Пламя сердца в ночи

Ужин проходил в присутствии грандмастера. Тот сидел на своем привычном месте и задумчиво наблюдал за ними. Куай Лян оставался в тени, его лицо было бесстрастным. Би-Хан уселся по левую руку от Ханзо. — Вы подружились с моим сыном? — спросил лидер. Взгляд его показался Ханзо холодным и оценивающим. — Все же я не собираюсь заставлять вас ладить насильно. Все это ради блага наших кланов. Пиромантка напряглась. Она знала, что грандмастер пытается усыпить бдительность. Если бы он действительно не хотел никого женить насильно, он бы просто не заключал эту сделку. Говорить правду было бессмысленно и опасно. Грандмастер своим вопросом только желал убедиться, что его план не сорвется. — Да, господин, — Ханзо опустила голову. — Ваш сын… честный человек. Насколько было бы проще, окажись ее женихом Куай Лян, внезапно пришла в голову странная мысль. На удивление, брак с ним не вызывал привычного отвращения. Она представила, как бы они могли проводить время вместе, как бы он брал ее за руку, и это бы не казалось другим людям чем-то вызывающим, лишенным приличий. Сердце забилось сильнее. И мысль о брачной ночи с ним несла в себе что-то заманчивое… Она опустила голову ниже, искренне надеясь, что не покраснела сейчас. Впрочем, в тусклом свете свечей вряд ли бы кто-то заметил, что глаза ее блестят вовсе не от вина. — Да, Саб-Зиро не умеет притворяться, — в тоне грандмастера мелькнуло недовольство. — Может, твой брат справился бы лучше? — это была чистейшей воды провокация, и она сработала. Би-Хан резко стукнул кулаком по столу. — Я не допущу, чтобы мой брат стал женихом этой змеи. Ты что, хочешь, чтобы она заморочила ему голову? Я сильнее, и она будет слушаться меня. Мой брат заслуживает нормальной девушки. Ханзо застыла на месте. Кажется, назревал семейный скандал. Снова. В очередной раз. Она уже привыкла к ним. Грандмастер и его старший сын — оба обладали весьма вспыльчивым нравом. Ханзо самой неоднократно хотелось вмешаться и высказать все, что она думает о «родственниках», но она держалась, прекрасно понимая, что в такие моменты ей безопаснее изображать мебель. Отцу она ни за что не расскажет о чужих ссорах. Это все равно оказалось бы бессмысленно, ведь он уже предал ее доверие, отдав ее судьбу в руки Лин Куэй. Она больше никогда не посчитает его близким человеком, не совершит этой ошибки дважды. А после свадьбы она изучит все слабости Саб-Зиро. И он еще неоднократно пожалеет обо всех своих сказанных словах. — Так ты выполняешь свои обязанности? — грандмастер повысил голос. — Я разочарован в тебе, Би-Хан. Ты сам вызвался в кандидаты на эту помолвку. Изначально я хотел послать Куай Ляна, а ты мало того, что срываешься, так еще и мой жест не оценил. Я бы разрешил тебе самостоятельно избрать невесту, но раз ты лично надумал исполнить долг брата, то исполняй его с честью, а не жалуйся, что какая-то девчонка стала для тебя тяжким бременем! Я тебя что, воспитывал нытиком? — Брат, ты и вправду это сделал? — потрясенный возглас Тундры был едва слышен. Но грандмастер разъярился еще больше. — Молчать. Тебе кто-то давал право вмешиваться в разговор? А? Твоего никчемного мнения хоть кто-то в этой комнате спрашивал? Ответь мне, Тундра, и ответь внятно, а не как обычно, не выводи меня из себя еще больше, — он взглянул на младшего сына со злостью. И Ханзо, вместо того, чтобы испугаться, ощутила опаляющий нервы гнев. Она лихорадочно думала, что бы ей сказать, чтобы защитить его, отвратить ярость грандмастера от него. Младший криомант выглядел как снежная статуя. Глаза смотрели на отца, не мигая, губы слегка дрогнули. Он словно раздумывал, что сказать, но так и не находил слов. — Хватит так с ним разговаривать, — рявкнул Би-Хан. — Ты думаешь, уместно устраивать семейные разборки перед нашей… гостьей? — челюсти его были сжаты. — Я сам решу, что уместно, а что нет, — грандмастер побагровел от бешенства. — Пусть будет благодарен хотя бы тому, что он не сидит в комнате. С его-то проблемами, быть может, и рано радоваться, что все позади. Ты же не станешь отрицать того, что он создавал неприятности? Куай Лян побледнел. Ханзо смотрела прямо на него, испытывая беспокойство. Криомант словно не видел ничего вокруг себя. Би-Хан сжал кулаки, но промолчал. Ханзо впервые подумала, что ее жених, каким бы раздражающим придурком он ей не казался, все же защищает своего брата. Это вызвало в ней прилив странной нежеланной симпатии к нареченному. — Запомни, — голос грандмастера стал тише. — Никогда не смей говорить без разрешения в моем присутствии. Ты понял, Тундра? — Да, отец, — глухо пробормотал младший криомант. — Прошу простить меня за проявленное неуважение. Ханзо чувствовала горечь на языке. Горло сдавило. На душе было тяжело и пусто. Грандмастер успокоился. — В одном Би-Хан прав, — усмехнулся он. — Женихом дочери грандмастера Ширай Рю тебе не быть никогда. Ты слишком слабое звено, она будет веревки из тебя вить. Этого допустить нельзя. Если ты вступишь в брак, то с той, что окажется тише воды, ниже травы. Как твой отец, я лучше знаю, что тебе нужно. Делаю твою жизнь не такой безнадежной и невыносимой. Без меня ты бы ни за что не справился ни с чем, все-то тебе надо организовывать и продумывать, — он устало вздохнул. — Бессмысленная и неблагодарная работа. Куай Лян ничего не сказал, выглядя отрешенным. Взор его синих глаз был пустым и остекленевшим. Ужин продолжился в тягостном молчании. Ханзо размышляла, как помочь младшему криоманту. На душе у нее кошки скреблись. Она не знала, как защитить его, если ее влияние здесь стремилось к отрицательному. И все же она не могла проигнорировать его состояние. Она не думала, уместно это или нет, прилично или не шибко, поскольку чувствовала, что должна что-то сказать. Попытаться оказать поддержку. Это напоминало тот день, когда Куай Лян вернулся с опасной миссии, а Ханзо подкараулила его ночью в коридоре. Однако сейчас она кралась непосредственно к его комнате. Она желала сделать хоть что-то для него. Понять, как его утешить, подбодрить. Проходы Лин Куэй оказались пустынны. Но Ханзо все равно вздрагивала, если уши ее улавливали посторонний шум. Скрип ветвей за окнами, завывание ветра, монотонные шаги караула в отдалении. Ханзо не знала, что конкретно скажет криоманту, как объяснит свой визит. Но ей хотелось стереть то затравленное выражение на его лице любыми усилиями. Даже если ее поймает Би-Хан. Плевать на него, на остальных. Она обязана помочь любимому человеку. Мысль заставила ее остановиться. Это неправда. Она не влюблена в Куай Ляна! И все-таки, в глубине души она чувствовала истину. Она хотела, чтобы он принадлежал ей. Именно ей, именно он. Сердце заколотилось сильнее. Она не могла выбросить его из головы уже давно с тех пор, как он принял ее дар и согласился на дружбу. Она… сходила с ума по нему. Каждое его слово вызывало отклик. Она искала его внимания, жаждала его. Она должна была испугаться этого открытия. Подавить все ненужные эмоции, уйти, попытаться уничтожить эту влюбленность, пока она не окрепла, в самом зародыше. Она должна была. Это самоубийство. Быть настолько влюбленной в него, в этого юношу, что никогда не пойдет против своей семьи. Ее сердечная тоска навсегда останется неутоленной. Но вместо нарастающего отчаяния она ощущала только пламенеющую решимость. Словно назвать это чувство самой себе лишило ее малейшего страха. Ее сердце билось сильно и уверенно. Она не отступит. Ни перед чем. Даже если это погубит ее. Она готова была рискнуть. Она постучалась тихо, не до конца уверенная в том, что он ее услышит. Если Би-Хан рядом с ним, то это конец. Она не сможет придумать никаких внятных адекватных отговорок, почему она вообще решила прийти к младшему брату жениха в его покои посреди глубокой ночи. И тем не менее она не постаралась скрыться, когда дверь распахнулась. Куай Лян смотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Х-Ханзо? — его голос дрогнул. — Что ты здесь делаешь? Он оглядел коридор и втащил ее в комнату, потянув ее за собой. Ханзо словно током обожгло. Он запер дверь и взглянул на нее, растерянно, ошеломленно. Воздух между ними сгустился. Ханзо почувствовала, что дышать ей стало сложнее. Куай Лян не был в черном, его светло-голубое тонкое одеяние открывало ключицы и плечи. Он не выглядел сонным, скорее взволнованным и нервным. Будто никак не мог заснуть. Все слова, которые, она, впрочем, так и не заготовила, застряли у нее в горле. Она шагнула вперед и твердо взяла его за руку. Губы ее дрожали. Она не верила, что действительно решилась прийти сразу же после осознания своих чувств. Теперь это казалось ей опрометчивым и глупым. Тепло их прикосновения как столь яркое сенсорное впечатление, несмотря на прохладу его кожи, не отпускало. Видеть же его в домашней обстановке отчего-то было особенно трудно, ибо усиливало ее смятение. Она заметила, что волосы его еще влажные, судя по всему, после недавнего купания. — Ханзо… — Куай Лян взглянул прямо на нее, и что-то странное отразилось в его глазах. Слишком интенсивное и болезненное. Его рука потянулась к ее волосам и его пальцы провели по желтой ленте, расплетая ее. Черные локоны рассыпались по плечам. — Ты слишком… добра ко мне… Ханзо молчала, не в силах вымолвить ни слова. Его ладонь скользила меж прядей, затем спустилась к щеке. Он выглядел зачарованным, задумчивым. — Ты не должна… быть здесь… Это опасно для тебя... — он отвел взгляд. — Ты невеста моего брата. Я… — он посмотрел на нее с невыразимой тоской. — Я плохой человек… Ты не знаешь, но я… — он остановился. А затем прижал ее к себе, крепко, отчаянно. Ханзо обняла его в ответ с той же силой. Она должна была сказать слова утешения. Но она молчала. Эти эмоции были ядом, туманили разум. Она чувствовала себя как в лихорадке, дыхание ее сбивалось, и всего казалось слишком много. И в то же время недостаточно. Она никогда не была настолько близко к юноше без боевых задач, без спарринга, просто так, без особой причины, всего лишь потому что они оба захотели оказаться в эту ночь на столь незначительном и ничтожном расстоянии друг от друга. Она взяла его ладони в свои и поцеловала его пальцы, каждый по очереди, испытывая опьянение и ужас от собственной смелости. — Ханзо, — он прерывисто вздохнул и подхватил ее на руки. Ханзо раньше бы возмутилась, однако сейчас она ощущала странную легкость. Будто шагала по облакам и не боялась больше упасть. Он опустил ее на кровать и лег рядом, прижимая к себе, гладя по волосам. Ханзо не смела поверить в происходящее. — Ты слишком добра ко мне… — снова повторил он. — Я не могу этого вынести. — Я тоже, — это были первые ее слова, хриплые и неровные. — Ты невеста моего брата, — повторил он как мантру. — Если я хочу тебя… если нуждаюсь в тебе, а он считает союз с тобой тяжким бременем… — он снова замолчал. — Мы ведь друзья… — чуть тише повторил он. — Хотя я недостоин твоей доброты… Если я хочу прикоснуться к тебе, то в этом нет ничего плохого. Ты мой друг, и я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — голос его дрогнул. — Это эгоистично… Но если мы проведем время вместе, то разве навредим мы кому-нибудь? — в его тоне жила отчаянная надежда. — Ты ведь пришла ко мне, потому что хочешь быть рядом со мной? Ханзо подняла голову и вгляделась в его лицо. Лишь лунный свет освещал черты. Свечи они погасили. Она прижалась губами к его лбу, скулам, целуя аккуратно, медленно. — Хочу… — она задыхалась. — Очень хочу. Она переосмысляла слова Куай Ляна. Он хочет ее так же сильно, как она его? А значит, он уже ее, просто пока не признает этого вслух. Торжество вспыхнуло в ней фейерверком. — Мы просто обнимаемся. Если мы оба этого хотим, то ничего страшного, — голос ее был ласков, хотя она едва сдерживала внутреннее напряжение. — Ты так прекрасен, — прошептала она, проводя ладонью по его шее. — Мы можем дружить. Если ты этого хочешь. Все, что ты захочешь. Я твоя. — Спасибо тебе, — Куай Лян прижал ее к себе ближе. — Я никогда этого не забуду. В ту ночь Ханзо не спала. Она слышала тихое дыхание любимого человека, его ровное сердцебиение, и не могла налюбоваться, надышаться этой близостью. Он выглядел таким уязвимым и беззащитным во сне. Она была рада, что он смог уснуть в ее руках, в ее объятиях. Может, эта ночь подарит ему успокоение и отдохновение? Слезы навернулись ей на глаза. Она готова была сделать все, чтобы он был счастлив. Отдать свою жизнь, уничтожить свою репутацию, вступить в войну со всем миром. Сердце ее разрывалось от осознания любви, от того, что ни к кому прежде она не испытывала такой всепоглощающей нежности. Вот, значит, как оно бывает? Вот то, что чувствуют влюбленные, о чем пишут в поэмах, что воспевают в балладах? Она знала, что даже если криомант прогонит ее наутро и скажет больше не возвращаться, она никогда не забудет эту ночь. Эту прекрасную ночь. Она никогда не сможет его возненавидеть, даже если он никогда не выберет ее. Она понимала, что пропала. Абсолютно, бесповоротно. Но впервые в жизни она была счастлива. Словно нашла недостающую часть, утраченную и потерянную, а теперь вызывавшую тоску и радость одновременно. Она поцеловала его в уголок губ. Рассвет только занимался пожаром на востоке. Ей следовало уйти. Она не хотела его будить. Но и подставить его она не могла. Она выскользнула через окно, вложив ему в руку свою ленту как доказательство того, что эта ночь произошла. Что она сама не являлась его сновидением. Ханзо помнила лихорадочный шепот криоманта, когда тот неоднократно спрашивал, не снится ли она ему? Снова, в очередной раз. Она смахнула слезы и побрела по пустому двору. Ее тело еще помнило его тепло, его ласку. Его дыхание на ее шее. Его руки, гладящие по спине и волосам. Как можно быть влюбленной так сильно? Так скоро, ведь знакомы они два с половиной месяца? Ханзо не знала. Одно лишь понимала точно. Она не отступится. Не отречется от своей любви. Ни одна сила на свете не заставит ее сделать это. Станет ли она чужой женой, погибнет ли, неважно. Ее сердце и душа принадлежат ему. Она отдаст ему все, что он захочет взять. Без остатка. В этом чувствовалось какое-то освобождение. Она была предельно безрассудна. Никто не смог бы предсказать, что она влюбится в Куай Ляна. Ни ее отец, ни грандмастер, ни дражайший суженый, который воспринимал ее как обузу. Она улыбнулась открытой, светлой улыбкой, сжала ладонь в кулак, думая, что эти чувства отнять у нее не сможет никто. Ее свобода, ее жизнь, ее тело не принадлежат ей. Однако сердце она могла вручить тому, кто ничего от нее не ждал, кто ничего от нее не требовал. Кто был достоин. Никто не заставит ее разлюбить Куай Ляна. И в этом заключалась ее упрямая победа. Никто такого развития событий не ожидал. Совершенно. А значит, существовало то, что выходило за пределы власти обоих лидеров. И это давало надежду на то, что никто из них не всесилен. Они хотели, чтобы она была верна долгу, мужу, отцу. А она переиграла их всех. Ее верность принадлежала синеглазому юноше, чья улыбка освещала серые стены ее тюрьмы. Она ухмыльнулась, едва сдерживая порыв пойти вприпрыжку. Она никогда еще не чувствовала себя настолько счастливой и окрыленной. Весь следующий день она не могла прекратить высматривать Куай Ляна. Она надеялась увидеть его на тренировочной площадке, но его там не было. Ханзо не знала, что и думать. Пока не услышала от его товарищей, что отец послал его забрать важное письмо от посла клана Тенгу. Это заставило ее немного расслабиться. Значит, он вернётся к вечеру. Она не знала, какие тайны скрывает Куай Лян. За что унижает его собственный отец. Почему Би-Хан так защищает брата? И почему Куай Лян считает себя недостойным? Но сейчас ее это не волновало. Точнее, не волновало настолько, чтобы она пошла прямо спрашивать у него. Она надеялась, что Куай Лян сам расскажет ей обо всем. Она не желала снова видеть его пустой взгляд. Ей хотелось показать ему, что он прекрасен, что он лучшее, что только могло произойти с ней в этом проклятом клане. Она чувствовала, что узнает все в свое время. Но какие бы тайны не хранил криомант, она ни за что не отреклась бы от него. Ее сердце было заполнено искренней, мучительной нежностью. — Смоук, ты выяснил, в кого влюблен Тундра? — сестра Сайракса обратилась к воину дыма. — Мне кажется, что он однозначно в кого-то влюблен. Слишком мягким стал его взгляд в последнее время. Я никогда не видела его таким. — Имари, тебе стоит самой ему признаться и выяснить, примет ли он твои чувства, — Томаш поправил капюшон своей формы. — Хотя я сомневаюсь, что тебе есть что ловить. Он к любви относится так же, как и Би-Хан, считает, что она бессмысленна. Ты же знаешь, он во всем следует своему брату. Даже за невестой ухаживал пару раз, — он хихикнул над абсурдностью ситуации. — Так что ты от него дождешься лишь монотонной лекции о том, что привязанности отвлекают от долга и в дополнение за титаническое терпение получишь еще одну — о том, почему воину Лин Куэй полезно их избегать. — Да мне не обязательно, чтобы он был влюблен в меня, — девушка пожала плечами. — Он привлекает меня физически, и я не против провести с ним какое-то время. Ладно, предложу ему встречаться, наверное, он не откажет, мы же с ним друзья. Ханзо вскипела и отвернулась. Ей слишком хотелось высказать свое мнение по поводу всей этой ситуации. Он не принадлежал Имари. Вот только было бы странно, если бы она ввязалась в спор с другой девушкой из ревности к младшему брату ее жениха. Загвоздка заключалась в том, что и ей он не принадлежал. Впрочем, неважно. Куай Лян все равно не примет чужие ухаживания. Потому что то, как криомант вел себя с ней, не оставляло место для сомнений. Он сам сказал, что нуждается в ней. Ей не хотелось даже думать о возможности другого варианта. О том, насколько на самом деле шатко ее положение, насколько зыбка ее уверенность в ответных чувствах. Она видела его искренность и верила в его честность, но шансов на самом деле было мало. Зачем ему чужая невеста? Тем более, что, судя по всему, они с Имари в одной категории — обе девушки партнеры по спаррингу с Куай Ляном, обеих с ним связывает дружба. Она чувствовала, что у нее голова кругом идет. Впервые в жизни она четко осознавала свое желание, но объект желания был предельно запретным. Она ставила на кон все: свою честь, слово отца, даже свою жизнь. Но она не могла иначе, когда ее сердце оказалось разбужено этим юношей с синими глазами. Если бы он попросил, она была бы готова к любой борьбе за него. Но попросит ли он? Вот в чем вопрос. Ханзо не знала на него подходящего ответа. Быть может, вчера был лишь момент слабости, и Куай Лян искал утешения, а не ее саму. Чувство горечи нахлынуло на нее при этой мысли. Но с тем же и решимость. Она должна бороться за свою любовь. Она должна показать, что предана ему всем сердцем. Чтобы он увидел, чтобы он поверил ей. Ханзо приняла решение и не собиралась от него отступаться. Если он пока не замечает ее чувств, она поможет ему их осознать. И, может быть, он не откажется от ее любви. Возможно, она пламенем собственного сердца придаст ему смелости.