Become a woman

ГЛАВА XIV

No. 29

"Проигрыш не лишает нас счастья, пережитого, в ходе партии".

- Макс Фрай

Изабель проснулась рано, по будильнику. Сегодня у неё были важные дела в студии. Она совсем забыла, что в квартире остался гость, поэтому вздрогнула, увидев спящего на диване парня. Пришлось вернуться в спальню и накинуть хотя бы халат. Девушка не старалась вести себя тихо. Наоборот, она надеялась, что разбудит Чонгука и тот покинет её квартиру. Но он спал очень крепко. Привычка, оставшаяся ещё со времён трейни. Даже закипающий чайник, шум душа и громкие шаги не смогли его разбудить. В конце концов Изабель поняла, что опоздает, если не выйдет сейчас. Пришлось оставить Чонгука одного дома. Перед уходом она ещё раз взглянула на него и грустно вздохнула. Всё-таки жаль, что у них ничего не получилось… Он делал её счастливой. Чонгук заснул только под утро. Тревожные мысли не покидали его голову: до пяти утра он ворочался без сна, расчёсывая и царапая свою несчастную руку, лишь бы забыться хотя бы на пару минут. Поэтому проснулся он уже далеко после полудня и не сразу понял, где находится. Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, вспомнить вчерашний день и осознать, что Изабель нет дома. Он оглядел квартиру, проверил сообщения, но ничего не было. Она просто ушла, ничего ему не сказав. Чонгук грустно улыбнулся. Он понял, что она хотела, чтобы он почувствовал себя на её месте. Что ж, у неё получилось. Он был растерян и не знал, что делать дальше. Он был уверен, что утром они поговорят, разрешат все вопросы и он сможет остаться у неё, поэтому ему даже в голову не пришло искать отель или квартиру. Выйти из квартиры он не мог — ключей у него не было, — но смог заказать доставку и позавтракать. Почти сразу после этого ему позвонил Чимин. — Привет, как дела? Ты где? — Привет… Я… В общем, я в Лос-Анджелесе. Чимин помолчал, но, кажется, совсем не удивился. — У неё есть время на тебя? Она даже мне на сообщения не отвечает. — Нет, с самого утра исчезла… Мы даже не поговорили. — Ну да, понятно. Сейчас у неё будет забитый график… — Ты о чём? — наконец спросил Чонгук. — А ты не в курсе? Чимин тихо усмехнулся в трубку. — Конечно, она тебе вряд ли сказала… — Сказала что? — Чонгук начал нервно расхаживать по квартире. — Она выложила свою первую песню. Ещё здесь, пока была в Корее. — Что? Через какой лейбл? — не понял Чонгук. — Мы вообще-то в 2026 году живём, уже не обязательно иметь лейбл, — рассмеялся Чимин. — Любой может выложить трек на площадки. Возьми хотя бы Amuse или DistroKid. — Так и что? Выложила и выложила, — всё ещё не понимал Чонгук. — Её трек попал в плейлист антивоенных песен, который сейчас один из самых популярных в Spotify. Она сделала несколько видео со своей историей, а в одном из них рассказала, что вдохновило её на песню… И попала в боль очень многих людей. Видео, кстати, стало вирусным, — добавил Чимин. Чонгук впал в лёгкий ступор. Он никогда не воспринимал Изабель как человека, стремящегося реализоваться через сцену или собственное творчество. Она нравилась ему. Он хотел создавать музыку для неё. Изабель помогала ему делать песни, которыю он сам хотел слышать. Но он никогда не думал, что в ней столько собственных чувств, переживаний и боли, чтобы создавать что-то своё. У него с собой был ноутбук, и он тут же полез слушать её трек. Потом открыл соцсети. Видео и истории тронули его почти до слёз. Девушка выдерживала мрачную, тёмную эстетику. Говорила искренне, ничего не скрывая о своей жизни и прошлом. Она не смотрела прямо в камеру, и из-за этого людям казалось, будто они случайно заглядывают в окно чужой жизни. Это создавало интимную атмосферу и странное ощущение близости. Изабель не давила на людей, не просила слушать песню — она просто рассказывала свою историю. И многие в комментариях начинали делиться своими. Чонгук внимательно просмотрел каждое видео и каждый пост, выложенные после публикации песни. Он понял, что очень гордится Изабель и всем, что она делает. В ней было скрыто слишком много боли, и девушка наконец нашла способ экологично справляться с ней. Чонгук увидел её новую сторис, опубликованную час назад. Это была фотография из студии Мейсона. Но на этот раз девушка находилась в вокальной будке. Видимо, прямо сейчас она записывала что-то новое. Чонгук не знал, есть ли у Мейсона реальные связи в индустрии, чтобы помочь девушке с продвижением. Но у него самого такие связи точно были. Несколько часов он просидел за ноутбуком у барной стойки. Написал людям из своего лейбла, предложив взять девушку в американское подразделение. Связался с несколькими рекламодателями, которых мог заинтересовать её образ и история. Поговорил со своим менеджером, у которого были знакомства в Штатах. Он был полностью поглощён этим. В голове крутилась только одна мысль — помочь ей добиться успеха. За всеми этими действиями он совершенно забыл о том, что сам является звездой. И что у него тоже есть работа. Поэтому, когда ему пришло сообщение от Чимина, он даже не сразу понял, что ответить. «Когда вернёшься в Корею?» Чонгук надолго задумался. Он снова прокручивал в голове сцену, как извинялся перед Чимином после того случая в парке… Как Изабель объяснила ему, что нельзя винить человека за его чувства. И ему стало мучительно стыдно за то, как некрасиво он вёл себя по отношению к парню, который сейчас искренне заботился о нём и пытался помочь, как мог. А потом появилась новая мысль: как он мог не знать, что девушка пишет музыку? Что выложила свою первую песню? А вдруг у неё уже новые отношения, о которых он тоже ничего не знает? Мысли снова начали разъедать его изнутри. И снова он не мог заставить их замолчать. Отвлечься не получалось, ничего больше не увлекало его. Он продолжал уничтожать себя изнутри. Он снова попытался расцарапать кожу, но это уже не помогало. Тогда он взял небольшой нож с кухни и осторожно кольнул кожу на запястье. Ещё раз. И ещё. До того момента, пока тонкая струйка крови не скользнула по коже. Он вздрогнул и быстро вытер её. Но на мгновение чувство вины действительно отступило. И тогда он провёл лезвием по коже уже сильнее. Девушка вернулась домой поздно. Перед дверью она замерла, прислушиваясь. Ей хотелось, чтобы Чонгука уже не было дома. У неё не осталось сил ни на разговоры, ни на чужие эмоции. Сегодня она написала пять новых песен и записала три из них. Мейсон настаивал, что первый успех нужно закрепить и развить, а позже — выпустить полноценный альбом. И хоть роль артиста всё ещё казалась ей непривычной, эта игра начинала ей нравиться. Она помогала проживать и отпускать чувства, мучившие её годами. Когда Изабель вошла в квартиру, Чонгук всё ещё сидел на кухне, что-то делая в ноутбуке. Она тяжело вздохнула. Парень поднял голову и улыбнулся ей. — Поздравляю с дебютом! Ты сделала потрясающую песню! Девушка не смотрела на него. Разулась, сняла куртку и подошла к раковине, чтобы налить себе воды. — Спасибо. Чонгук следил за ней взглядом, пытаясь понять, как начать необходимый разговор. — Я надеюсь, ты не терял время зря и нашёл отель или квартиру? — она наконец повернулась к нему. Изабель стояла у раковины совсем близко к Чонгуку. Но он всё равно чувствовал между ними холод. Обиду. Непрожитую боль, которую сам ей причинил. И чувство вины снова накрыло его с головой. — Если тебе нужна какая-то помощь с продвижением или связями, я… — Не от тебя, — спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я справлюсь, Чонгук. Ты просил переночевать — я разрешила. Теперь, пожалуйста, уходи. — Давай поговорим, — он поднялся со стула и сделал шаг к девушке, но та сразу отстранилась. — Я больше не хочу разговаривать, Чонгук. Между нами и так было слишком много пустых разговоров, — она отвела взгляд. — Не хочу снова слушать про стеклянные замки… — Прости, я… — Чонгук, — она остановила его одним взглядом. — Если ты хочешь, чтобы между нами осталась хотя бы какая-то связь — уходи. С этими словами она ушла в спальню и закрыла дверь. Чонгук всем телом почувствовал, что остаться он больше не сможет. Но при этом снова не знал, куда идти. Хотя прекрасно понимал, почему девушка больше не хочет с ним разговаривать. Он собрал свои вещи, выключил ноутбук. Постоял немного, пытаясь понять, что делать дальше. Потом подошёл к двери спальни и осторожно постучал. Ответа не было. — Я ухожу. Прости… Спокойной ночи. С этими словами он вышел из квартиры, тихо захлопнув за собой дверь. Изабель лежала в кровати, отвечая на сообщения, накопившиеся за день. Статистика в соцсетях казалась нереальной: ей написали многие активисты, пытавшиеся помочь сложной ситуации в стране, а также несколько известных людей. Она заметила, что Чонгук пролайкал все её видео со своего настоящего аккаунта. От этого стало неприятно. Ей не хотелось становиться известной благодаря ему или его имени. Но, к её облегчению, посты также оценили другие мемберы — например, Намджун и Чимин, — поэтому всё не выглядело двусмысленно. Чимин тоже писал ей. Сообщал, что Юнги начал вести себя очень странно. Стал заботливым, часто спрашивал, как парень себя чувствует. «Он так себя не вёл даже в начале отношений», — писал Чимин. «Ты думаешь, он стал ревновать к Майку?» «Как он мог о нём узнать? Только ты и Чонгук нас видели. Кстати, как он?» «Может, Юнги видел вас в офисе… Да и ты последние дни ходил такой счастливый, что трудно было не догадаться. А про Чонгука… Не знаю, он только что ушёл». «Ушёл? Диалог не сложился?» «Мы не говорили. Я бы, наверное, не смогла. По крайней мере, пока». «Ясно… А ты знаешь, что он избил Тэхёна из-за тебя?» «Что?! Когда?» «Утром после твоего незабываемого ужина с Лисой». — После того как он ушёл утром… — прошептала Изабель. «Как ты узнал?» «Был на вечеринке с Дженни. Она близка с Тэхёном, тот ей всё рассказал… И про то, что сделал с тобой тоже. А потом звонил ей, писал каждый день, скидывал фотографии ссадин». «Ебать…» «Изабель, мне очень жаль, что ты пережила это… И что я никак не мог помочь. Мне самому страшно осознавать, что я много лет жил под одной крышей с человеком, способным на такое». «Я уже слышала это…» «Чонгук говорил? Ну да… Но правда, Тэхён всегда был не от мира сего. Странный, живущий в своём мире, помешанный на девушках и сексе — да, но он никогда не переходил эту черту». «Или вы просто не знали об этом…» «Тоже верно». Изабель отложила телефон и пошла в душ. После него она получила ещё несколько сообщений: Мейсон прислал сведённую версию одной из песен. А ещё Чимин сообщил неожиданную новость: «Мы скоро все приедем в ЛА. Раз Чонгук уже там, решили и клип снимать у вас. Плюс хотим сходить на несколько шоу, дебютировать с новым альбомом на американском ТВ. Так что всё, на самом деле, удачно складывается». «Я рада, что он будет здесь не один», — ответила Изабель и легла спать. Утром она проспала. Будильник не сработал. Девушка быстро написала Мейсону с извинениями и бросилась собираться. Пришлось ехать на такси — её машина всё ещё была в ремонте. Пока Изабель находилась в Корее, что-то случилось с двигателем, и автомобиль пришлось отдать в сервис. В машине девушка начала проверять сообщения от друзей. И вдруг заметила, что Льюис посреди ночи отправил ей фотографию. «Объяснишь?» — было написано следом. Изабель открыла снимок и охнула. Она сразу узнала квартиру Льюиса — на фото была прихожая. У стены лежал матрас. А на нём спал Чонгук. Изабель дрожащими руками набрала номер Льюиса. — Почему он у тебя? — Это у меня вопрос: почему он не у тебя? — Я сказала ему ехать в отель или куда-нибудь ещё… — Посреди ночи? — усмехнулся Льюис. — Да ещё и с учётом того, как сложно найти отель, где согласятся пустить через чёрный вход и скрывать имя гостя. — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — тихо заметила Изабель. — Хотелось бы, — вздохнул Льюис. — Ты сама сейчас идёшь по этому пути. Через пару лет тоже будешь звонить мне среди ночи и проситься остаться. Изабель пробормотала что-то невнятно-отрицательное. — Он здесь один, Изабель. Без менеджера, без помощника. Даже машину не арендовал. — Ну и сам дурак, — отрезала девушка. — Это не моя вина. Тем более вся его группа скоро приедет. Один он не останется. — Это уж точно, — снова вздохнул Льюис. Когда девушка приехала в офис к Мейсону, тот выглядел необычайно воодушевлённым. — Я нашёл для тебя менеджера, — просиял он. — Менеджера? Уже? — Да! А знаешь почему? Потому что тебе предложили первый рекламный контракт! Изабель удивилась. На её странице действительно была указана почта для связи и сотрудничества, но она не думала, что кто-то вообще заинтересуется ею. Это была рабочая почта Мейсона — он сам предложил помочь девушке с продвижением. — И это очень крупная компания, ты даже не поверишь, — он приобнял её за плечи и повёл в кабинет. На диване сидела молодая белокурая девушка. Она была одета в строгом стиле, но при этом выглядела расслабленной и уверенной в себе. — Линда, это Изабель. Изабель, это твой новый менеджер — Линда. Она будет заниматься рекламой и продвижением. Хотя Линда производила впечатление довольно строгой женщины, в общении она оказалась лёгкой и приятной. Внимательно слушала пожелания и идеи Изабель, предлагала собственные варианты и пути достижения целей. Позже они вместе отправились обедать, продолжая обсуждать будущую стратегию. — Мейсон сказал, что какая-то крупная компания хочет сделать со мной рекламу? — Да, — оживилась Линда. — Совсем забыла. Они предлагают тебе контракт. Южнокорейская компания Samsung. Телефоны, наушники… Может, слышала? — Да, ещё как… Но это ведь действительно очень известная компания. Почему они заинтересовались мной? — Они любят новых артистов. Вспомни Сабрину Карпентер. У тебя нестандартный образ, и ты захватываешь тот пласт аудитории, который доступен далеко не всем. — А какие условия контракта? — Тебе нужно будет пользоваться только их техникой в течение года. Появляться с ней в общественных местах, выкладывать фотографии. Несколько снимков пойдут на сайт и билборды, но для этого организуют отдельную съёмку. — Я всё ещё не понимаю, как такая компания могла заинтересоваться мной… — Ты поёшь о войне и необоснованном расизме, — Линда наклонилась к девушке и мягко коснулась её руки. — Корейцы — именно те люди, которые могут тебя очень хорошо понять. Изабель удивлённо посмотрела на менеджера. Раньше она никогда не задумывалась об этом. — Или какие-то связи всё же помогли, — подмигнула Линда, одной фразой разрушив всю серьёзность своих предыдущих слов.