнадцати сотрудников, что ты, оказывается, помолвлена. — Она останавливается, вперив взгляд в Кару. — Или, поскольку ты следуешь криптонским обычаям, «связана обязательствами». И не с кем-нибудь, а с Леной Лютор. Которой, между прочим, я тоже позволяла называть себя Кэт. Годами. Но сообщили ли вы мне? Конечно нет. Зачем? Ведь я всего лишь шесть лет хранила твои секреты. — Её голос срывается — злость уступает место настоящей обиде. — Ни доверия. Ни желания поделиться радостью. Даже мысли не было о том, чтобы позволить мне отпраздновать это, устроить вечеринку, может быть? Нет. Разумеется, нет. Кэт делает глубокий вдох, останавливается, начинает ходить взад-вперёд и пристально смотрит на Кару, но затем её взгляд меняется на выражение, которое Кара узнаёт как отражение неподдельной боли. Она открывает рот, чтобы продолжить свою тираду, но Кара перебивает её дрожащим и неуверенным голосом. — Что?.. Я не помолвлена. И ни с кем не встречаюсь, как бы ты это ни называла. — Правда? — Кэт приподнимает бровь. — Тогда это чистое совпадение, что ты описала криптонское ухаживание теми же словами, что использовала Лена, говоря о ваших отношениях? Шахматы, философия, этика, искусство. Всё это. И просто совпадение, что ты описала криптонский брак как союз, основанный на дружбе, на взаимном совершенствовании, а твоя лучшая подруга, когда её спросили, случайно заговорила о том, как вы делаете друг друга лучше? — Кэт стоит, уперев руки в бока. — И это тоже совпадение? Или у нас сегодня тематический день совпадений? Плечи Кары опускаются, и она буквально падает на диван. — О чём ты вообще говоришь?.. — едва слышно шепчет она. Кэт видит, как её протеже бледнеет, хотя она и не подозревала, что физиология Кары позволяет ей это делать. Гнев Кэт утихает, и она начинает перебирать имеющиеся у неё сведения, складывая их в единый пазл — и картина ей откровенно не нравится. — Боже… Кара, — тихо говорит она. — Ты что, правда не понимаешь, что в соответствии с криптонскими культурными традициями, о которых ты рассказывала, ты ухаживаешь за мисс Лютор? Она наконец полностью успокаивается после своего агрессивного выпада и присоединяется к Каре на диване, грациозно опускаясь рядом и собираясь с мыслями. Кара смотрит в пустоту, ни на чём конкретно не фокусируясь — что, впрочем, сейчас довольно объяснимо. — Кара… — мягко произносит Кэт, положив руку на запястье Кары, чтобы привлечь её внимание. — Ты правда не осознавала, что описывала именно ваши отношения? Кара лишь качает головой, в её голосе нарастает паника, дыхание учащается. — О Рао… Лена снова окажется в центре скандала. Из-за меня… — Она хватается за голову. — Мы можем остановить это? Вырезать этот кусок? Переснять? Давай запишем его заново, на этот раз я буду готова. Я буду осторожнее… буду тщательно подбирать слова… Кэт наблюдает за Карой и замечает, что та избегает обсуждения настоящей проблемы — того факта, что по криптонским меркам она фактически ухаживала за Леной и выражала желание совместить земные и криптонские культурные представления о браке. Вместо этого Кара полностью сосредоточилась на несущественной или, по крайней мере, незначительной проблеме — небольшой шумихе в СМИ. Кара и Лена уже были знаменитостями и часто оказывались в центре внимания общественности. Что такого может сделать ещё один слух? — Думаю, к этому моменту видео уже посмотрели слишком многие, Кара. Я не давала сотрудникам, работавшим над интервью, подписку о неразглашении — не думала, что в этот раз будет что-то конфиденциальное, так что, к сожалению, нет, я не думаю, что мы сможем переснять. Слухи уже поползли. — Она смотрит на часы, а затем снова на Кару. — И, кстати, эфир через пятьдесят семь минут. Скорее всего, всё уже загружается. Как обычно, вовремя. Кара морщится и наклоняется вперёд, обхватив голову руками и упираясь локтями в колени. — Чёрт. Кэт не может сдержать улыбку. — Неужели я только что услышала, как Кара Дэнверс, моя сдержанная, идеальная бывшая помощница, впервые выругалась? Что ж, это явно заслуживает выпивки. Тебе это нужно. Определённо нужно. Она похлопывает Кару по плечу, встаёт и идёт к небольшому бару, достаёт джин и наливает себе стакан, а затем находит ром для Кары и наливает ей маленький стаканчик. Вернувшись на диван, Кэт садится рядом с Карой и отпивает. Кара берёт предложенный напиток и машинально делает большой глоток. — Мне нужно предупредить Лену… до эфира. Кэт одобрительно кивает. Кара допивает ром, ставит стакан на столик перед собой и начинает рыться в карманах в поисках телефона. Не найдя его в брюках, она встаёт, подходит к столу, обнаруживает мобильный под стопкой бумаг и начинает быстро набирать сообщение. — О, Кара, нет. Кара вздрагивает от упрёка, который звучит гораздо мягче, чем тот, из-за которого Кэт пришла к ней в кабинет. — Позвони. Писать ей, что ты случайно намекнула на то, что вы помолвлены, а она, сама того не подозревая, подтвердила, немного грубо. Даже для тебя с твоими культурными недоразумениями. — Кэт допивает джин, ставит стакан на стол и встаёт. Кара сжимает телефон в руке всё сильнее. — Я выйду. Но, Кара, несмотря на то, как я вошла в кабинет и как резко с тобой разговаривала, — Кэт разглаживает несуществующие складки на юбке, прежде чем посмотреть ей в глаза, — если захочешь поговорить, моя дверь для тебя открыта. Кара кивает, удалив сообщение и уже открывая контакт Лены. И, не давая себе передумать, нажимает «вызов».***
Лена кладёт трубку, чувствуя себя потрясённой, но в то же время ничуть не удивлённой грядущими неприятностями. Кара неловко объяснила, что её спросили об обычаях, связанных с романтическими отношениями и браком на Криптоне, и она каким-то образом случайно дала понять, будто они с Леной встречаются. А сама Лена ненамеренно использовала почти те же формулировки, фактически это подтвердив. Она решительно отогнала вспыхнувшую было искру надежды. Сейчас не время об этом думать. Лена заверила Кару, что всё в порядке — будет в порядке — и предложила встретиться у неё дома через час. Потянувшись за телефоном, она отправляет сообщение с просьбой о помощи своему пресс-секретарю. В такие моменты Лена мысленно благодарила себя прошлую: та предусмотрительно оставила на контракте опытного специалиста, понимая, что даже занимаясь благотворительностью, фамилия Лютор неизбежно будет притягивать кризисы. Это всего лишь второй раз, когда ей пришлось обратиться к Эвану — но этот случай определённо стоит каждого цента его гонорара. Убедившись, что он сможет приехать к ней через тридцать минут, Лена пишет Келли. Чтобы вы знали: в интервью, которое выйдет менее чем через сорок минут, Кара случайно дала понять, что мы помолвлены — по криптонским обычаям. И я это невольно подтвердила. Хотела предупредить вас на случай, если вдруг Кара не сказала Алекс. Лена смотрит, как появляются и исчезают, появляются и исчезают три точки. Наконец приходит ответ от Келли. Она сейчас разговаривает с ней по телефону, но в этом контексте односторонний разговор, который я слышу, обретает смысл. Спасибо. Ты как? Лена выдыхает и откидывается на спинку кресла. Не знаю. Правда не знаю. Могу точно сказать одно: когда я утром шла на работу, я не предполагала, что к вечеру окажусь… публично помолвленной. С Карой. Она смотрит на всплывающее окно с текстом, который пишет Келли, и на этот раз та отвечает гораздо быстрее. Хочешь поговорить? Мне приехать? Или позвонить? Лена невольно улыбается — благодарная за эту странную, но такую настоящую семью. Нет, мне нужно домой, чтобы встретиться с Карой и Эваном. Будем придумывать, как всё это объяснить. Она откладывает телефон и начинает собирать вещи. Взяв сумку и перекинув через неё пальто, Лена берёт телефон и видит последнее сообщение от Келли. Или… Вы могли бы просто поговорить по-взрослому. О том, что ваши отношения подозрительно точно совпадают с её представлениями о браке. И о том, что ты влюблена в неё уже лет восемь. Но что я могу знать? Люблю тебя. Удачи. Лена тихо вздыхает, злясь на то, насколько хорошо Келли её знает, но в то же время задаваясь вопросом, может быть, Келли права. Может быть, пришло время для того самого неловкого разговора, которого Лена так старательно избегала все эти годы.
